Сквозь огонь

Вместе с памятью из моей прошлой жизни я помнила и о жажде власти и тьме, которая в тот раз меня одолела. Теперь эта сила была чужда мне - я чувствовала лишь свободу от ее гнета и могла со спокойной душой быть уверенной: в этот раз все будет иначе. Будучи свободной от связи с силой, от которой я всецело зависела в прошлом, теперь я была обычным, простым человеком. И та неведомая мне доселе легкость появилась в моей душе лишь на просторах Рохана, золотые полотна которого сияли в солнечных лучах подобно тому, как сияли в солнечном свете пряди волос людей из этого края. Я не знала, куда меня приведет эта дорога. Но я точно знала – в этот раз ничто не сломит меня. Рохан был в упадке, и это видно было по тому, как меня приняли – жители Эдораса вовсе не были в восторге от моего появления, однако мой титул и уважение к моему возрасту смягчали их недовольство и обязывали их обходиться со мной с достаточным градусом любезности. Моя просьба отвести меня к королю Теодену была выслушана и принята без лишних вопросов. В сопровождении двух человек с охраны, вызвавшихся указать мне дорогу, я довольно быстро добралась до ворот замка. Горожане глядели на меня всю дорогу, высыпав из домов и выстроившись в ряд у главной дороги. Не сказать, что их взгляды были одобрительными или дружелюбными. Скорее, они смотрели на меня с интересом, толком не зная, кто я и откуда появилась в их краях. Но ни одно из королевств Средиземья не выглядело настолько близким и привычным мне. Глядя на окружавших меня людей, я отчего-то видела в них тех, кто был похож на меня и душой, и лицом. Тех, кто так же, как и люди из моего родного мира, с трепетом относился к своей родине, тех, кто почитал и уважал землю, дававшую им хлеб и кров. Я помнила о своем прошлом и прошлом своих предков из того, другого места, откуда я пришла. И как никакое другое место в Средиземье, именно Рохан меня заставил почувствовать давно забытое ощущение чего-то близкого. Душой я чувствовала - это место могло бы стать моим домом. И совершенно не могла объяснить себе причину этого. Глядя на высокий деревянный дом с позолоченными флигелями, я понимала – этот народ, как никто другой, похож на настоящую меня и на моих настоящих предков. Зал, куда меня привели для встречи с королем Теоденом, был темным и холодным. Везде стояла охрана. Самого короля я признала не сразу, поначалу приняв его за тень от большого деревянного трона, казавшегося слишком громоздким для иссушенного временем старика, сидевшего в нем. Никто не начинал говорить. Теоден, еле уцепившись в поручни трона, исподлобья глядел на меня. С трудом он удерживал слишком массивную для его тонкой морщинистой шеи голову, а надетая на нее корона со стороны казалась и вовсе непомерной тяжестью для него. Его взгляд был уставшим, холодным, и не выражавшим никаких эмоций. Словно на троне сидел мертвец, покрывшийся пылью и паутиной – таким я впервые увидела короля Теодена. Нет, Торин в золотом зале, встретившийся мне в момент своего недуга, выглядел тогда куда более живым. В нем теплилась жизненная сила и бушевала энергия, пусть и пораженные драконьим мороком. Магия Сарумана была мне не под силу. Пусть эта забота достанется Гендальфу. - Я пришла издалека, чтобы оказать дань уважения королю Рохана, его величеству Теодену, - начала первой я, так как никто не осмеливался нарушить тишину. Впрочем, отвечать мне не торопились. Откуда-то из недр зала, со стороны трона, послышался шорох и шепот. Раздался хриплый, приглушенный кашель, и из сгущавшейся за троном тьмы выплыла тень с белым лицом. Тонкие губы Гримо были искажены в гримасе, его злые, бледные глаза не давали мне никаких сомнений в черноте его натуры. При его появлении меня обдало холодком – что-то подобное я уже чувствовала в развалинах Дол-Гулдура. На долю секунды я почувствовала себя жертвой ядовитой змеи, приготовившейся к нападению - Гримо, застыв, долго глядел на меня, не моргая. Впрочем, я быстро совладала с собой. Очаг жизни, едва заметный, промелькнул в уставшем взгляде Теодена. - Что королева из столь далекого государства может дать Рохану? О вас ходит много слухов, – голос короля был сиплым и едва слышным. - Многое мы знаем о вас. Супруга Торина Дубощита, сумевшая одолеть тьму и победить ее, но не подарившая ему наследников. Человеческая женщина, спутавшаяся с гномами – как говорят сами гномы, ведьма, которая знает многое об этих землях! – прохрипел Теоден под одобрительные кивки Гнилоуста. Сперва оцепенев от неожиданности, я взяла себя в руки. И, сделав глубокий вдох, медленно приблизилась к королю Рохана. Вблизи он выглядел еще более удручающе. Саруман едва ли не обратил в прах его тело, сделав его мертвецом при жизни. Понимая, что его разум затуманен, а его волей всецело управляет белый маг, я не стала принимать его слова близко к сердцу. Хотя, надо признаться, многое из этих слов было правдой. Горькой правдой. - На вашем месте я бы не стала доверять человеку с именем Гнилоуст, - ровным и холодным тоном сказала я, поклонившись. Теоден подался вперед, медленно повернув голову в сторону Гримо. Вновь в его глазах, омраченных тьмой, промелькнула искра. Я поняла – Саруман не полностью овладел его рассудком, и временами в нём пробуждался очаг чистого разума. - Каково это – одолеть тьму и потерять свет в своей жизни? – вдруг сказал король, шепотом обратившись ко мне. Он глядел, казалось, сквозь меня измученным взглядом, в котором едва ли оставалась даже самая малая крупинка жизненной силы. Отогнав назойливый призрак из моего прошлого, я медлила отвечать. Каждое воспоминание о Торине отзывалось болью в сердце и оставляло раны на нем, как когда-то оставляли раны на моих руках шрамы от ожогов. Теперь, в моем новом теле, от них не было и следа. Но это – лишь снаружи. - Тому, кто прошел сквозь огонь, уже ничто не страшно, - ответила я, поджав губы. Внезапно одна из широких, тяжелых, расписных дверей зала с протяжным скрипом открылась, и в темном помещении появился тоненький лучик света – в зал вбежала юная девушка в длинном белоснежном платье, легкая, словно капли росы в раннее утро. Ее золотые волосы растрепались и в беспорядке разметались по плечам. Лишь мельком взглянув на ее белую кожу, точеные черты лица и ясные голубые глаза, я с первого взгляда признала в ней Эовин. Она тут же подбежала ко мне. - Ваше величество! Мы рады, что вы почтили нас своим визитом! – раздался ее звонкий голос. С появлением светлой, тоненькой фигурки Эовин тьма, так стремившаяся одолеть Рохан и его короля, казалось, отступила. Впрочем, Саруман слишком цепко вцепился в свою добычу. Я с грустью понимала – Эомер зря понадеялся на меня. Все, что было в моих силах – лишь дожидаться появления Гендальфа. Впрочем, он не заставил себя долго ждать. Его присутствие я почувствовала интуитивно, потому что еще до появления мага четко, внезапно для себя осознала - он стоит за дверьми. Внутри ощутив вдруг толчок и тепло, как от того самого огня, с которым я была знакома не понаслышке, я вдруг четко для себя поняла, что маг с остальными уже прибыл. Раньше я никогда не чувствовала ничего подобного. Нужно будет обязательно переговорить с Гендальфом об этом. Я обернулась как раз в тот момент, когда главные двери в зал открылись, и на пороге появился сам Гендальф, а за его спиной – Арагорн, Леголас и Гимли, собственной персоной. Маг не слишком изменился в новом обличье, разве что, в руках он держал белый посох вместо привычного старого. Его светлые одежды скрывались под серой хламидой, и нельзя было даже сразу сказать, что Гендальф стал другим. Зная, что будет дальше, я взяла Эовин за руку и отошла в сторону, спрятавшись среди людей Рохана, что наблюдали за покоем своего короля. Едва ли Гендальф сделал шаг к Теодену, как Гримо вновь принялся шептать что-то на ухо жертве Сарумана. Впрочем, теперь я видела – мои слова Теоден услышал, в этот раз лишь хмурясь в ответ на увещевания Гнилоуста. - Неучтиво нынче встречают старых друзей, король Теоден! – начал сперва Гендальф, казалось, не обращая внимания на Леголаса и Арагорна, которые то и дело оглядывались – вокруг стали собираться люди из дружины, явно стараясь не подпустить их близко к королю. - В наших краях ты появляешься во времена смуты, Гендальф Горевестник. Поговаривают, именно ты приносишь нам беды, однако до тебя нас навестил еще один гонец, - ответил король, недоверчиво глядя на мага, - и раз уж до нас добралась королева Эребора, а потом и ты посетил наши земли, смело можно предположить, что тьма поплелась вслед за вами и уже стучится в наши ворота. Услышав, что Теоден упомянул меня, Леголас, не ожидая такого поворота, застыл на месте, явно удивленный. - Наруэ? Не уж-то и она тоже жива? – пробормотал опешивший Гимли. Я сделала шаг вперед из группы других людей и кивнула им обоим. Впрочем, меня они узнали не сразу, что, учитывая некоторые мои внешние изменения, было неудивительно. Гном, пялясь на меня, застыл на месте и даже не сдержался, сказав вслух парочку кхуздульских идиом, ёмко описывавших его удивление моему новому внешнему виду. Арагорн был слишком занят назойливыми стражниками, чтобы реагировать на мое появление. Гендальф не был так удивлен, увидев меня, и лишь едва заметно подмигнул мне, пройдя мимо. Его целью был Теоден, и я не собиралась этому мешать. - Мы затем и пришли к тебе, Теоден, король Рохана, чтобы изгнать тьму из твоих земель, - продолжал тем временем Гендальф. Приблизившись к Теодену, он остановился, но не спешил сразу изгонять Сарумана. Гримо оживился и подскочил к магу: - Мы не нуждаемся в твоей помощи, Гендальф Серый! Ты приносишь нам одни беды и разорения, вестник зла! Горе плетется за тобой и омрачает наши земли! - Придержи свой гнилой язык за зубами, Гримо Гнилоуст. Не для того я прошел через огонь и мрак, чтобы слушать поганые речи жалкого червя! – Гендальф сверкнул серыми глазами в сторону Гримо, и тот отшатнулся, юркнув обратно в темный угол. - Теоден, сын Тенгеля! Долго прозябал ты в затмении! Белый посох, казалось, мерцал мягким свечением – маг направил его на короля, истощенного темной силой Сарумана. Прежде, чем Гримо опомнился и стал кричать про посох, прежде, чем люди Теодена попытались оттеснить Гендальфа (попытка оказалась заведомо неудачной, так как Леголас, Гимли и Арагорн вовремя их остановили), Гендальф близко подошел к Теодену, держа посох, направленный в его сторону. Маг сбросил серый плащ, и его ослепительно белые одежды, казалось, засияли. На мгновение весь зал залил яркий белый свет, и этот свет я узнала – это он вернул меня к жизни тогда, когда мое сознание затерялось среди мрака и огня. Гендальф закрыл глаза и, раскрыв в стороны руки, сказал: - Теоден, сын Тенгеля! Очнись ото сна! Я изгоняю тьму, которая засела в тебе, подобно яду! На мгновение лицо короля переменилось. Исказившись в злобе, он рассмеялся не своим голосом, а потом, словно подчиняясь неведомой силе, вжался в кресло, будто сопротивляясь магии Гендальфа. К Теодену подбежал было Гримо, но белый свет поразил его на месте – Гримо упал ничком. В зале вдруг резко потемнело. В больших окнах, где открывался вид на небо и поля, тучи заполонили собой солнце. Теоден вдруг ослаб и обессиленно склонился, едва ли не падая – Эовин вовремя подбежала к нему, подхватив короля. Он спустился по ступеням, не глядя на неподвижно распростертого Гриму, и прошел через зал. Гэндальф громко ударил в дверь. – Отворите! - крикнул он. - Правитель идет! Двери открылись, и в зал со свистом ворвался свежий ветер. Я побежала следом за ними, остановившись в дверях, что вели на открытую террасу. Теоден теперь не сгибался под тяжестью магии Сарумана и, выпрямившись, со статью, достойной лишь королей, осматривал свое королевство, вид на которое ему открывался с высокой террасы. Бескрайние луга и поля Рохана золотились в лучах закатного солнца. Черные тучи ушли на запад, и по лиловому небу растягивались розовые ленты заката. Вдалеке блестела серебряная нить реки, а на самом горизонте сияла множеством цветов радуга. - Тьма ушла. Мы ее одолели, - сказал Теоден, указывая на тучи. Гендальф лишь улыбнулся, обернувшись и посмотрев на меня. Я осмелела, подойдя ближе и поравнявшись с магом и королем. Теоден теперь выглядел совершенно иначе. Передо мной стоял не старик, сгорбленный временем, а король с подобающей ему осанкой, и вместо уставшего взгляда он смотрел на меня живыми голубыми глазами человека, который так же, как и я, больше не был подвластен тьме.