Сквозь огонь

- Как минимум опасно выходить навстречу стрелам, мечам и копьям с незащищенным туловищем. * *** Черные полотна орков, троллей, варгов, копошились на побелевшем от снега горизонте. Секунда за секундой, они все быстрее закрывали собой поля и холмы Пустоши. Они стремились заполонить все. Их мерзкие лица и тела сливались в одно, гораздо более омерзительное лицо и тело. **

*** Посох, дарованный мне Галадриэль, сидел в моих руках удобно - словно для этого и был предназначен. И я не сомневалась в том, что так оно и было на самом деле. Дерево казалось теплым и будто отдавало пульсацией в кожи ладоней, и я, поставив посох ближе к себе и приняв более удобное положение, оперлась на него. И тут же ощутила - часть той тяжести, что накопилась в моем теле за долгие прожитые годы, перешла в его сердцевину, облегчив меня от этого давления. Халдир, убедившись, что я приняла дар Галадриэль, с удовлетворенным видом кивнул мне. Леголас, покосившись в мою сторону, улыбнулся и подошел к Халдиру, пожав ему руку. - Буду рад драться с вами плечом к плечу, как и мой отец, - сказал он. Трандуил тут же поджал губы, чуть побледнев, однако виду этому не подал, в следующую же секунду улыбнувшись: - Эльфы не пропустили ни одну битву против тьмы в попытках одолеть ее. Но я верю, что теперь мы одержим победу, - отчего-то мельком окинув меня взглядом, он кивнул своему сыну. Я заметила - не часто я видела их рядом, да и практически ни разу не была свидетельницей их близкого общения. На людях они никогда не проявляли друг к другу семейной привязанности, отчего создавалось впечатление, будто между ними всегда оставалась недосказанность. Но одного было не отнять - сын удивительно походил на отца. Разве что, взгляд их отличался. Леголас с годами стал более осторожен, и ненароком его одолевала печаль, природа которой мне была неизвестна. Взглянув на горизонт, лихолесский принц нахмурился и побледнел, хотя и до этого его кожа не отличалась особым наличием румянца. - Приближаются армии Урук-Хай! - испуганно крикнул он, указывая на восток. Вместе с его восклицанием все взгляды устремились в ту сторону. И вправду - поля и холмы Рохана с поразительной быстротой чернели, словно на лист бумаги разлили чернила. Но то были далеко не чернила. Армия орков стремительно наступала на нас. Арагорн, не сказав ни слова, тут же сорвался и побежал вниз по лестнице. За ним поспешил Теоден, на ходу отдавая приказания. Я же была точно в оцепенении. Мне казалось, словно я оказалась в прошлом - том моем прошлом, в котором я хотела бы оказаться меньше всего… Боромир, нахмурившись и поджав тонкие губы, что придало его лицу жесткие черты, подошел к краю помоста, и, вглядевшись за горизонт, сплюнул с досадой в сторону. - Балроговы отродья, быстрые! К вечеру уже будут у ворот Рохана, - процедил он, исподлобья взглянув на Трандуила, который отчего-то не спешил уходить. Халдир стоял за его спиной, но, отчего-то словно вспомнив о важном поручении, поспешил скрыться с глаз лихолесского короля. Теперь на балконе, одном из многих, которые были точками для наблюдения на крепости Рохана, не было никого, кроме нас троих. И Гимли, который уже было засобирался спускаться. И я следом за ним, опасаясь того, что Трандуил и Боромир вновь начнут разборки. - Стоять, - рявкнул вдруг владыка Лихолесья на древнем наречии эльфов. Учитывая, что из присутствующих его знала лишь я, не стоило долго гадать, к кому же он обращался. Однако, остановился и мой без пяти минут подданный - Гимли, который, казалось, был весьма обескуражен тоном владыки. - Ты собралась отправиться к оркам в таком виде? - также, повышенным тоном продолжил тем временем владыка. От вдруг цепко охватившей меня неуверенности я застыла, глядя на ошарашенного Боромира. Гимли погладил бороду, смерив Трандуила взглядом, вдруг напомнившем мне о Торине. Он часто так смотрел, когда ему не нравилась сложившаяся обстановка… Гном воспользовался паузой, и пока владыка ждал от меня ответа, молча подошел к Трандуилу вплотную. И, хотя ростом он едва доставал одному из самых высоких эльфов до пояса, вид у Гимли был вполне себе грозный. Боромир не успел даже открыть рот, как гном, глядя королю лесных эльфов в глаза, грубо сказал на кхуздуле: - А теперь слушай меня, лесная фея, раз человеческие предупреждения для тебя пустой звук. Боромир пообещал отрубить тебе пальцы, если услышит грубый тон в отношении моей королевы. А я отрублю тебе язык и выколю глаза, если увижу, что ты косо смотришь в ее сторону! И не делай вид, что ты меня не понял, щегол. Я хорошо помню, как ты учил кхуздул, чтобы наладить торговлю с Эребором. И сбагривал нам перебродившее вино по завышенной цене! Трандуил, выслушав речь гнома, отступил на шаг. - Я хорошо помню те времена, когда гномы и эльфы были соратниками, - миролюбиво сказал он, разведя руками, отчего заблестела золотая вышивка на рукавах его изумрудного камзола; - и я понимаю заботу в тоне подданного королевы Эребора, - продолжил Трандуил, кивнув в мою сторону, - но стоит ли винить меня в том, что я лишь беспокоюсь о безопасности Ее Величества? - Мы решим этот вопрос без твоего участия, - сказал Боромир, - лучше ступай к своим. Скажи, чтобы тебе подготовили новый костюм для битвы. А то орки сочтут тебя за мишень, блестишь как золотая монета при каждом движении. Гимли разразился звонким смехом, и король Лихолесья, обиженно фыркнув, поспешил ретироваться. *** Битва началась. Похоже, многие из нас плохо понимали это - некоторые, как Леголас, Трандуил и Гимли, непонимающе вглядывались в горизонт, глядя, как несметные войска Сарумана стремятся к Хельмовой Пади, принося с собой темноту и ночь. Гимли ругнулся по-кхуздульски, когда мы спускались в оружейную. С высоты дозорных башен армии орков были видны отовсюду… Боромир, неспешно идущий за нами, хмыкнул. - Иногда задумываюсь о том, чтобы выучить язык гномов. Поставить на место этого заносчивого королька у тебя получилось отменно, - заметил он, с уважением глядя на гнома. - У нашего народа есть правило - уважать королей. Но это правило касается только наших королей и не мешает нам поставить на место тех, кто на это напрашивается, - проворчал он под нос. - Королева, вы-то чего молчали как рыба? Неужели лесной царек так на вас влияет, а? - Нечего ворчать, Гимли, сын Глоина. Тебе говорилось уже не раз, что я не королева твоего государства, раз не принесла ему наследников. К тому же, не я решаю ваши королевские дела. И с Трандуилом ты был слишком груб. Не стоит его винить в том, что он лишь выражает заботу, хоть и в искаженном виде, - хмыкнув, сказала я, к большому удивлению гнома, на кхуздульском наречии. Гимли опешил, с удивленным видом повертев в пальцах косичку, вплетенную в рыжую бороду гнома. - Прошу простить меня, Ваше Величество. Но хочу лишь сказать, что раз такие дела в Средиземье творятся, не к месту вам отрекаться от своего статуса. Король Торин Дубощит заверял королевство вам после своей смерти, зная об отсутствии наследников. Так что, невежливо не уважать его решение, - изменив тон на более дружелюбный, продолжил на гномьем языке он. Я удивленно приподняла брови. То, что сказал Гимли, было для меня новостью. В Эреборе ни один гном об этом не говорил - все только и бросали на меня косые взгляды, когда некоторые стали догадываться, что Торин пропал без вести. Мол, "не хватало еще и этой нахлебницы на наши головы". Так же помалчивала и Дис, и без того не испытывавшая ко мне особенно теплых чувств. Собственно, именно это и было главной причиной, по которой я покинула гору. Я не хотела быть обузой в доме, в котором не осталось ни одного родного человека. - Как же, неужели вы об этом не знали? - удивился гном, охнув. Я, не зная, что и ответить, лишь медленно кивнула. Остаток пути мы провели молча; вскоре Гимли нас покинул - его отвлек Арагорн, позвав занять место на дозорной башне. Я же была отведена в средний ярус крепости, который был отдан лесным эльфам. Там, среди жителей Мирквуда, которым, как и всем остальным, предстояло в эту ночь тяжелое испытание, я встретила старые, знакомые лица. Да и было неудивительно, что здесь находилась и Тауриэль - теперь уже начальник армии Лихолесья. Проводив меня до порога оружейной, Боромир замялся. Он был удивлен тем, что я так тепло встретила какую-то там эльфийку, а когда узнал, что это за эльфийка (об участии Тау в битве пяти воинств ходили не менее громкие легенды, чем обо мне), и вовсе сконфузился, что было для него нетипично, и поспешил ретироваться. Встретившись с Тау при столь неоднозначных обстоятельствах, когда дорога была каждая минута, я видела в ее глазах, что эльфийка хотела со мной о многом поговорить. Глядя, с каким интересом она разглядывает мои внешние изменения, я понимала, что именно ее интересует. Сама же я была рада увидеть кого-то, воспоминания о ком оставались в моем прошлом, и кто был еще жив в дни моего настоящего - хотя Тауриэль не была моей близкой подругой, я понимала, что прошло слишком много времени, и она тоже успела измениться. Ее большие зеленые глаза тоже прятали это чувство: Тауриэль боялась того, что принесет рассвет. Все понимали - нельзя было с точной уверенностью ожидать только лишь победы, да и не было еще ни одной войны, даже и закончившейся поражением для врага, чтобы она не унесла с собой множество невинных душ, сражавшихся в ней. Тауриэль, как и я, очень хорошо помнила, что осталось после Битвы у подножия Эребора. И хотя она бледнела каждый раз, когда я пыталась заговорить с ней об этом, я понимала - даже за столько лет, в нашей памяти отчетливо запечатлились последствия Битвы. А это были не те воспоминания, которые обычно вспоминаются с теплотой. - Я вижу, как он на тебя смотрит. Не упусти его, - тихо сказала Тауриэль, с задумчивым видом рассматривая выставленные на стойках мечи.  - Знаю, - ответила я. - Не упусти его, - повторила она.  - Пусть хотя бы в этот раз тебе повезет.  Я пожала плечами.  - Боромир очень добр со мной. Но думаю, он сам еще не понимает, что чувствует. Как и я. Тау развернулась, и, хмыкнув, вытащила из ножен меч и протянула его мне.  - Я, вообще-то, имела ввиду нашего владыку. Трандуил с тебя глаз не сводил, я все видела, - рассмеялась она, - но раз тебе больше по душе наследник наместника Гондора - выбор за тобой. - Что ты знаешь о загробном мире? О том, что происходит с теми, кто ушел за черту? - неожиданно для самой себя спросила вдруг я. Тауриэль повернула голову и посмотрела на меня; брови вразлет придавали ее лицу кошачьи черты, а зеленые глаза, казалось, чуть влажные, блестели.  - Только лишь то, что те, кто уходят туда - оттуда не возвращаются. - А он вернулся, Тау. Он должен был погибнуть. Я знала это.  Тауриэль отвернулась.  - А про них ты знала? - почти шепотом сказала она, - про тех, кто был тебе семьей?  Я промолчала, не в силах ответить.  - Нет, не говори мне правды. Я не хочу ее знать, - голос эльфийки дрожал.  Тауриэль обернулась и с ожиданием посмотрела на меня, указав на меч с длинной, узкой рукояткой, чуть поблескивавшей мягким мерцанием. Свет в комнате был слабым - у входа светил лишь один догоравший факел. В выборе оружия я решила всецело положиться на вкус эльфийки, которая явно знала толк в этом деле. Тауриэль взяла меч в руки, и, одним движением вытащив его из ножен, сделала резкий взмах рукой. Раздался свист - лезвие рассекло воздух. Держа меч напротив лица, Тауриэль взглянула на меня. Ее глаза влажно заблестели - то ли от дыма из-за огня, то ли от принесенного мною известия. В отражении отполированного лезвия я впервые в новой жизни увидела свое лицо. Бледная кожа и неброские, угловатые черты лица, небольшие впалые глаза, тонкие губы, чуть широкий к кончику, но прямой нос. В обрамлении длинных белых волос черты лица казались бледными и терялись. С рыжим цветом я чувствовала себя куда привычнее. Эльфа, нахмурившись, бросила мне меч - я едва ли успела его поймать. На мои слова она ничего не ответила, и никаких вопросов больше не задавала. Тауриэль больше не произнесла ни слова, в полной тишине подготовив меня к битве. Лишь время от времени раздавался лязг металла, иногда трещал огонь в медленно потухающем факеле. Я, правда, хотела признаться ей, что в моем случае от лука и стрел толку будет мало, так как если я и успела за годы Эребора научиться держать меч в руках, то лучников среди гномов днем с огнем не сыщешь. Единственный приличный сгинул в гномьих подземельях, но еще раз напоминать об этом эльфийке и бороздить не зажившие раны я не хотела, тактично промолчав. - Тебе не говорили, что в новом облике ты очень похожа на Эллериан, супругу Его Величества? - наконец, нарушила затянувшуюся минуту молчания она, внимательно рассмотрев меня. Я хмыкнула. - Ваши только об этом и твердят. Не скажу, что я от этого в восторге. Скучаю по своей привычной рыжине. Тауриэль подняла бровь и улыбнулась краем губ. - Все гадают, почему ты и Гендальф вернулись к нам. Видимо, Валар имеют свои счеты на вас. Я промолчала, решив ничего не говорить. - Только не говори мне, что ты хочешь просто так взять и надеть это все на себя! - рассмеялась эльфийка, когда я взяла в руки доспехи. - А что? - Пойдем. Тут через две комнаты - отличная баня. До заката еще четыре часа, а при свете дня орки не осмелятся напасть. Успею привести тебя в приличный вид. Я хмыкнула, вспомнив о чудодейственной окрашивающей мази, которой любят пользоваться эльфийки. - Верну я тебе твою огненную шевелюру, - смеясь, сказала Тауриэль, точно прочитала мои мысли, - пойдем! *** После банных процедур и незамысловатой процедуры красоты, посвежевшая и обновленная, я наконец надела доспехи. Блестевшие серебром, с едва заметным узором на груди, они были, на удивление, легкими, и мне по размеру, и даже не сдавливали грудную клетку и не мешали моему передвижению, как то ржавое недоразумение родом из гномьих закромов, годами лежавшее под боком у Смауга. Когда последняя застежка была затянута, и все приготовления оказались закончены, Тауриэль, оценивающе меня осматривая, была, кажется, довольна результатом. - Только Гимли старайся на глаза не показываться. А то его совсем сердце прихватит, - пошутила Тауриэль, наконец, отпустив меня. Когда мы открыли тяжелую деревянную дверь, собираясь выходить (эльфа дала обещание составить мне компанию и проводить наверх), догоравшее на последнем издыхании пламя в факеле, в последний раз издав едва слышный треск, вдруг погасло. Оказавшись практически в полной темноте, я сделала первый шаг, ступив на крутую лестницу, что вела на самый верх, где, судя по крикам, гулким эхом доносившимся до нас, уже все началось. Обернувшись, я увидела Тауриэль. Ее рыжие волосы блестели в полутьме золотыми бликами. Эльфа подбадривающе мне подмигнула. Из уголка ее правого глаза предательски стекала слезинка, которую она, видимо, так и не сумела сдержать. Я поняла - теперь пути назад точно нет.