Сквозь огонь

Шёпот уже не был шёпотом. Он гудел, как улей, как волна, перекатывающаяся под сводами. «Трон проклят!» «Он весь в отца…» «Нет, посмотрите — он пьян!» «Пьян? Тогда зачем она держит его руку? Это ведьма, она тянет его в бездну!»  «Видели? Кольцо блеснуло… это кольцо управляет им!» «Говорят, смертные не должны носить эльфийские кольца… А она смеет». Слухи множились быстрее, чем огонь по сухой траве. Уже через минуту каждый гость мог поклясться, что видел, как безумие перешло от отца к сыну. Глаза гостей блестели от страха... *** Они видят… Все они видят мое падение. Вино тянется вниз по пальцам. Древесина трона трескается и из щелей выползают белые твари, их сотни и тысячи.  Они ползут ко мне, шевелят мягкими тельцами.  Я пытаюсь отдёрнуть руку — и не могу. Я чувствую, как их клыки впиваются в мою кожу и едят мою плоть. Трон держит меня. Он жрёт меня. Он сделал это с отцом, теперь сожрёт меня. Я слышу их голоса — не гостей, не людей, не её…  Голоса отовсюду.  Они нашёптывают: Забери власть. Свергни ее. Уничтожь ее… Только сила спасёт тебя. Сила — или смерть. И я пытаюсь удержаться за реальность сильнее, и мне кажется, словно я тону в этом злом шепоте. И даже ее взгляд, взгляд той, что я столько лет видел во снах… Даже он не сможет меня спасти. Она даровала мне спасение…  Но это я должен быть тем, кто спасет ее от тьмы… *** Нет… Я уже видела это.  Торин… Мой Торин, сжимавший Аркенстон, будто сердце, вырванное у врага. Его безумие — тогда я думала, что смогу вырвать его из когтей камня.  У меня получилось… Но все равно страсть к новым сокровищам и новой власти сожрала и забрала его у меня. Я уже видела этот огонь в глазах. Теперь я вижу то же самое в глазах Боромира.  Но он - не Торин. Он живой.  И я не позволю отнять его у меня. Не в этот раз… Я чувствую его руку — холодную, дрожащую.  Дерево трона скрипит, и я знаю: ему кажется, будто оно оживает.  Я знаю этот взгляд.  Это тьма. Она шепчет ему. Она хочет, чтобы он выбрал её. — Смотри на меня, — шепчу я. — Не на них. Не на тьму. На меня. Он поднимает глаза.  Там — хаос, страх, боль. Но где-то в глубине ещё тлеет свет. Я сжимаю его пальцы, вбивая в него свою волю. Ты не упадёшь. Я не дам. Я уже теряла однажды — и больше не позволю судьбе играть со мной. Толпа гудит громче. «Она колдует!» «Она очаровала его! Это чары!» «Ведьма, ведьма!» Я резко поднимаю голову. И вижу их — эти жадные рты, полные злости и страха.  Они жаждут краха. Они жаждут крови. Они хотят новой легенды о проклятом троне и падшем наследнике, и о ведьме, что уничтожила Гондор… Я поднимаюсь с места, крепко удерживая руку Боромира в своей. Пусть все видят — я рядом. Пусть шепчут. Пусть клянут. Я не отступлю. Свет становится ярче.  Я вижу ее глаза, слышу ее голос… Я смотрю на нее; и я понимаю, что я здесь. В настоящем. Где нет места тьме, где мы оба - вместе, наперекор всем.  И ощущение того тепла, что я видел в ее глазах, позволило мне прогнать этот кошмар. Кошмар, что мучил меня наяву…  И лишь стыд за то, что это видели все, не покидал мое сознание.  Я ловил ртом воздух, оглядывая их лица.  Казалось, они поняли: новый наместник перенял безумие отца… И тем сложнее их будет убедить в обратном.  Я чувствовала взгляды. Они жгли, резали, пробирались под кожу, как иглы ядовитого терна. Вначале я думала — зависть. Подозрения. Но нет… это было иное. Я опустила руку, и Нэнья блеснула в отблесках свечей — серебром и алым. И в ту же секунду шёпот стал громче. Я услышала, как он множится, множится, множится, словно капли дождя, превращающиеся в бурю. «Это кольцо!» «Видели? Оно сияет!» «Она колдунья… она управляет им» Я подняла глаза — и увидела их лица. Они не смотрели на меня. Они смотрели на кольцо. На свет, что исходил от него.  И я поняла: дело не во мне.  Дело в нем. Они видят кольцо — и теряют себя. Как Аркенстон для Торина, так и это кольцо для них. Оно не принадлежит смертным, и всё же оно у меня. Они чувствуют его силу, даже если сами не понимают этого. Я вспомнила Торина. Его пальцы, судорожно сжимающие Аркенстон, глаза, в которых гасла нежность и рождалось безумие. Неужели всё повторится? Неужели я обречена любить лишь тех, кого разъедает жажда? Я взглянула на Боромира. Он держал мою руку — и его пальцы дрожали. Взгляд, полный пламени, упал не на меня, а на кольцо. Я закусила губу. Неужели владыка прав? Неужели он испытывает желание не ко мне, а к силе, которую я не просила, не выбирала? — Ceno… ú-channad lín aníron… — вновь сказал Трандуил. Возвышаясь над нами, он смотрел сверху вниз; так, как небо смотрит на тех, кто глядит вверх. Я вздрогнула. «Видишь… Его влечёшь не ты». Я не ответила вслух. Но внутри меня взвился крик: Владыка, вы лжёте. Это не я, это не он — это кольцо. Оно тянет к себе всех, кто слишком долго смотрит. Оно — приманка. Проклятие. И вы знали это. Вы хотели проверить, выдержу ли я его тяжесть. Вы хотели, чтобы они увидели во мне ведьму. Вы сделали меня удобной мишенью для их страха. Гул в зале стал оглушающим. Слухи кружили, как стая ворон над полем битвы. «Она очаровала его!» «Она сводит его с ума!» «Ведьма с кольцом, проклятием на Гондор!» Я крепче сжала руку Боромира. Он поднёс мои пальцы к губам, но его глаза вновь задержались на серебре и алом. Я почувствовала, как сердце моё упало в пустоту. Не смотри на кольцо. Смотри на меня. — Боромир, — прошептала я так, чтобы услышал только он, — вернись ко мне. И он поднял глаза. Его взгляд был полон хаоса, но где-то в глубине ещё жил свет. И я ухватилась за него, как утопающий за доску в море. Я не позволю кольцу украсть тебя у меня. Не позволю им всем поверить, что я — лишь ведьма. Я выстою. Пусть даже против самого света Нэньи. Наступила тишина.  Я поняла - нужно сделать все, чтобы все решили, что это ошибка…  А рядом он.  Владыка, который смотрит на меня с ухмылкой, и все его выражение лица говорит: я же предупреждал… Он отвернулся от меня; отвернулся, зная, что я попрошу о помощи.  И я поняла: здесь никто не будет протягивать руку, не смотря на то, сколько ты сделаешь ради этой земли. Все, что ты будешь пытаться совершить во благо - забудут.  И о моем прошлом и о битве люди помнили лишь благодаря Бильбо; иначе, уверена, и по сей день Боромир бы не подозревал о том, кто я, и о том, что я сделала ради мира на этой земле… Трандуил хорошо дал мне понять: ты либо играешь по нашим правилам… Либо мы уничтожим тебя и все, что ты любишь… Наконец, эльф неспешно подошел к Боромиру.  - Вы выпили больше, чем вам положено, наместник, - громко сказал он, оглядев зал, - и ваш вдвойне счастливый день омрачился дурным самочувствием… Не стоит ли вам отправиться в покои? А гости пусть продолжат праздновать… - сказал он так, чтобы слышали все в зале.  Трандуил с горечью посмотрел на меня, и сказал мне шепотом:  - Уведи его, пока они не поняли… Я отвлеку их, - и, указав на кольцо, продолжил; - Я прибыл не для того, чтобы вернуть ожерелье, ты права. Сегодня же ты отдашь мне Нэнью, иначе будет лишь хуже.  - Отдам. Но прежде, чем я это сделаю - вы скажете мне все; о том, зачем оно оказалось у меня; о том, зачем вы давлеете надо мной, годами испытывая меня… Не здесь, - я остановила его рукой, стоило владыке лишь открыть рот, - вы скажете это тогда, когда будете готовы говорить лишь правду. Правду, без недомолвок и искажений. Я отразила тьму однажды. И я заслужила того, чтобы вы все, наконец, оставили меня в покое! - мне с трудом удавалось сдерживать тон голоса так, чтобы меня смог услышать лишь он.  Трандуил, дослушав меня, скривил рот и нахмурил густые брови. - Напомни-ка мне, дитя… Разве мы сами звали тебя присоединиться к нам? Ты сама хотела этого.  Трандуил замолчал, все также свысока глядя на меня. Зал немедленно наполнился гулом: «Эльф тоже в этом замешан» «Видали, как он зло глядел на нее? Нет, здесь не страсть, здесь нечто другое» «А помните… Ту легенду о деве, что победила Некроманта в лесу? Это он, Трандуил, заставил ее сделать это обманом» «Точно. Остроухий владеет ее судьбой…» «А если она не ведьма? Если она лишь жертва обстоятельств?» Я положила руку на грудь Боромиру, который молча смотрел на меня полным чувства вины взглядом.  - Прости, - сказал он едва слышно, - это я должен спасать тебя от тьмы. Я не справился, - его голос срывался, но звучал твердо. -Не вини себя. Пойдем в покои; ужин затянулся дольше, чем следует, - ответила я. Я взглянула на Боромира— и увидела, как его взгляд проясняется. Его дыхание было тяжелым и сбивчивым, и ему было сложно вернуться, но он улыбался мне. И в его улыбке — жизнь. И я никому не отдам его, и никому не позволю его у меня отнять… Не в этот раз.