Сквозь огонь

Над Гондором брезжил рассвет.  Тоненькая лента зари кроваво-алым маревом поднималась на почти черном небе, и в этом было нечто пугающее; словно вот-вот небо вспыхнет огнем, и должно случиться нечто страшное… Но пока что разгоряченный новостями о помолвке наследника, о том, что наследник стал наместником, Минас-Тирит крепко спал. Сквозь высокие резные окна из белого камня сочился прохладный воздух, заставлявший меня зябнуть, и меховое покрывало в покоях нового наместника было как нельзя кстати.  - Боишься? - тихо сказал Боромир, обняв меня сзади.  Я ощутила его тепло, и мне казалось, словно тьма отступила. Пусть и ненадолго… - Нет. Я рада, что тебе лучше.  Наместник развернул меня к себе резким движением, и его сильные руки крепко держали меня за плечи. Его взгляд казался обеспокоенным.  Я знала, что он ощущает то же, что и я; эту странную тревогу, которая давит на виски и путает мысли. Эту тьму, которая затаилась и наблюдает за нами, готовая в любой момент напасть вновь… На его белой рубашке еще были следы пролитого накануне вина, и на мгновение мне почудилось, будто это кровь окропила его одежду.  - Все будет хорошо, - сказал он так, словно четко верил в это. Боромир приблизился ко мне; в его глазах играли все те же янтарные и золотые блики, а на его строгом лице мерцал слабый отсвет от факелов.  Его губы накрыли мои поцелуем, и жар вновь разгорелся в моем теле.  - Тсс… - остановил меня он, когда я ответила на его прикосновение, - не сейчас. Нам обоим нужно выспаться, - его низкий голос мелодично убаюкивал меня.  Боромир сел на кровать, и, пригласив меня занять место рядом, вновь обнял меня и нежно, но требовательно, заставил лечь так, чтобы моя голова легла на его колени.  - Спи, - сказал он, и это слово в его устах звучало, точно приказ. Этот твердый тон я уже слышала раньше из других уст. Боромир смотрел на меня с теплом, которое я однажды уже видела в чужих глазах. На мгновение мне показалось, будто Торин вернулся из мира мертвых, и это он рядом, и я, как в прежние времена, подле него. Но я понимала - это лишь наваждение… - Завтра нам предстоит сложный день. Раз я опозорился в глазах народа… Придется спуститься в город и показаться им на глаза; пусть видят, что их новый наместник еще не выжил из ума, как его отец. - Ты не выжил из ума, Боромир. Это кольцо… Оно вносит в их умы смуту, - я подняла руку, и Нэнья сверкнуло холодным серебром, - нужно вернуть его эльфам. Иначе будет лишь хуже… Боромир нахмурился, и тень сомнения пробежала по его лицу. - Мы решим это завтра, - сказал он, - а сейчас - вам нужно отдохнуть, моя королева…  Я улыбнулась.  - Что ж… Теперь я вынуждена слушать ваши приказы, наместник… - прошептала я, ощутив, как его рука легла на мои волосы, которые рассыпались водопадом по моим плечам. Боромир не ответил.  Его ровное дыхание и размеренное движение руки по волосам убаюкивали меня. И, лежа так, в его руках, я чувствовала себя в безопасности. Мне казалось, ничто не может разрушить наше счастье. Что сама тьма отступит, испугавшись наших чувств.  Что в Гондоре всегда будет также тихо, как и в эту минуту… Но тут воздух разрезал глухой рев рога. Эта тревожная, требовательная и полная отчаяния нота ворвалась в город, заставив мигом включиться свет во всех окнах, а стражу - подорваться с места, поспешив открывать Великие Врата… *** Казалось, тьма вошла в город.  Размеренные шаги странника гулким эхом касались белых плит Минас-Тирита. Ворота Минас-Тирита дрогнули, заскрипели, и медленно распахнулись, пропуская в город человека, который больше походил на тень, и оттого люди вытянулись вдоль улиц, словно цепь, готовая сомкнуться; женщины жались к детям, а старики поднимали головы, пытаясь рассмотреть того, кто вошёл. Мир Минас-Тирита был нарушен; через мгновения стены города сокрушались от глухих ударов, а под ними, за той стороной, роилась сама тьма; стаи орков были готовы в любой момент прорваться в город, но Гондор не был бы Гондором, если бы его осаду можно было бы разорвать так просто. Арагорн вошёл в белый город не странником и не воином. В нём чувствовалось иное — нечто большее, нечто неосязаемое.  Словно с ним пришла тень давно забытых королей, и древние стены, потрескавшиеся от времени и обстрелов, узнали того, кто всегда был им нужен. Но люди видели не его.  Люди видели юношу в его руках. А на белом крупе коня, что нес Странника, лежало белое тело младшего наследника. Фарамир почти не дышал; на его коже были видны черные разводы, и его вены, казалось, разьедала тьма. Народ высыпал на площадь, и, скопившись у главного входа в башню, скандировал:  «Смерть пришла в город! Наследник короны вернулся и принес смерть!» - Пропустите, - раздался возглас Денэтора. Прорвавшись сквозь толпу, он замер, глядя на то, как Арагорн сходит с лошади и кладет тело его сына на плиты.  - Мой сын мертв… Они забрали моего мальчика, - дрожащий голос Денэтора заставил народ замолчать.  Гул затих.  Арагорн опустился на колено, прислушавшись к дыханию Фарамира.  - Он еще жив, - сказал странник уверенно, - нужно отнести его в лечебные покои!  Денэтор бросился к телу сына, и, упав на белые плиты камня, протянул руки к Фарамиру. Старческие морщины на его руках, таких же белых, что и камень Гондора, были испещрены сухими впадинами.  - Фарамир мертв… Тьма забрала моего мальчика, и его следует предать огню, - рыдая, кричал Денэтор.  Арагорн силой оттащил отца. - Фарамир жив! - странник повысил тон голоса, тряся Денэтора за плечи, - Очнитесь! Ему нужна помощь, но он жив!  Денэтор смотрел лишь на сына; его тело, лежавшее без движения, и из глаз бывшего правителя Гондора катились слезы. - Тьма забрала его душу… Его не вернуть, - поджав губы, упрямо воскликнул он, и, оттолкнув Арагорна, вновь обнял младшего сына.  Арагон выпрямился. Он оглядел толпу, замершую в ожидании. - Гендальф сказал мне, у Гондора новый наместник. Это так? - спросил он у толпы, и народ с подозрением зашептался. - Ведьма окучила его чарами. Наместник безумен, как и его отец, - крикнул кто-то из толпы. - Ведьма? Она такая же, как и мы! Но старший эльф дал ей силу! Так позовите ее! Пусть вылечит младшего наследника, или убирается из города вон! - раздался из глубины толпы чей-то голос в ответ.  Арагорн поджал губы, взглянув на толпу.  Люди глядели на него с подозрением… И стенания Денэтора все еще разрезали воздух, отчего, казалось, смятение передавалось и народу. - Странник, - сказал наконец кто-то из людей Гондора, - приведи нам Ведьму. Лишь она может изгнать тьму из тела Фарамира. - Королева Наруэ платит за это отнюдь не монетой… - ответил Арагорн, понизив тон голоса, - но, кажется, другого выхода у нас нет… Скорбь отца вновь пронзила паузу, и его вопль взвился к черному небу, что низко нависало над белыми башнями Гондора.