Любовь - Тайна Мунакра

      — Здравствуй, красавица, здравствуй! — Павелика, видимо, тоже была рада меня видеть. Она весело шевелила ушами. Я вытащила сахарный кубик, припасённый специально для моей лошадки. Я ошиблась, Рольва и тут нет. Его не видно ни в стойле, ни во дворе. Может, это из-за тумана?       — РОЛЬВ! — крикнула я, но не услышала ни шелеста листьев, ни рычания льва. Он просто исчез и всё. Может, он больше не чувствует нашу в нём потребность, но хороший друг, обладающий преданностью старого пса, пусть даже в обличии льва, всегда будет нужен. Я буду по нему скучать, хотя кто знает, может, мы ещё увидимся. Опять мои воспоминания...

***

      На кухне было изумительно, всё дышало уютом и теплом очага. В комнате витали ароматы трав, названия которых не то что знать — выговорить невозможно. Мармадьюк радостно поставил лестницу, дотянулся до верхних ящиков и, достав оттуда множество кастрюль, сказал:       — Праздничный ужин будет через два часа ровно, простите, что заставляю ждать. — Никто не огорчился. Что такое два часа для новых друзей?!       Все три женщины пошли переодеваться к ужину. Мисс Хелиотроп и Лавдей без умолку стрекотали, но мне это не мешало. Пусть отведут душу, успокоятся, выговорятся друг другу, поделятся наболевшим, расскажут о планах на свадьбу. Я даже слышала, как Лавдей сказала кое-что, весьма меня позабавившее:       — По-моему, надо дождаться, пока Робин сделает Марии предложение, и сыграть сразу три свадьбы...       Меня передернуло, когда я услышала эти слова. Не то, чтобы мне не нравился Робин, но что-то было в нём такое противное, а ощущение какого-то неудобства при мысли остаться с ним в одной комнате меня испугало. Потом я вспомнила его глаза, когда он сказал: «Мария, погоди!» — и закрыл меня собой от своего отца. В его взгляде не было обиды на то, что я назвала его предателем. Нет, он не обиделся, в его глазах было дикое волнение, беспокойство. Потом уже, когда мы вместе бежали от прислужников его отца, я поняла, что кроме беспокойства он ощущал боль за меня. Я видела горечь. Он винил себя за то, что я кричала, за то, что не уберёг меня от отца и остальных. Вот тогда я поняла, что он мне друг, нет, больше чем друг, он как-то перескочил этот этап отношений, он другом мне никогда не был, он сразу стал... кем? Кем, если не другом? Возлюбленным? Нет, тогда я ещё не успела этого понять, я только начала влюбляться. По сути своей, эта переходная стадия от недоверия (в других случаях это называется дружбой, но как таковой у нас её не было) до любви называется рыцарь, нет, серьёзно, в смысле защиты. Как ни крути, парень должен проявить хоть какую-то смелость и вытащить девушку из какой-то передряги. Без этого девушки не влюбляются, и зарождение новых чувств начинается именно с защиты. Ха! Забавно. Ну у меня и мысли, хотя это же правда! Задумайтесь!       Если честно посмотреть на ситуацию, то можно кое-что подметить. В наших с Робином отношениях было почти всё: ненависть, вражда, омерзение, презрение, боль, страх, затем недоверие, сопереживание, волнение, всё, кроме любви. И я об этом не мечтаю, но в моей голове очень хорошо и отчетливо слышен голос: «Это неизбежно...», «Ты же знаешь, что это очень скоро случится...», «Не обманывай себя, Мария». Моя интуиция права. Я больше не хочу бороться за своё будущее, я хочу расслабиться и пустить всё на самотёк. Мне порядком надоело, что всё зависит от меня, влюблюсь — значит так надо, не влюблюсь — не судьба. Вся проблема в том, что я не представляю себя в браке ни с кем другим, кроме Робина, у меня нет вариантов, просто нет.       А что заставляет парня влюбиться в девушку? Притормози, Мария, может он ещё не влюбился, хотя кто знает, что у чёрта на душе. Ну хорошо, возможно, он в тебя влюбился, погрей душу, но не увлекайся, а то мало ли... Только что заставило его обратить на тебя внимание? Глупый вопрос, учитывая то, что ты убегала от него в панталонах, чуть не сломала ему ногу, расцарапала руку, шрам останется на всю жизнь — такие вещи не заживают до конца. Ко всему прочему, у тебя копна огненно-рыжих волос, которые трудно не заметить, ну и глаза, конечно, куда я без своих серебристых глаз. Но из-за внешности не все влюбляются. Тогда остаётся характер, а характер у меня далеко не подарок. Ну и за что тогда, спрашивается, он (возможно) меня полюбил? Ну, если начать придираться к нему, то у него тоже принципы будь здоров... Но какие у него глаза, правильный нос, губы... все части тела, всему можно позавидовать. А волосы! Такие кудряшки могут заставить женщину пойти на что угодно, лишь бы... ой! Нет, ну нет, ну быть не может, чтобы я так думала об этом индюке! Караул и тихий ужас... Это когда ж я успела так вляпаться и, главное, ведь не хотела... У меня волосы потихоньку встают дыбом. Ну, и что теперь будешь делать, Мерривезер? Между прочим, ради справедливости, должна заметить, что пока он меня не спас от своего отца, на его внешность я никакого внимания не обращала; как на парня я на него всего час, от силы — два, назад начала смотреть, всё больше осознавая, какой он красавец. Что-то в нём меня пугает, в то же время притягивая со страшной силой, и в моменты, когда наши взгляды встречаются, я не могу пошевелиться, уже не могу. Да, точно, это его глаза меня пугают, точнее, блеск его глаз, такое ощущение, что сам бес в них поселился. А когда он волновался, они горели до такой степени родным огнём... Так что там внутри — ангельский свет или дьявольская тьма, которая способна обволакивать, притягивать к себе жертву, но не возлюбленную? Какой он? Как он будет вести себя, если узнает, что я по уши в него втрескалась. И когда я успела-то, я не могу понять? Знаете, а я ведь в жизни не решусь ему сказать, не смогу, вся надежда на то, что именно он заведёт этот разговор, если, конечно, он хоть что-нибудь ко мне испытывает. А что такой, как он, может испытывать к такой малолетке, как я? Не то чтобы он лучше меня, он просто красивее, чем я, на мой взгляд. Нет, я тоже не совсем уродина, но... Господи! сделай так, чтобы всё было хорошо, чтобы и я и он были счастливы, пусть по разные стороны, но счастливы, и не только мы, я хочу, чтобы все были счастливы, каждый по-своему, как хочет, но пусть у них всё будет хорошо, пожалуйста!       — Мария, ты будешь переодеваться или не хочешь? Я принесла с собой одежду, принадлежавшую первой Лунной Принцессе! Я думаю, тебе подойдут оба платья, но смотри сама, может, тебе не нравится... — сказала Лавдей, уже подобравшая себе наряд на вечер. На ней было зелёное платье с синими лентами, сидевшее на ней великолепно. Она вся сияла, но тряслась от нетерпения скорее показаться Бенджамину. Вот кто по заслугам оценит её облик, мнение остальных её мало интересовало, она и без мисс Хелиотроп прекрасно понимала, что все будут поражены её видом.       — Спасибо, Лавдей! Я не знала, что сохранились ещё вещи Лунной Принцессы. Спасибо, что захватила их с собой.       — Да не за что! — Лавдей явно была тронута и весело мне подмигнула. — Смотри, есть бальное, но тебе в нём будет неудобно сидеть, и есть на корсете. Думаю, ты именно его и выберешь.       — И ты не ошиблась, оно мне действительно очень нравится! — я улыбнулась, оно было замечательное, подол был почти таким же длинным, как и у платья, бывшего сейчас на мне, но я уже к этому привыкла. Платье было синего цвета, ткань была очень приятная для тела. Я не знаю, как она называется, но это не бархат и не шёлк, это и не хлопок вроде... Но как оно на мне смотрелось! К моим волосам оно очень шло, корсет подчеркивал фигуру и совершенно не мешал дышать. О да, держись Робин, если при моём виде у тебя не слетит котелок, значит, он уже слетел при виде Лавдей, но я буду довольна, даже если ты в течение пяти минут будешь ходить с открытым ртом, не отрывая от меня своих прекрасных глаз... ой, притормози Мерривезер, не улетай, останься на земле. Ладно, я очень надеюсь, что Робин оценит.       Мисс Хелиотроп облачилась в оранжевое. Если думаете, что это смотрелось неуместно и вульгарно, то вы правы. Мы с Лавдей заставили её снять этот ужас и одеться в более серьёзные тона, и — о, чудо! — мисс Хелиотроп послушалась и предстала перед нами в тёмно-фиолетовом кашемировом платье. Пик совершенства, на который способна подняться женская красота, почти достигнут, осталось только уложить непослушные волосы Лавдей. Я быстро завертела их в очень красивую прическу, и все остались довольны своим внешним видом...       Я пошла гулять с Павеликой, но не стала её седлать, просто придерживала одной рукой за холку. Уверена, лошадь от меня не сбежит. Мы вышли из парка и пошли в сторону леса. Я не стала бы заходить в него в такой туман, просто рядом есть хорошая полянка, где Павелика могла бы попастись. Я отпустила лошадь, когда мы дошли до этого места, и Павелика сразу опустила голову к земле. А теперь представьте картину — белая лошадь в тумане, Мунакр в холодной дымке утра... Воспоминания не могли меня оставить, и я поддалась порыву, погружаясь в события вчерашней ночи.

***

      До ужина оставалось полчаса, может, чуть меньше, и я не находила себе места, сгорая от нетерпения, так хотелось показать платье. Да и не одной мне не сиделось. Помимо меня и Лавдей, и мисс Хелиотроп — все извелись.       Интересно, как там наши мужчины? Чует моё сердце — по мировой они уже выпили. Ну да ладно, это не очень важно, если мировая была одна, а то мало ли, добавилась ещё одна для закрепления, потом могли ещё одну, чисто случайно, и тогда держись, котелок Робина.       — Лавдей, я даю тебе честное слово, что меня никто не заметит. Пожалуйста, можно мне спуститься, я одним глазком на них посмотрю и прибегу сюда, пожалуйста, — начала я умолять Лавдей.       — Ладно, спускайся, по возможности посмотри, не пропустили ли они по мировой, а то мы тут наряжаемся, а они там напились до потери сознания... — все покатились со смеху, но я не упустила шанса выскользнуть из комнаты. И это я — Мерривезер... Только мне могло прийти такое в голову — следить за родными людьми, но мне жутко хотелось. Я за ужином им расскажу всё, что увидела, обязательно расскажу. Я сняла туфли и осталась босиком — так вернее. Я подобрала подол платья и мысленно пообещала его не отпускать, пока не поднимусь сюда. Всё, спускаюсь, ступенька, потом ещё одна ступенька, ещё и ещё одна. Сердце издавало звук громче, чем мои шаги, меня немного трясло, но в остальном я вполне себя контролировала. Один пролёт, всего один лестничный пролёт, а их будет много, да, их будет много, Мерривезер. Стоп, а ведь дядюшка в порыве гостеприимства мог их повести по замку, что-то вроде экскурсии по Мунакру... Чёрт! тогда они могут быть где угодно! Благо, что пока ничего не случилось, и я не столкнулась с Робином, потому что лично я боюсь столкновения только с ним. Мне бы так хотелось сделать ему сюрприз, не дай Бог увидимся, и тогда — всё пропало. Ладно, едем дальше, пока всё нормально, ни шагов, ни голосов я не слышу. Так и знала, что теперь буду вздрагивать при каждом шорохе. Никаких нервов не хватит! Я преодолела этаж, и теперь нужно быть ещё осторожней, чем раньше: на открытом, пусть и тёмном, пространстве меня в два счёта заметят. Так, лестница, ещё одна лестница, причём самая опасная! Тут меня могут застукать в любую минуту, ведь они, быть может, спокойно прогуливаются по первому этажу, а эта лестница ведёт как раз туда. Так, возле прихожей, как я и предполагала, они не остались. Значит, они пошли в гостиную, оттуда доносятся голоса, причём довольно громкие. Весь страх пропал сразу — я нашла их, я знаю, с какой стороны ждать опасности. В гостиную можно попасть через две двери, вторая дверь находится со стороны кухни и ею редко пользуются. Когда они пойдут в столовую, они воспользуются первой, значит, я буду находиться около второй, оттуда и обзор лучше, да и меня никто не заметит.       — Они до самого ужина будут в комнате, да? — спросил де Нуар-младший. Да, по-моему, это голос Робина.       — Да, они определённо решили извести нас ожиданием! — Бенджамин, как всегда, прав.       — Надо дать им шанс для такой интриги, иначе вечер будет испорчен. Мне хотелось бы пригласить вас на бал в честь всего этого — новый дом, да и мы помирились, — это сказал Кер де Нуар.       — Я очень вам благодарен и с радостью приму ваше приглашение, но только надо будет повторить это в присутствии наших дам. Да, Робин? — они засмеялись. Нет, серьёзно, нас с Робином просто сводят.       — А Мария танцевать умеет? — спросил Робин. КАРАУЛ! Я ведь не умею ничего, котильон я ещё станцую, но всё остальное... так, быстро, надо идти к Лавдей, сказать, что я ничего не умею, а то они меня заставят с ним танцевать, а я возьму и не станцую!       — Не знаю, скорее всего умеет, но немного. Как обычно котильон, да и всё, её в Лондоне никуда не приглашали. А может и умеет, я не знаю, не спрашивал, — они продолжали разговор в самой непринужденной форме.       — Робин, а ты умеешь?       — Да! Конечно. На балах я бываю нечасто, но пару раз всё-таки пришлось, отец, я тебя прошу, давай уговорим Марию объявить о помолвке, даже если мы не помолвлены, а то я не вынесу.       — Чего ты не вынесешь? — с усмешкой спросил дядюшка.       — Вы знаете, почему я танцевать умею? Получается так, что пока со мной не перетанцуют все девушки, они не успокоятся. На балу, как правило, три котильона, и за танец у меня поменяется четыре, а то и пять партнёрш, я умру, если там будет больше десяти девушек, а их там будет много, — все дружно засмеялись. А я просто взвилась. Разница в возрасте, что поделаешь. Он обязан сейчас торчать на всех балах в округе, дабы найти себе удачную партию. А он тут ждёт меня.       — Ну, если Мария будет не против танцевать с тобой весь вечер, то, думаю, мы объявим о помолвке, но ты хоть понимаешь, что если она согласится, то это будет значить, что... ну, что она согласна, понимаешь, да? — сказал отец Робина. Вы когда-нибудь видели кота, который объелся сметаной? Вот все четверо сидели именно с таким видом. Знаете, по-моему, у меня было такое же выражение лица, как и у этих четверых. Когда я пришла в комнату с такой миной на лице, Лавдей спросила:       — Они всё-таки выпили? Я так и знала.       — Нет, Лавдей, они все абсолютно трезвые!       — Ты уверена? — накинулись на меня няня с будущей снохой.       — Да, я уверена. Они сидят в гостевой, болтают, смеются, а выпивки на столе я не заметила. Всё хорошо, они нас очень ждут, но не хотят портить интригу. Через десять минут ужин. Я шла наверх и видела, как Мармадьюк принялся накрывать на стол. Пахнет вкусно, — отрапортовала я.       — Слава Богу! — мисс Хелиотроп присела и успокоилась. Да и Лавдей тоже перестала метаться по комнате, но внутри осталось приятное предвкушение. Одна очень умная женщина сказала: «У вас не будет второго шанса произвести первое впечатление». Я полностью согласна, но вам не кажется, что мы удивим наших мужчин? По крайней мере, у меня должно получиться. Какой Робин в первый раз увидел меня? В дорожном платье, разбитой после похорон, с вышивкой. Согласитесь, мне стоило желать лучшего в таком состоянии. Тогда моего плохого состояния он не заметил. Ладно, тогда наша с ним вторая встреча. Я в довольно красивом платье, но волосы меня очень сильно подвели. Вот тогда я действительно была похожа на ведьму, к тому же я отколотила его и его банду. Ему опять некогда было рассмотреть меня получше, значит, остаётся только тот раз, когда я заявилась к нему в дом сама. Вот где он посмотрел, как я одета, разглядел фигуру, прислушался к голосу, попытался понять мои мысли. Поводов посмеяться надо мной было очень много. Но, думаю, ещё больше их было, когда я бегала по лесу в панталонах. В корень изменить о себе мнение помогла ситуация с ловушкой для самого Робина и всем прочим, случившемся всего несколько часов назад. В конце концов, он не хотел моей смерти, он испугался за меня и потом очень обрадовался, я ведь таки выжила, я боролась и пришла к цели, а он мне очень помог, и я до конца жизни буду ему благодарна. Мои размышления прервал непонятный шорох, который мог исходить только из под чьих-то ног. Я немного испугалась и расстроилась. Ну неужели у вас не хватило терпения подождать несколько минут, мы ведь должны были скоро выйти к вам?!       Тут в комнату вошёл Мармадьюк, поклонился с самым довольным видом и проговорил:       — Дамы, прошу к столу, начинайте спускаться, только не торопитесь. Вы просто прекрасны, я очень завидую вашим кавалерам, но, если бы пришлось выбирать одну из вас, я бы не смог: вы в равной степени ослепительны. — Он удалился, не дав нам даже выразить ему благодарность за столь длинную тираду по поводу нашей внешности. Мармадьюк Скарлет истинный мужчина с очень благородным сердцем, какое бы маленькое оно не было. А про бал в честь мира между семьями де Нуар и Мерривезеров я благополучно забыла.

***

      Павелика отошла от меня немного, но я не беспокоюсь. Я неотрывно смотрю на спящий Мунакр. КОНЕЦ ВТОРОЙ ГЛАВЫ.