Секс, ложь и А.Н.К.Л.

Кое-что для семейного фотоальбома Долгая прогулка по Центральному парку, ярко-синее небо над головой и рожок с мороженым значительно улучшили настроение Ильи, если не его будущее. По крайней мере, мороженое заставит напарника прекратить причитания по поводу его веса. Илью уже довольно давно не волновало ничьё мнение, кроме Наполеонова. И даже слова Уэверли имели вес только потому, что к ним прислушивался Наполеон. Ещё один знак? Уж не влюбился ли он в напарника? Вот что действительно его тревожило. Не оскорбления, не угрозы, а сама возможность, что случилось то, чего Илья не хотел никогда и ни с кем, особенно с Наполеоном. Как будто бы чувства его остались теми же, однако две недели каждую ночь и утро Наполеон прикасался к нему, и он реагировал так, что это ставило в тупик. Устав от тяжких раздумий, Илья потряс головой и обратился мыслями к ужину. После первой жалкой попытки с суфле он совершенно сознательно собрался научиться готовить, к тому же ему надоела еда на вынос, как бы завлекательно она ни выглядела. Может быть, пожарить что-нибудь в воке? Или.... Покалывание в задней части шеи предупредило: подсознание что-то насторожило, и мысли об ужине испарились. Он подошёл к ближайшему продавцу этих отвратительных хот-догов и заказал один, пользуясь временем ожидания, чтобы оглядеться. Похоже, сегодня многими мужчинами обуяла идея погулять по парку в одиночестве: Илья приметил - навскидку - минимум четырёх вероятных агентов ТРАШ в радиусе пятидесяти ярдов. Они почти окружили его, но, к счастью, он вовремя почуял ловушку. Илья расплатился, а затем избрал один из немногих открытых для него путей. Быстро юркнул направо, на секундочку скрылся от соглядатаев и, на ходу выбросив ненужный хот-дог в мусорный ящик, бегом устремился к выходу. Он запомнил парк давным-давно и теперь сворачивал с тропинки на тропинку, путая след и стараясь обвести преследователей вокруг пальца. Однако обнаружил, что драгоценное время потратил впустую, когда увидел поджидавших его на выходе двух трашевцев. Они, должно быть, перекрыли тут всё, догадался Илья, подныривая под руками нападавших. Меньший, чем у обоих, рост позволил ему подсечкой сбить одного с ног, а второму нанести сильный удар снизу вверх кулаком в живот. Команда за спиной отрезала дорогу в парк, так что Илья положился на удачу, устремился к светофору и бросился наперерез транспортному потоку. Он благополучно добрался до противоположного тротуара, но визг тормозов и громкий стук поведали, что по крайней мере одному преследователю удача показала спину. Он побежал по узкой улице направо, потом свернул налево, в проулок, ведущий к следующей улице. Он изучил каждую улочку и переулок Манхэттена, но такие знания были частью подготовки любого агента ТРАШ, работающего в Нью-Йорке. Переулок, две улицы, ещё переулок, через забор в дальнем конце. Не рискнуть ли ему окликнуть такси? Ему не раз приходилось делать ноги от агентов ТРАШ, прикидывающихся водителями такси. Чем дальше он от парка, тем выше вероятность встретить настоящего таксиста, решил он и продолжал бежать. Но, казалось, любой манёвр приводил его прямо в лапы врагов. Какое-то чрезмерное количество рабочей силы задействовано для захвата одного-единственного агента, который, к тому же, в данном случае не на задании. Возможно, это группа, занятая проектом “Вавилон”, хотя обычный шантаж не вызывает такой бешеной активности. Тем не менее, Илья начал сомневаться в целесообразности убегания. Он сказал себе: если это те самые люди, на которых они с Наполеоном и охотились, им нужно дать шанс, поэтому преднамеренно ошибся и нырнул в тупик. В считанные секунды он вытащил серебристую ручку-коммуникатор: - Дайте канал Д, экстренная связь с Соло. - Слушаю, Илья, - после короткой паузы ответил напарник. - Наполеон, - сказал он, понизив голос до еле слышного шёпота, - думаю, у меня неприятности. Резкая боль в шее заставила руку взлететь к маленькому дротику, вонзившемуся в кожу. Мир начал скручиваться в спираль. Илье ещё пришла в голову идиотская мысль: “Надо было выбрать переулок почище!” - а затем его сбила с ног обрушившаяся темнота.

*****

- Илья, Илья! - Наполеон вскочил, даже не осознавая этого, и встревоженно воззрился на Эйприл. - С ним всё будет в порядке, мистер Соло, - донёсся незнакомый голос из устройства связи. - Мы просто хотим немного поболтать с ним. - Если вы причините ему вред... Глупо, да и бесполезно говорить такое, но почему-то Наполеон почувствовал себя чуточку менее беспомощным. - О, мы и не причиним. По крайней мере, не сильный, - заверил голос. - Ступай домой, Соло. Он будет возвращён тебе до полуночи. Связь оборвалась характерным хрустом раздавленного коммуникатора, и с ним исчез единственный способ отследить напарника. Эйприл тронула его за руку: - Что же нам теперь делать? “Вавилон”. Это должен быть “Вавилон”, что означало - Илью отправят к нему. - Расходиться по домам и ждать.

*****

Пульсирующая головная боль ознаменовала возвращение Ильи в мир живых. Горький опыт с транквилизирующими дротиками ТРАШ научил его не совершать при пробуждении резких движений, поэтому он просто поморгал, прочищая зрение. Судя по теням вокруг, почти совсем стемнело. Похоже, он всё-таки опоздает к ужину. Его руки были вытянуты над головой цепями, прикреплёнными к толстым кожаным манжетам вокруг запястий. Такие же манжеты были и на лодыжках, а приклёпанные к полу цепи удерживали ноги на ширине плеч. Его одежда аккуратной стопкой лежала в нескольких футах поодаль. До жути знакомая поза. Он сосредоточился на тенях, пытаясь понять, где находится, и испустил стон. Его привезли в помещение старого бондаж-клуба в Ист-сайде. Того, который служил камуфляжем для ТРАШ, пока Илья в прошлом году не помог прикрыть это местечко. У него остался крайне неприятный осадок от работы здешним официантом; во всяком случае, он никогда не мог теми же глазами смотреть на взбитые сливки. Он быстро произвёл мысленную инвентаризацию приятных мелочей, которые могут здесь оказаться, и спросил себя, уж не переместится ли метод воздействия Матушки Страх на вторую строчку его рейтинга. Плечи и запястья, испытывающие давление его веса, болезненно ныли, а головная боль отказывалась отступать, но, изучив обстановку, Илья стал вести себя как тот, кому море по колено. Как обычно, его незаинтересованность раздражала, и попытки измотать ожиданием закончились всего через несколько минут. Вспыхнул прожектор и захватил Илью в круг яркого белого света. Его пытались ослепить, но он ожидал подобного и глаз не открывал; лишь головная боль напоминала о себе устойчивым биением. - Добрый вечер, мистер Курякин. Голос, эхом отдававшийся от стен, явно пропустили сквозь электронный модулятор. Невозможно даже понять, говорил ли мужчина или женщина. “В сомнительных случаях будь вежлив - это выбивает их из равновесия”, - пришло на ум одно из его собственных правил поведения на допросах. - Добрый вечер, - сказал Илья, медленно открывая глаза. - Знаешь ли, мы поболтаем о том, о сём, Илья. Если ты скажешь и сделаешь всё правильно, знаешь ли, я позволю тебе благополучно вернуться в объятия твоего любовника. - Боюсь, не понимаю, о чём вы. Голос хмыкнул: - Знаешь ли, мне думалось, внимание мистера Соло будет немного более запоминающимся. Но, знаешь ли, к этому мы ещё вернёмся. Знаешь ли. Кто-то на днях, с кем он разговаривал, страдал от раздражающей американской привычки заменять этим словосочетанием запятые, но кто? - Мне действительно нечего сказать ТРАШ. И пытки ни к чему не приведут. Я прошёл курс противодействия. - О, знаешь ли, сейчас у тебя нет сведений, которые нам нужны, но вы можете их раздобыть. - У меня нет привычки помогать ТРАШ. - Возможно, это заставит тебя передумать, - ответил голос, и ожидаемая стопка фотографий рассыпалась у ног Ильи. - Как…? - Знаешь ли, это неважно. Что тебя на самом деле должно беспокоить, так то, что, если вы не будете сотрудничать с нами, мы позаботимся о том, чтобы все ваши друзья в А.Н.К.Л. получили копии. Илья не мог представить, что его жизнь станет ужаснее, чем была последние пару недель, но сумел выглядеть напуганным: -Ч-что вам нужно? - Проект “Вавилон”. - Нет. - О, не решай сгоряча. Покажи фотографии Соло и обсуди это с ним. Знаешь ли, мы будем на связи. На мгновение Илья посмел подумать, что это всё, но потом кто-то сзади накинул ему на голову чёрный шёлковый капюшон. - Знаешь ли, всегда хотел отыметь женщину Соло, - сказал ему на ухо приглушённый голос. В этот момент Илья отметил ещё одно указание на то, что он может знать этого человека, а затем внёс поправки в свой список. Изнасилован четыре раза.

*****

Илья лежал на кровати обнажённым и лицом вниз, что при обычных обстоятельствах Наполеон счёл бы весьма возбуждающим, но порезы и синяки на лодыжках и ступнях Ильи охладили бы любую пылкость. Похитители отпустили молодого человека, как и обещали, но не отдали ему ничего, кроме джинсов. Не имея ни цента в кармане, ему пришлось прошагать босиком всю дорогу от Ист-сайда до манхэттенской квартиры Наполеона. Повреждения не выглядели слишком серьёзными, но его партнёр не был бы быстр на ногу ближайшие несколько дней - или так там, должно быть, думали. Если у Наполеона существовала уверенность в чём-либо относительно Ильи, так в том, что тот передвигался бы со всей возможной скоростью, только чтобы позлить ТРАШ. Прямо от входа Илья прошествовал в душ, задержавшись лишь для того, чтобы бросить папку с фотографиями на журнальный столик. Вода смыла грязь, оставив Наполеону незавидную задачу применения антисептика. Он намочил ватный тампон в перекиси и слегка замешкался: - Возможно, будет щипать. - Покончим с этим, - пробормотал Илья, глубже зарываясь лицом в подушку. При каждом прикосновении Наполеон ощущал, как вздрагивает тело под руками, но напарник не издавал ни звука. - Эти фото… - проговорил он, прибегая к этому приёму для того, чтобы отвлечь их обоих от того, что делал. - Я не хочу говорить о них. - Илья, зачем они дали их тебе? - Они хотели… - он на секунду замолк, и это было единственное свидетельство того, сколь сильную боль причинил ему Наполеон, - “Вавилон”. - Или? - Угрозу сформулировали довольно широко, но можешь смело предполагать, что мы ещё долго будем предметом офисных пересудов. - Илья, пересуды и подозрения - это одно, а доказательства - другое, - закончив, Наполеон отложил тампоны и перекись, взяв тюбик с антисептической мазью. По крайней мере, от неё не так жжёт. - Уэверли будет действовать в соответствии с ними. - А.Н.К.Л. не проводит дискриминацию по признаку пола, возраста, религии, национальности или сексуальных предпочтений. Текст правил поведения, вручаемый каждому новичку, у Ильи словно от зубов отскакивал. - Звучит великолепно и благородно, но на практике всё иначе, знаешь ли. - Прекрати говорить “знаешь ли”! Ты обязан был подумать об этом, прежде чем укладывать меня в постель. - Ничего не могу поделать, ты прелесть, когда не в духе, - ответил он и присел на кровать рядом с коленями Ильи. - А не в духе ты всегда. - Я не не в духе. Просто у меня есть занятия поважнее покорения нового члена пула секретарш. - Я же сказал, с этим покончено, - Наполеон положил ладонь на бедро Ильи. - Тебя не… эм ... - Изнасиловали. Это называется изнасилование, и да. - Мне нужно взглянуть. Илья вздохнул и приподнял бёдра. Наполеон раздвинул ягодицы. - Травм, похоже, не так уж много, - сказал он, ради перестраховки смазывая антисептиком слегка отёкшие ткани. - Конечно, нет. Я вполне способен перенести нежелательное проникновение, Наполеон, а он хотел показать, кто здесь главный, а не калечить. Наполеон постарался не относить эти слова к себе и подумал о том, с каким удовольствием убил бы того, кто так обошёлся с его партнёром. Не то чтобы это понравилось Илье или оставило на нём отпечаток. Все агенты А.Н.К.Л. посвящали значительную часть тренингов преодолению эмоциональных переживаний, связанных с пытками, включая изнасилование. Но никто не достиг в этом такого совершенства, как Илья. Когда в период их партнёрства его подвергли насилию в первый раз, Наполеон был уверен, что под спокойствием молодого человека таится сильная психотравма, но, в конце концов, понял, что это не так. Поскольку целью изнасилования является унижение, Илья просто решил, что его ничто не может унизить. А когда Наполеон попробовал настоять на своём, Илья нетерпеливо взглянул на него и перечислил всё, что испытал, и что причинило ему большую боль. Раздираемый восхищением и изумлением, Наполеон укрыл Илью одеялом. - Если Уэверли увидит эти фотографии, наша карьера закончится. В лучшем случае будем дежурными на телефоне. Илья не ответил. - Илья, он может перевести тебя в московский офис. - Я уйду в отставку. - Тогда он тебя депортирует. Ты по-прежнему гражданин России. Илья извернулся и приник к напарнику: - Этого я не перенесу, Наполеон. Наполеон провёл большую часть дня, до тошноты тревожась за своего партнёра. Он не отказал себе в удовольствии на мгновение сжать его в объятиях, но почти сразу отстранился, удерживая Илью за плечи так, чтобы смотреть ему в лицо. - Ты меня остановишь? Илья, демонстрировавший высший пилотаж и выглядевший донельзя несчастным, отрицательно покачал головой: - Нет. Наполеон снова притянул к себе стройное тело и захватил мягкие губы своими, однако Илья внезапно напрягся и оттолкнул его: - Ты избавился от камер? - Шторы задёрнуты, - пробормотал потянувший его обратно Наполеон, но Илья отвёл его руки. - Они задёрнуты на половине снимков. Каким-то образом им удалось установить камеры в твоей квартире. Не трогай меня, пока не отыщешь все, - отрезал он и с головой накрылся одеялом. Прекрасно сыграно, Илья, подумал Наполеон в стотысячепервый раз со времени начала этой миссии. Даже с использованием углов съёмки в качестве подсказки потребовалось почти три часа, чтобы найти и извлечь четыре крошечные видеокамеры размером с почтовую марку. Гениальные маленькие финтифлюшки смонтировали на внутренних стенах помещения. Лаборатории пришли бы от них в восторг, но Наполеон предполагал, что это какие-то устройства дистанционной передачи данных, а собственно камера находится на другом конце линии. Ему было бы очень интересно выяснить, почему сканер, которым он обычно проверял свою квартиру, не зарегистрировал их работу. Наполеон запер устройства в портфель, а затем, зевая, вернулся в спальню. Он разделся и забрался в постель. Илья уже давно спал, но, потревоженный движениями Наполеона, устроился, привычно положив голову ему на плечо. Улыбнувшись, Наполеон поцеловал шелковистые светлые волосы и быстро заснул. Утром они проснулись, занялись любовью, потом стали собираться на работу. И только в тот момент, когда начал завязывать перед зеркалом галстук, Илья вспомнил, что камер больше нет.

*****

Прекрати говорить “знаешь ли”... Стюарт остановил запись, и лицо его потемнело. Первый просмотр показался довольно интересным и очень и очень информативным. Александр Уэверли оказался в гораздо большей степени скрытым гомофобом, чем он мог надеяться, что практически обеспечивало сотрудничество Соло. Но что-то его настораживало, и он решил ещё раз просмотреть кассету. Он перемотал ленту и включил воспроизведение. Прекрати говорить “знаешь ли”... Конечно же, Курякин обратит внимание на этот речевой оборот. Проклятье. Это был осознанный риск, позволить его изнасиловать. При прочих равных сексуальное насилие над партнёром-неагентом вбивало психологический клин в отношения и помогало ментально разобщить любовников как раз тогда, когда им нужно выступать единым фронтом. Он понимал, что в данном случае на это рассчитывать нечего, поскольку агентами были оба, а Курякин к тому же частенько имел дело с такими пытками. Тем не менее, его человек настоял, сказав, что это часть его оплаты. Стюарт счёл подобное отвратительным и совершенно непрофессиональным, но запрета не наложил - ему нужно сотрудничество ублюдка. Ошибка. Он поднял трубку и набрал номер. - У нас могут возникнуть проблемы, - сказал он, как только ему ответили.