Мы знакомы?

Глаза Артита открылись. Он сел на кровати и принялся жадно глотать ртом воздух. Кто-то тронул его за плечо: – Ай’Артит? Он посмотрел на человека, который сидел рядом с ним. Ему стало лучше, и юноша осмотрелся. Место было незнакомым, поэтому третьекурсник спросил: – Ай’Нотт, что случилось? Где я? Бывший друг выглядел взволнованным: – Все в порядке. Это наш с Прэмом номер. Артиту стало страшно: – Что?! Как я здесь оказался? А Прэм знает? – Успокойся. Ты потерял сознание на берегу после того, как вытащил Конгфоба из воды. И мы с главой принесли тебя сюда. Конг! Как он мог забыть парня, который тонул. Старшекурсник попытался встать с постели: – С ним все в порядке? Где этот ненормальный? Он пришел в себя? Нотт удивился: – Ты что, ничего не помнишь? Единственный, кого пришлось откачивать, это ты. А 0062-й жив и невредим. Кстати, он все это время был здесь, ждал, когда ты очнешься. Только что ушел. – Стой. Подожди немного. Ты сказал, что Прэм принес меня сюда. Но как…? – Да. И на тебе его шорты. Артиту вдруг показалось, что он все еще спит. Просто кошмар сменился хорошим сном. Или не очень хорошим? – Ладно. Спасибо за все. Пойду-ка я лучше к себе, – юноша все-таки встал с кровати и направился к выходу. – Подожди, – Нотт замялся. – С тобой точно все в порядке? – А тебе не все равно? – Артит попытался сдержаться, но у него не получилось. Изгой повернулся и посмотрел на бывшего друга. Тот уставился в пол: – Когда ты был без сознания, все время звал Прэма. Он рассердился. Сильно. Постарайся не попадаться ему на глаза сегодня. Ладно? Отлично. Бывший возлюбленный теперь со свету его сживет. Интересно только, как он это будет делать. Наставничество по сути своей закончено. Артит опустил взгляд на чужие шорты. Они были ему велики и доходили до колена. Колени! Неужели они увидели?! – Нотт, кто переодевал меня? – Я, – бывший друг не отрывал глаз от пола. – А Прэм? – Он был рядом. Артит сжал зубы. Вот и все. Пришел конец его позорной тайне. Что теперь Прэм думает о нем? А Нотт? Он собрал последние силы и сказал: – Еще раз спасибо тебе. Я пошел. Бывший друг ничего не ответил, только кивнул. *** Дальше все шло как по маслу. По мнению Артита, даже слишком гладко. Прэм его игнорировал. Не приближался и Конгфоб. Старший не жаловался на свое одиночество. После того, как он узнал, что первокурсник и не собирался тонуть, ему было мучительно стыдно. Как он мог выставить себя таким дураком?! Зачем вообще полез в воду, не разобравшись?! Но, как известно, перед бурей часто бывает затишье. Беда пришла поздно вечером перед отъездом. Первокурсники только что получили долгожданные шестеренки, и сейчас отмечали это событие вместе с наставниками. Воспользовавшись суматохой, третьекурсник ускользнул ото всех и пошел на пляж. Настроения праздновать не было. А вот серьезно обдумать нужно было многое. Артит сидел на песке и смотрел на ночное море. Однако стихия, которая обычно манила и пугала, сегодня не трогала наставника. Его не покидали мысли о последнем кошмаре. Хотя теперь произошедшее с ним на пляже язык не поворачивался назвать сном. Это случилось посреди бела дня, и просто не могло оказаться грезой. Это было видение, и такое правдоподобное, что дух захватило. Был ли тонущий Прэм из другого мира тем же самым человеком, что и глава, Артит не знал. Он никак не мог вспомнить лицо того, за кого во сне он без колебаний отдал жизнь. Это был первый важный вопрос, ответ на который так хотелось получить запутавшемуся парню. Второй по значимости вопрос был связан с тем, что Прэм из видения называл его Корном. Почему, наставник никак не мог понять. У него не было ни знакомых, ни родственников с таким именем. Помимо вопросов возникла и новая проблема. После обморока на пляже видения, которые до этого словно ждали чего-то, вдруг обрушились на него со всех сторон. Он видел горы и лес, поляну и реку, в которой так глупо утонул. А еще ему очень часто мерещилась тропа и идущий по ней человек. Кто-то очень важный, кто-то жизненно необходимый. Но кто он, Артит не знал. Эта параллельная реальность мучила несчастного больше, чем Прэм и Конг вместе взятые. Он устал, очень сильно устал. Парень и сам не заметил, как лег на песок и закрыл глаза. Падая в темноту, старшекурсник уже знал, что опять увидит картины своей-чужой жизни. *** Ревность медленно сжигает Артита изнутри. Он стоит и смотрит на девушку, которая разговаривает с ним. Вот она улыбнулась и заправила непослушную прядь за ухо. Девчонка флиртует с ним. С Прэмом! Он делает пару аккуратных шагов и приближается к парочке. Ему очень хочется узнать, о чем болтают эти двое. Но ничего услышать не удается, только смех. Его смех! В отчаянии Артит подходит к ним почти вплотную и делает вид, что смотрит в чью-то тетрадь, лежащую на парте. Кто-то оставил ее открытой. Как кстати. Она спрашивает: – Так ты придешь? Он отвечает: – Конечно, что за вопрос. – Спасибо тебе огромное, – голос девушки слаще меда. А парень за ее спиной стискивает зубы от горечи и боли. Все! Ему пора уходить. Он здесь лишний. Измученный подросток делает шаг назад, но его хватают за руку. – И куда это ты собрался? – спрашивает Прэм. Он крепко держит Артита и не собирается отпускать. – Ой, это ты. А я и не заметил, – какое глупое оправдание. Главное сейчас не смотреть ему в глаза. Иначе он все поймет. Взгляд упирается в пол. – Еще бы, Корн. Как бы ты смог заметить, если не смотришь не меня. Ну же подними голову. Видишь, это я твой друг. Посмотри на меня. Прэм дразнит, он часто дразнит Артита, не понимая, какую боль причиняет. – Посмотри на меня! Посмотри! *** – Пи’Артит, очнись! Что с тобой?! Открой глаза. Посмотри на меня! Посмотри! Наставник пришел в себя. Конг тряс его за плечи. Первокурсник был испуган. Почему-то захотелось его успокоить, и старший сказал: – Ерунда! Я просто уснул. – Ты можешь заболеть. Не делай так больше, береги себя, – страх ушел из темных глаз подопечного, осталась забота. Артит сел и отряхнулся: – Сам знаю. А ты разговорчивый сегодня. Странно. Два дня словно рыба воды в рот набрал, а сейчас целый фонтан красноречия. Конгфоб смутился: – Прости. Глупо с моей стороны, но должен признаться, что я разозлился. – Разозлился? Из-за того, что я вытащил тебя из воды? Да, свалял я дурака. Просто ты долго не выныривал, вот мне и показалась, что ты тонешь. – Так ты следил за мной, наставник? – первокурсник быстро оправился от смущения и теперь дразнил старшего. Артит на самом деле смотрел на него тогда, не отрываясь. Но признаваться в этом мальчишке он не собирался. Пришлось выкручиваться: – Прэм велел мне следить за всеми, кто был в воде. – Интересное задание для того, кто не умеет плавать. У лжи короткие ноги. Все, что оставалось третьекурснику, это спросить: – Как ты узнал? – Глава рассказал мне. Я понимаю, что лезу сейчас не в свое дело. Но, пожалуйста, выслушай меня. Тебе надо забыть его. Он не принес с собой ничего кроме боли. Наверное, это очень тяжело, но тебе нужно постараться. – Что ты имеешь в виду? – Когда ты был без сознания, то звал его! – казалось, что студент номер 0062 обвиняет наставника в преступлении. – Ах, вот ты о чем. Знаешь, все не так, как кажется. Артит не знал, как объяснить, что причиной всему был кошмар, а не его любовь к Прэму. Хотя, может быть, и нет. Бедняга окончательно запутался. Сны, которые походили на реальность, и реальность, которая казалось сном. Он уже ни в чем не был уверен. – Просто забудь его! Оставь все плохое в прошлом. Начни сначала! – Конг заклинал старшего. Юноша уже в который раз недоумевал, почему этот мальчишка так печется о нем. Вдруг подопечный обнял Артита. Тот, не ожидавший ничего подобного, упал навзничь. Сверху на него навалился первокурсник. Конгфоб прижал к себе растерянного парня и исступленно зашептал ему на ухо: – У тебя все будет хорошо. Вот увидишь. Ты еще встретишь того, кто тебя полюбит. И вы будете вместе. Навсегда. Этот жаркий отчаянный шепот пронзил Артита насквозь. Он уже слышал что-то подобное. Или нет? Спасительная темнота послужила ему ответом. *** Крепкие объятия Прэма. Интересно догадывается ли он о том, что любой к кому он прикоснулся, захочет остаться с ним навечно. Такие сладкие слова, сказанные на ухо: – Ты мой, Корн. Только мой. Отныне и навеки. Навсегда. *** Старшекурсник пришел в себя и стал вырываться из объятий Конгфоба: – Конг, отпусти меня! Слышишь, отпусти! Младший убрал руки, и оба парня быстро поднялись. Они отряхивались от песка, не глядя друг на друга. А когда посмотрели, увидели одно и то же: шок. Первым в себя пришел первокурсник: – Прости, прости меня, пожалуйста. Не знаю, что на меня нашло. Я не хотел напугать тебя. – Ничего страшного. Я не испугался. Только… Знаешь, мне пора. Вечеринка, наверное, закончилась и надо помочь ребятам прибраться. Артит сбежал, он не мог оставаться больше со студентом номер 0062 наедине. Когда этот парнишка оказывался рядом, все летело в тартарары. *** Третьекурснику казалось, что он сходит с ума. Прошла уже неделя после поездки к морю, а ему становилось все хуже и хуже. Видения преследовали его и днем и ночью. Он постоянно просыпался в слезах. Ни на чем не мог сосредоточиться. На пары Артит не ходил. Ему было нужно прийти в себя. Он как утопающий схватился за карандаш. Это помогло. Вокруг него повсюду лежали наброски школы, гор, проселочных дорог и фигуры подростка. В этот день наставник уже в сотый раз пытался нарисовать лицо незнакомца из снов. Он не мог, как ни старался, вспомнить ни одной черты. Это сводило с ума. Разозлившись, Артит бросил карандаш. Вдруг в дверь его комнаты постучались, и наставник услышал голос, который не смог бы спутать ни с чьим другим: – Артит, ты там? Открой. Это я. Старший не поверил своим ушам, но послушно подошел к двери и приоткрыл ее. На пороге стоял Прэм. Давно третьекурсник так не удивлялся: – Что ты здесь делаешь? – Могу я войти? Впустишь? Артит молча отошел, освобождая место, и Прэм зашел внутрь. – Пришел посмотреть, как у тебя дела. Ты уже неделю занятия прогуливаешь. Какого черта?! – начинал бывший друг вполне спокойно, но к концу своей речи почти кричал. – Я… я был занят, – наставник от удивления даже забыл испугаться. Он бы и хотел все объяснить, но не знал, как рассказать о таком. – И чем же ты был занят?! – глава внимательно осматривал комнату, как будто хотел в ней найти кого-то еще, кроме хозяина. Он уже набрал полную грудь воздуха, чтобы продолжить отчитывать прогульщика, но вдруг застыл. Артит проследил взглядом и внутренне содрогнулся. Прэм рассматривал свое изображение без рубашки. Парень собрался, он даже прикрыл глаза в ожидании криков, но вдруг услышал: – Я пришел извиниться. Прости меня. Артит широко открыл глаза. Он не верил в то, что сейчас происходило: – Что ты сказал? – Прости меня. Я причинил тебе боль. Много боли. Я не понимал. Правда. Только, когда я увидел, что ты сделал с собой, до меня дошло. Эти шрамы. Они теперь останутся навсегда. Юноша молчал. Ему не хотелось прощать человека, который был жесток и слеп по отношению к другу, пусть и бывшему. Но Конг прав, ему нужно оставить все плохое позади. Он подошел к стене, снял рисунок с Прэмом, аккуратно свернул его. Затем вернулся к бывшему возлюбленному и протянул ему набросок: – Это тебе. Делай с ним, что хочешь. Все кончено. Я больше не люблю тебя. Мы теперь чужие друг другу. Давай начнем все с начала. Порознь. Артиту стало легче. А мальчишка был прав. Иногда нужно сжечь за собой старые мосты, чтобы построить новые. У него все будет хорошо. Он даже нашел в себе силы посмотреть на главу наставников и улыбнуться. Лицо Прэма исказилось от боли: – Нет. Я хочу…хочу, чтобы мы снова были друзьями. Казалось, что грозный третьекурсник горит изнутри. Но Артита не трогали страдания бывшего возлюбленного: – Друзьями? Мы никогда больше не будем ими. Никогда. Это время ушло. – Мне жаль. Правда. Прости. – Хорошо, я прощаю тебя. А теперь уходи. Обещаю, что завтра приду на занятия. Иди же. Прэм хотел возразить, но посмотрел на бывшего друга, и промолчал. Он повернулся и пошел к двери. Как вдруг услышал окрик: – Подожди. Мне нужно спросить тебя кое о чем.