Сквозь огонь

В день похорон Теодреда я, не желая видеть печали и скорби, которые вели главную партию во дворце королей Рохана и всем королевстве, собиралась не выходить из отведенной мне комнаты, дабы ни с кем лишний раз не видится. И все же, избежать встречи со смертью мне не удалось - на процессии должны были присутствовать все во дворце. Да и неучтиво было бы мне избежать присутствия на проводах достойно павшего королевича в последний его путь, учитывая к тому же, что теперь, раз я приняла свой статус и не отказывалась от него, то вместе с ним обрела и новые, доселе мне неизвестные обязательства. Как представительница своего государства, я была обязана присутствовать - из уважения к правителям Рохана. Не смотря на то, что как женщине, еще не забывшей скорбь о тех, кто был ей дорог, мне не хотелось и вовсе лишний раз соприкасаться с чужой утратой и видеть со стороны все те чувства, что испытывала я сама уже долгое время. Да и, если посудить, Рохан, по сути, был первым и пока что единственным местом в Средиземье, где мне оказывали радушный прием (настолько, насколько было возможно, учитывая все обстоятельства) и принимали, не задавая неудобных вопросов. Этим людям все было понятно и без этого – от Эовин я очень скоро узнала, что история Битвы была знакома здесь едва ли не каждому: о ней слагали песни, ее героев знали и уважали. Эомер неспроста говорил – Битва, а так же события, предшествующие ей, удержали Саурона и не дали тьме расползтись по всему Средиземью. По сути, он был совершенно прав. Люди Рохана помнили о прошлом, чтобы не повторять чужих ошибок и не омрачить свое собственное будущее. Впрочем, история на самом деле была поучительна - имея доброе сердце и чистые помыслы, ты всегда выйдешь сухим из воды, а храня в своей душе любовь к близким, найдешь силы, чтобы справиться с любыми неудачами. Такова была нехитрая мораль, прятавшаяся за нашим общим «хэппи-эндом» - свадьбой, после которой в любой сказке находило себе место последнее предложение, гласящее, что «и жили они долго и счастливо». Увы, я давно поняла – мир, в который мне довелось попасть, на сказку был отнюдь не похож. А то самое предложение – избитый шаблон, пошлый и искусственный. По-настоящему так не бывает. А если и бывает – то не со мной. Моя коробка с невкусными печеньями на этом не заканчивалась. Горьче горького мне было смотреть на юного сына Рохана, ушедшего из этого мира раньше отведенного людям, привычного для нас срока. Наверное, не стоит и упоминать, что Теоден был мрачен и бледен. Процессия и впрямь оставляла удручающий и неприятный осадок. Длинная вереница людей, одетых в черные хламиды, шли медленно и молча. Теперь уже ставшая для меня привычной одежда не выделяла меня и была "к месту", хотя у меня были свои причины, чтобы ее носить. Никто не стенал и не оплакивал погибшего, что было для меня странным. Лишь в конце, когда подоспело время предать тело юного наследника земле, послышался зачин – высокий, чуть хрипловатый женский голос, местами срываясь, принялся выводить протяжную песнь, слова которой уносил ветер, и их было сложно разгадать. Я обернулась. В отдалении от процессии, на невысоком холме, выделялась тонкая черная фигурка. Черный бархат ее платья развевался на сильном ветру. В заплаканном лице я не сразу узнала Эовин – сперва этому помешали ее длинные золотые волосы, в которых плясали вихри ветра. Похожие золотые волосы обрамляли безжизненное лицо молодого королевича, в котором было так много сходства с чертами лица его родной кузины. В голове тут же всплыла яркая картинка из прошлой жизни. Похожие золотые волосы были еще у одного молодого принца, жизнь которого я не смогла сберечь во второй раз. Здесь я тоже была бессильна. - Моя память затуманена, но я припоминаю, что спрашивал вас, каково это – одолеть тьму и потерять свет в своей жизни. Теперь, похоже, я узнал это на своей собственной шкуре, - неожиданно обратился ко мне Теоден, когда все было закончено. Все разошлись. Лишь Гендальф задержался и стоял чуть поодаль - видимо, у него был один из тех важных разговоров к королю Рохана, и он ждал удобного момента для того, чтобы их завести. Я же была слишком занята собственными раздумьями, и потому не сразу ушла вслед за остальными. Всюду свистел ветер, и тело пробирал холод, не смотря на то, что ярко светило солнце. Небо было светлым и ясным, и зелень полей простиралась далеко – до самого горизонта. Небольшие курганы – места, где жители Рохана хоронили своих – были сплошь покрыты мелкими белыми цветками. То тут, то там они подмигивали нам среди темного покрывала из трав - подобно звездам на ночном небосводе. Я посмотрела на короля Рохана, раздумывая, стоит ли отвечать. Его суровое и бледное лицо было омрачено скорбью. Эта тень останется с ним надолго, подумала я, потому что знала это по себе. - Даже после самой сильной грозы на небе находится место для радуги, - пожала плечами я. Теоден удивился: - У вас хватает сил верить в это? После всего? Я ничего не ответила. Хотела было сначала улыбнуться, но вспомнила о том, что теперь улыбка будет лишь добавлять лишних морщин моему лицу, которых на нем и без того было предостаточно. Впрочем, никто из нас не был молодым. И было бы сложно оставаться крепким духом и телом, после всего того, что всем пришлось пережить. Гендальф, Теоден и я хорошо знали об этом. Маг наконец осмелел и приблизился к нам: - Королева Наруэ обладает удивительным даром вселять надежду в тех, кто ее давно утратил. Именно это качество сделало ее такой, какой мы с вами ее видим сегодня. Приветствуя Гендальфа, я кивнула ему, смутившись и даже удивившись столь неожиданной оценкой моих способностей. Неужели он действительно так обо мне думает? Маг улыбнулся краешком губ, взглянув на меня. - Рад вновь тебя встретить, - сказал он. Это был наш первый разговор после перерождения. Теперь я увидела – многое изменилось в нем. Если раньше Гендальф Серый всегда хмурился и, похоже, ко всем относился подозрительно, во всех видел цели и способы их достижения (особенно остро я это помню в период нашего путешествия в Дол-Гулдур), то теперь его лицо было совершенно другим. Гендальф Белый смотрит на всех открыто и видит каждого насквозь, а потому и не сомневается в тех, с кем имеет дело - во всяком случае, так мне теперь казалось. Вновь на задворках сознания что-то вспыхнуло, мигом промелькнув мимо, подобно вдруг появившемуся огоньку на тлеющих углях после потушенного костра. Это воспоминание из прошлого было совершенно нежелательным. Я думала, что о пламени в моей жизни можно было теперь совершенно забыть. Но, похоже, к разговору с магом добавилась еще пара вопросов. - Нам предстоит о многом поговорить, - сказал Гендальф, словно прочитав мои мысли. Ну да, опомнилась я – он и впрямь умеет это делать, спасибо наводке от Леголаса. Маг вдруг сдвинул брови и внимательно посмотрел на меня – почти так же, как делал это раньше. Может, что-то в нем осталось от того, прошлого Гендальфа? Теоден, поймав полы плаща, взметнувшиеся от разбушевавшегося сильнее обычного ветра, вновь огляделся вокруг, задержав свой взгляд на свежем кургане. - Гендальф прав. У нас стали говорить, что вы появились в нашем краю неспроста и это принесет нечто новое для Рохана, как и когда-то - для вашего королевства. Мои люди надеются, что вы не дадите тьме распространиться по Средиземью вновь. - Об этом я и хотел поговорить. Саруман готовит армию, а Изенгард слишком близок к Рохану, - подхватил тут же Гендальф, довольный тем, что разговор сам зашел в нужное русло. - Орки приблизились слишком близко, теперь многие из них передвигаются даже днем, и они очень сильны. Их цель сейчас – запугать нас и обратить в бегство, заставить вас спрятать детей и женщин, - отчего-то начала я, удивляясь тому, что не стала отмалчиваться, как сделала бы это раньше. Но мне теперь было, в общем, нечего терять, да и говорила я не все, решив лишь натолкнуть Теодена на нужное решение. Он посмотрел на меня, хмурясь: - Вы говорите о войне, которая повлечет за собой новые жертвы для моего народа. С одной стороны, я не хочу, чтобы вновь настали те времена, когда старикам выпадает доля хоронить молодых, не доживших свой век из-за того, что кто-то пожелал первым показать свою силу, - сказал он твердым тоном. Его правая рука спокойно лежала на рукояти меча в форме двух лошадиных голов, соприкасающихся лбами – символ народа Рохана. - Но я не хочу и возлагать такую обязанность лишь на ваши плечи. Они слишком хрупки для этого. У Рохана есть король и армия. Может, этого и не хватит, чтобы отогнать Саурона, но только вместе мы можем одержать победу. Но Хельмова Падь – единственное место, где я смогу уберечь мой народ. - Саурон тоже знает об этом, - сказала я, хмыкнув. Гендальф удивился моей позиции, но никак не отреагировал на это, лишь сказав: - Только король должен решать, как поступить, чтобы защитить свой народ. Я молчала, глядя на то, как хмурится Теоден. - Вы считаете, Саруман может устроить засаду? Я ничего не ответила, взглянув на Гендальфа. Тот нахмурился, но кивнул. - Я более чем в этом уверена. Теоден, выслушав мою точку зрения, едва заметно улыбнулся: - Что ж, видимо, вам повезло, что я не из тех, кто скептически относится к женским советам. *** Разговор наш продолжился за трапезой, когда в большом и просторном зале на первом этаже мы разместились на деревянных скамьях и стульях, а к нам так же присоединились Леголас, Арагорн и Гимли. Совет был долгим и серьезным – нужно было решить, как поступить, ведь теперь благодаря во многом мне, ситуация немного менялась. Я знала лишь одно – в Хельмовой пади людей ждет западня, и как могла намекала на это. Впрочем, мои старания не прошли даром, и Теоден ко мне прислушался. Видимо, во многом роль играл мой прошлый опыт, статус и внешний вид, придававший мне мудрости и заставлявший уважительно относится к моим словами. Ведь недаром прислушиваются к старикам! Я почти ликовала, но теперь все стало куда сложнее. - Нам нужно укрепить силы и первыми прийти туда как можно скорее, чтобы успеть отразить удар. Эомер и его люди могут помочь в этом, - советовал Арагорн, тоже принявший мою точку зрения по поводу Хельмовой пади. - Мы не успеем. Слишком мало времени, и всей армии не хватит, чтобы выдержать их напор, - сомневался Теоден, не желавший зря терять своих воинов. Его позиция мне тоже была понятна. Гендальф пока что лишь молчал. Леголас не встревал в разговор, поскольку военные дела, по всей видимости, его мало интересовали, а Гимли всецело был занят похлебкой - как известно, ужин для гномов гораздо важнее, чем что-либо другое. Я же погрузилась в раздумья, желая все обдумать как можно тщательнее. Я знала – теперь единственное, что я смогу сделать, это предотвратить лишние жертвы. Но как добиться этого и избежать нарушения обещания, данного Элронду, я понимала плохо. Так же мне было неясно, стоило ли теперь ему следовать, и многое ли поменялось в условиях, негласно прописанных в моем нахождении в Средиземье. Об этом стоило поговорить с магом, а пока что удобного случая для разговора по душам нам не попадалось. Я не помнила точных дат, и потому все равно не могла предположить наверняка многих важных вещей. Но так же я не хотела оставаться в стороне, ведь зачем-то же меня оставили здесь? Внезапно меня осенило. - Мы могли бы позвать подмогу. Лориэн, Мирквуд, Железные холмы и Эребор – везде найдутся друзья, которые нас поддержат. Леголас приподнял бровь, услышав, что я упомянула его королевство, однако, встретившись со мной взглядом, промолчал. - Армия Сарумана крепчает день то дня. И мы не можем точно знать, когда он решит напасть на нас – завтра, через пять дней, или через месяц, - нахмурился Гендальф, наполовину озвучивший мои опасения. Однако я не теряла надежды: - Не нужно ждать, когда на нас нападут, если мы нападем сами. Нужно отправить людей в Хельмову падь, чтобы заманить Сарумана. Среди них будут женщины и дети, и идти они будут медленно – так он будет думать. Но мы опередим его, и к тому моменту, как его войска доберутся до нас, его будут ждать все наши армии, вместе взятые. Теоден, прищурившись, взглянул на меня: - Я полагал, что Теоден король Рохана, - сказал он. Его тон был сердит, и дал мне напомнить - я беру на себя слишком многое. Король всегда будет королем и не позволит, чтобы за него принимали решения – увы, об этом я позабыла. Гендальф привстал, оперевшись на посох. - Так пусть король принимает решение, - он склонил голову вбок и внимательно, с ожиданием посмотрел на Теодена. Тот встал с большого кресла, стоявшего во главе длинного дубового стола, и, хмурясь, задумчиво потер лоб. Было видно, что принимать столь важное решение ему тяжело. *** - Теоден верно сделал, что прислушался к твоему совету, - сказал Гендальф, когда мы вышли на террасу после ужина. Нам обоим предстоял серьезный разговор, и мы оба знали об этом. Впрочем, я была рада тому, что маг не стал с этим затягивать и начал его первым – у меня накопилось к нему много вопросов, и я толком и не знала, с какого начать. - Увы, в моей прошлой жизни это делали не часто, - пожала плечами я. Маг улыбнулся: - Теперь все будет иначе. Привыкай к этому. Мы оба изменились. Я подняла голову, посмотрев на небо, которое окрашивалось в сизые, сумеречные краски. Лишь тонкая полоска месяца прорезала полоской света синеву, покрывавшую весь купол небосвода. - Что бы ты ни говорил, Гендальф, меня постоянно преследуют воспоминания. Я ощущаю себя и свое тело иначе, но часть той, прежней жизни, все равно осталась в моем разуме. В ней есть и лучшие, и худшие ее черты. И я по-прежнему чувствую остатки той силы, которую ты победил во мне. Особенно тогда, когда ты находишься рядом, - сказала я. Все, что накопилось в голове за это время, оказалось очень легко и просто сложить в слова и сказать об этом магу. Теперь я не боялась его и почти на равных говорила с ним. Он отвечал мне тем же. Гендальф поджал губы и поднял правую руку, отогнув широкий рукав хламиды. На безымянном пальце мага мерцало кольцо с красным рубином. - Оно является частью той силы, которая оказалась сильнее тебя, - указав на кольцо, начал Гендальф, - эта сила все еще связана с твоим фэа - потому она все еще не дает тебе покоя. Я полагал, что раз кулон теперь разбит, то с этим все кончено, однако часть огня Ородруина живет теперь и в кольце. Теперь оно – его оболочка, но долго это продолжаться не может. Силы, которая кроется в кольце, не хватит, чтобы долго удерживать этот огонь. - Можно с этим что-то сделать? - Пока что фэа Наруэ не желает менять хозяина и хочет с тобой воссоединиться. Но раз его сосуд уничтожен, сделать теперь это можно лишь одним способом. Но ни мне, ни кому-либо другому - никому не известно точно, не повлечет ли это последствий. Я подошла к парапету террасы. На каменной площадке совсем не было перил – лишь невысокий постамент высотой чуть ниже колена. Поскольку дом стоял на холме, внизу начинался обрыв, что делало площадку выше, чем всего два этажа, и оттого – опаснее, но вид открывался прекрасный, и это того стоило. Однако мне было не до того, чтобы им наслаждаться. - Гендальф, говори проще. Я пересекла время, все немыслимые пространства, огонь и тьму. И не хочу вновь ломать голову с твоими секретами, - сказала я, вновь, как и прежде, уловив в тоне мага ту самую нотку, которую в его голосе можно было услышать, когда он начинал скрытничать. - Фэа Наруэ можно соединить с твоим фэа. Это даст тебе прежние силы, но это опасно тем, что огонь вновь может стать сильнее, - нахмурившись, сказал наконец маг. - В прошлый раз это случилось из-за того, что рядом было кольцо всевластия. Теперь оно далеко, - возразила я. Вновь внутри вспыхнула маленькая искорка, напомнив - та сила давала мне преимущества перед орками. Теперь опасность вновь была близко - предстояла битва, где я была слаба и бесполезна без силы, которую мне давал кулон. Задумавшись об этом, я решила, что мне было бы полезно вернуть силу Наруэ, которой все это время мне явно не хватало. - Это очень опасно. Если баланс нарушится… - Теперь я другая и смогу этому противостоять, - упрямо возразила я, прервав Гендальфа. Тот ничего не ответил, лишь поджав губы. Я знала точно – приняв эту силу вновь, я смогу защитить многих и стать полезной в битве, которую так боится Теоден. К этому все шло. Мне дали новую жизнь не для того, чтобы я держалась в стороне от важных событий. И если я могу облегчить участь тех, кто этого достоин, то только лишь мне вновь дан шанс это сделать.