Code Geass: Boukoku no Leila

      Лейла успешно сдала экзамены и экстерном завершила учёбу. Натаниэль благополучно защитил магистерскую, скоро его ждало торжественное вручение дипломов.       Никто из окружающих не задумывался, что это рвение в учёбе было их спасением от других мыслей. Мыслей о друг друге, о том, что они пережили и должны будут пережить. Колоссальное одиночество сковывало их, гнуло, словно ветер деревья, к земле, заставляя умирать внутри.       Девушка вынуждена была посещать балы, на которых её часто видели в окружении Иоанна, и, хотя она была на них не долго, компания нелюбимого суженого и фальшивые улыбки окружающих буквально уничтожали её изнутри. Она забыла каково это – улыбаться искренне, свободно, с чувством. Теперь каждый смешок, каждая улыбка – всё фальшь, ужасная актёрская игра в мерзком театральном спектакле для слепой публики, которая вожделела прекрасной внешней ширмы, а не внутреннего содержания. Тоже самое касалось и её семьи. Все общались с ней, как и раньше…но она чувствовала, знала, понимала, что теперь не всё так просто и радужно. Даже члены её семьи одели маски, пытаясь скрыть…своё разочарование? Обиду? Ненависть? Презрение? Ей было плевать. Она ненавидела их так же, как и они её. Но на должна терпеть. Ради Натаниэля.       Её бесило то, что не назначена дата свадьбы. Скрепя сердцем, она спросила об этом у отца, услышав в ответ лишь «После твоего восемнадцатилетия». Это заставляло её и радоваться и мучаться. С одной стороны, это показывало, что ещё не всё решено…но нет. С другой стороны, она понимала, что такая неопределенность не является символом чего-то. Всё решено. И такая неопределенность бесила её, то заставляла надеяться на лучшее, то наоборот падать в пучину отчаяния, ожидая, когда уже всё кончится кровавой простыней и слезами.       Анна уже забыла улыбку подруги. Даже когда они гуляли вместе, та не радовалась, не улыбалась так ярко, как раньше. «Я же должна уметь походить на счастливую невесту, а для этого искренность не нужна.». Эти слова убили Анну. Она смотрела уже на другую Лейлу. Анна уставилась на неё, а та всего лишь оторвалась от милк-шейка и, секунду поглядев на неё недоуменно, с вежливой улыбкой спросила ту: «Всё ли с тобой хорошо?».       Молодой человек чуть было не опустился в пропасть отчаяния, но сообразил, что этим он лишь нивелирует жертву той, что когда-то он держал в своих объятиях. Этого он не мог допустить.Нат смотрел в небо из окна своей квартиры. Два ночи. Он с трудом удерживался от того, чтобы не набрать и не спросить: «Что снится?». Он был готов биться со всем миром…но его потуги были скорее борьбой с мельницами. На левом подлокотнике кресла стоял графин с виски. Он держал его для того, чтобы угостить гостей, если они когда-то будут, а теперь смотрел на графин, как на соучастника его ночных самобичеваний. Говорят, что алкоголь помогает забыть, запить боль. Но, почему-то, Натаниэль в это не верил. И проверять свою гипотезу ему не хотелось. Пусть его душа и была перемолота в фарш, но она всё-таки была. Нельзя допускать самобичевания и страдания. Тогда она заметит. Тогда она отчается. Тогда она опечалится. Тогда ничто её не спасет, ведь знание того, что Натаниэль живет счастливо у неё не будет и её жертва будет напрасной.       Но, чёрт возьми, отдать её в лапы этих ублюдков? Нат знал, что этот Иоанн мог с ней сделать. Девушка будет держаться лишь на том, что Нат счастлив? Разве не чушь? Сколько боли ей придется пережить? И от безумия её спасет лишь маска радости на лице любимого? Твою же мать, то! Он будет врать ей для того, чтобы её жертва была оправдана? Она отказалась от того, чтобы быть счастливой с ним ради его счастья, а он откажется от своего счастья ради того, чтобы её отказ не был зря? «Какая же ересь». Нат не позволял себе слёз, но этот протекающий потолок его уже раздражал. «Чем там заняты соседи?» - самообман прозвучал так правдиво.       С другой стороны, его терзала мысль о том, что если он не справится, то она вернется к нему. Они могут быть любовниками, скрывать свои чувства, и жить…Нет, жить так не получится, выживать – может быть, до тех пор, пока её семья не разузнает и не исправит ошибку, обесчестившую их дочь. Она должна быть приличной…но разве среди богачей не все имеют любовников и любовниц?       У парня не было друзей, лишь пара товарищей по казарме и учебной группе, поэтому его никто не донимал, не расспрашивал. Пару раз к нему пытались поприставать на эту тему, но,характерная лишь ему, «улыбка без улыбки» - еле открытые глаза, широкая, растянутая улыбка с закрытым ртом, по ощущениям больше похожая на оскал хищника, и конечно отсутствие радостных эмоций в мимике лица, в мертвых, серых глазах – и никто не донимает. Внешне, его жизнь вернулась в обыденное русло, словно этих месяцев и не было. Но лишь внешне. Словно плод райского яблока, один раз укусив, он не мог оторваться от того блаженства, что испытывал рядом с любимой девушкой. Счастье, радость, тепло – такие эмоции, испытывать которые не устанешь никогда. И его их лишили. Словно отобрали ещё один орган чувств. Натаниэль не знал таких эмоций раньше, всё его детство, он стремился узнать об обыденности. О том, чтобы жить как обычный мальчик, в обычной семье. Но, нет. Жизнь дала ему не только повседневность, она внесла в его жизнь ещё и любовь. И он ненавидел её за это. И был благодарен. Был благодарен ото всей души.       Натаниэльнатянул привычную ему маску доброжелательности, обыденности и зашагал по коридору. Пару раз кашлянув, он завернул за угол, и направился к автобусу. Весь их поток загружали, и отправляли в Дом Офицеров – здание для торжественных мероприятий офицерского состава Вооруженных Сил Европы Единой. Благодаря воле судьбы - и генерала Гейдриха– ихразместили в таком почётном месте.       Рядом с Натаниэлем шло несколько ребят. Все они просто светились гордостью, пафосом и радостью. Двое даже повернули головы в сторону казарм факультета командования, и злорадно улыбнулись.       Вот первая ступенька. Натаниэль взошёл на неё, затем на следующую – и вот он уже на своем месте. Парень надеялся, что торжество заставит боль поутихнуть, однако в голове трещало, а грудь стонала от притворности внешних эмоций. Вчера он весь день пинал грушу. Нат вымещал всю злость, весь гнев и ненависть на груше. Он не шёл спарринговать, так как боялся кого-нибудь поранить.Лишь он, ненависть и груша. Боль он трансформировал в гнев. Гнев в ненависть. А ненависть – в силу. Жаль, что пинки груше не помогали с бессилием. Тот факт, что он ничего не может сделать, убивал больше всего. Но это было вчера.       Сегодня же, он в парадной форме, на левой груди висели наградные значки с множества военно-полевых выходов и курсов, чёрный берет сидит как влитой, а на лице гордая, слегка лихая, улыбка.       Несмотря на всё, она не могла. Не могла пройти мимо, не посмотреть на него. Лейла ждала своё назначение в отряд «Выверны» - одобренный начальством её проект. Проект спасительного отряда для одиннадцатых. Лейла подготовила дипломную работу на тему работы с национальными меньшинствами и беженцами, а в качестве практической реализации предложила создать такой отряд. Даже сделала проект постановления. Вот только в предложенном ею проекте постановления об отряде был гораздо шире расписан раздел с политико-правовой работой с японцами. Но в утверждённом ничего такого не было. Лишь пара строк, по сравнению с её эпосом. Но в этих строках было то, что она хотела - юридическая возможность работы с японцами.       И пока она находилась в штабе, её сердце вело её в Дом офицеров - место для официальных мероприятий и празднеств. И сегодня там был выпускной. Первый поток факультета разведки и контрразведки сумел выбить себе место именно здесь, опередив командирский факультет. Её уши заложило, глаза ослепли, но сердце Лейлы каждым стуком подсказывало, куда ей идти.       Праздничная церемония ещё не началась. Гости рассаживались по местам. Лейла пыталась не попасться на глаза никому из тех, кто мог её опознать. Но, результатом её стараний стала встреча с двумя генералами. Смайлз и Гейдрих. Оба мужчины приближались к первым рядам, спускаясь со стороны второго входа. Они о чём-то болтали, пока не встретили её.       — О, госпожа Малкал! - Удивленно сказал Гейдрих. Казалось, он опешил от её появления.       — Лейла?! Здравствуй, пришла посмотреть на выпускной? Жаль, что кое-какая непоседа, не захотела себе своего выпускного! - Весело сказал её покровитель. Она знала его с детства, он был другом её погибших родителей, а теперь, и её другом. Он даже хотел забрать сироту к себе, но так как он был не женат, то орган опеки отдал предпочтение семье Малкал. Да и он сам был не против - Малкалы приличная семья, смогут её воспитать лучше, чем одинокий волк-холостяк. «А что было бы, если бы вы меня удочерили?» - мысленно спросила она себя.       — Да, что-то вроде этого. Жду назначения.       — Ааа, - виновато протянул Смайлз, - понятно. Ты, извини, я не смог остановить чинушей от обскубывания твоего проекта. А ведь он был хорош! В этом ты так похожа на отца! - На его лице появилась странная улыбка - сочетающая и радость, и грусть, и веселье, и вину. В этот момент, он в очередной раз подумал о том, что она слишком похожа не своего биологического, давно почившего, отца. Его погубила его карьера. И не только его, но и жену. И чуть не убила ребёнка. Маленькую, замерзшую девочку нашли на дороге, с другой стороны леса. Девочка, видать, упала в снег или озеро, но чудом смогла выбраться и дождаться помощи. Он помнил, как укутал её в свой плащ, как нёс её в машину. И сейчас она создаёт революционные радикальные проекты, как её отец. И даже аристократы Малкал не смогли убить в ней Брайзгау. И ничто не сможет.       — Прошу прощения, сэр, вам не за что извиняться. Спасибо что помогли. Я понимаю, насколько моё предложение было…рисковым.       — Ахахахах, буду надеяться на тебя и таких как ты!       Смайлз похлопал её по плечу, и они с Гейдрихом направились к своим местам, перед этим предложив девушке к ним присоединится, на что та отказалась, мотивировав это тем, что ей нужно будет покинуть выпускной, как только начальники назначат её в отряд.       На самом деле, она не хотела светится. Девушка спряталась на самом заднем ряду, за самыми высокими головами, и смотрела. Помимо рискованности её местонахождения, из её головы не шло выражение лица Гейдриха, словно…сочувствие, удивление и любопытство смешались воедино.       Лейла смотрела на сероглазого шатена. Парадная форма, медаль за отличную учёбу, несколько значков за прохождение курсов и достижение степеней мастерства. Смахнув слезу, она радостно улыбнулась. Девушка гордилась. Она отбросила все мысли и просто наслаждалась. Хотелось сказать соседке: «Вон мой парень!». Она довольно распрямила спину и выглядывала из-за плеча впереди сидящего человека.       Церемония кончилась, десяток фотографов шныряли по залу, фотографируя выпускников.       Лейла тихонько продиралась по залу. Её захватило странное чувство. Вот и он. Он фотографировался с одним сокурсником. Девушка покинула кадр, а затем, после того как сокурсник отошел, Лейла быстро прижалась к Натаниэлю.       — И нас, можно?       — Да, конечно! – Фотограф сделал снимок, а Натаниэль даже не успел избавится от фальшивой улыбки, рефлекторно обняв девушку и посмотрев в объектив. Лишь по убегающей золотой голове, он понял, кто это был.       Лейла не знала, зачем она это сделала, но, ловко уворачиваясь от людей, она не могла перестать счастливо улыбаться. Скоро она оказалась около дверей и услышала шум. Девушка рефлекторно оглянулась.       Фотограф врезался в парня, споткнулся и упал, а сам фотоаппарат попал в чашу с пуншем.       Натаниэль следил за её головой, что мелькала то тут, то там. Нат сорвался, со змеиной ловкостью огибая бывших курсантов и их близких. Вот только не он один лавировал между людьми. Тот самый фотограф, резво пронесся мимо, и зацепился за его ногу.Оба упали, а фотоаппарат был испорчен. Пусть у фотографа и был другой аппарат, но фотографию уже не вернёшь.       Лейла остолбенела. Её отчаянный взгляд пересёкся со взглядом Ната. «Бежать!» - девушка юркнула за дверь. Телефон зазвенел. Командование. Лейла помчалась в штаб.       На ходу. Она понимала, что фотография была лишней. Он не должен помнить о ней, должен забыть её. Но она сама этого не хотела. Настолько, что решила оставить ему память о себе в виде фото. Она совершила глупость. Дала надежду. Кажется, она сама всё разрушила.       На следующий день, Натаниэль был очень зол. После ночной гульки, на которой он всё таки смог залить сердечные боли, голова болела адски. После ресторана, он и компания, которую он сможет назвать своими самыми близкими товарищами, продолжили на дому у друга. Его туда позвал один из наиболее доброжелательных к нему парней потока. С Файром они часто общались и делали вместе командные проекты. В этой компании были разные факультеты, и даже курсы.       — Это Нат, он разведа и недавно расстался с девчонкой. – Так его представил Файр. Подтянутый парень с бородкой вокруг рта сразу протянул им шоты и толкнул в толпу танцующих.       — Это Франсуа, молодец пацан, технарь суперский. Мне винду ставил. – Файр был уже готовеньким. А потому, такое описание способностей «супертехнаря», Ната не удивило. Среди толпы он увидел даже ребят с других университетов.       Ближе к утру всё кончилось. Квартира в хлам, с десяток тел бессознательно лежат на друг друге, Нат и Фрасуа, как последний выживший и хозяин хаты, спроваживают ещё столько же на такси по домам.       — Слава Богу, что нас выпустили и разрешили до окончания пожить уже по домам.       — А этот десяток куда и как?       — Через пару часов спроважу на такси. Они все общажные. А ты сам куда?       — У меня однушка. Но так как я ещё вроде нормально, то могу помочь с мусором.       — Та не, не надо. Езжай домой, выспись.       —Хэх, ну окей, спасибо!       Они пожали друг другу руки, и, пошатываясь, Нат отправился по лестнице вниз.       Уже дома, ближе к 10 его разбудил звонок и из трубки сказали приехатьк трём в общевойсковой штаб. Но, немного протрезвев, у него из головы не шёл тот поступок Лейлы. Зачем фотография? Чтобы помнил? Но она же хотела чтобы он её забыл… или нет?       Резко покрутив головой, он отбросил эти мысли в сторону.       В штабе его, как и около десятка новеньких, поприветствовал кадровик и рассказал зачем из здесь собрали.       — Вас будут распределять по вашим новым дивизионам, на которые вам нужно будет прибыть. Так как вы разведчики и контрразведчики, то вас будут распределять по разведывательным бюро.       Спустя час всё закончилось. Нат вышел, и отправился к лифту.       Назвав ряд каких-то бестолковых причин, Лейлу попросили прийти сегодня. Она уже слышала слухи: «Армейская принцесса создала отряд для жолтожопых обезьян». Отец, узнав о её проекте, был в гневе, и в очередной раз назвал её действия позором семьи. Но он не понимал, что самое худшее для неё он уже сделал. Ещё больше унижений ей уже ничего не сделают. Она даже специально пришла в военной форме, когда он вызвал её к себе.       Сегодня же, в штабе, её поздравили и познакомили с командиром отряда «Выверны» - Пьером Анноу. Её же назначили его адъютантом. Не то чтобы она сразу рассчитывала на командирский пост, но тем не менее, она надеялась на возможность действовать без указки. Хотя бы в рамках собственного отряда.       —Может тебе ещё сразу мой кабинет отдать?! Потерпи, мелкая! Ты адъютант – твоя задача – учится, чтобы передать потом тебе командование. Рано или поздно, ты станешь командиром своего отряда. Но тебе всё равно есть чему учится. – ответил ей по телефону Смайлз, пока она шла к лифту.       Они оба встали перед друг другом, прямо у дверей лифта. Неловкое молчание было слишком невыносимым.       — П-привет.       — П-привет. Что ты здесь делаешь? – Сказала Лейла.       — Распределение. А ты?       — Тоже, я адъютант отряда «Выверны».       — Не командир?       — Нет. Я же только выпустилась.       — Ну, да. Точно. Ты вниз?       — Да.       Натаниэль потянулся и нажал на кнопку. Через секунду, лифт пикнул и двери открылись.       — Видимо близко был.       — Точно.       Они спустились на один этаж. На ещё один.       — Почему ты решила сфотографироваться?       — Это глупость. Взбрендило почему-то.       — А как же твоё «забудь меня»?       — Не сыпь соль на рану. Просто, я всегда хотела побывать у тебя на выпускном.       — Понравилось?       — Ага, тебе очень идет парадная форма. – Опять это чувство. Её голова отказывалась работать. Будто все как раньше, будто ничего не было.       —Лейла, ты уверена, что мы не можем быть вместе?       —Да. Прости, что своей глупостью я дала тебе надежду. Я не должна была так делать.       — А если я не смогу?       — Сможешь.       — Я уже неделю питаюсь виски и пивом. – Сердце Лейлы сжалось. – Вчера на вечеринке выпил столько, что ничего не помню.       — Не говори так. Будто ты не знаешь, что пить вредно! Ты никогда не увлекался алкоголем, и не думаю, что наше расставание так на тебя повлияет.       — А вдруг? – Нат дотронулся своей рукой до её. Девушка одернула руку и отодвинулась. Нат опять протянул руку. Она опять отодвинулась. Нат придвинулся, но девушка вновь покинула его зону досягаемости. В конце концов, плечо девушки упёрлось в угол.       —Нат, мы не должны…- Его рот закрыл поцелуй. Сперва она начала сопротивляться, но спустя лишь пару мгновений, она расслабилась. Нат ласково прижал её руку к стенке, их пальцы переплелись. Только Нат хотел отодвинутся, Лейла дернула голову вперед, вновь заключив их губы в поцелуе.       Но тут пискнул лифт. Лейла высвободилась, и первая вынырнула из лифта. Её ждал водитель, уже новый, вместо того, которого она уволила. Скорее всего, этот водитель тоже шпионит за ней, как и прошлый.       Нат же затерялся среди толпы, и подождал, пока знакомая машина отъедет.       Прибыв домой, Лейла позвонила Анне и позвала её гулять, сказав семье, что останется у неё на ночь. Встретившись у Анны дома, она рассказала ей свой план. Затем, девушки вместе пошли в торгово-развлекательный центр, затем, в кино на последние ряды, там, пользуясь тем, что фильм не популярный, Лейла сменила одежду и покинула кинотеатр.       Вечером Натаниэль возвращался домой с магазина. Начал идти дождь, а потому, легко одетый Нат поспешил домой. У подъезда он увидел рыжее чудо. Большие очки на пол лица, кепка и рыжий парик. Бесформенная толстовка, длинная юбка, высокие сапоги, чулки. В руке пакет.       — Можно?       — Заходи. – Нат набрал код на домофоне и открыл двери. Поднявшись в квартиру, Нат поставил пакет на тумбу, опустил жалюзи и закрыл шторы, включил свет. Лишь тогда Лейла прошла из коридора в комнату. Девушка скинула с себя парик, стянула удушающую толстовку и плюхнулась на диван. Благо в комнате было тепло .так что девушка осталась в майке с бодрым принтом и своей длинной юбке.Натаниэль забрал её пакет, и пошел готовить глинтвейн из принесённого ею вина. Они знали, что встретятся. Сердцем чуяли. Нат купил апельсинов и корицы.       Спустя пол часика, они забрались под плед и, прижавшись к друг другу пили ароматный глинтвейн. Сейчас они были так близко, но всё равно, далеко. Дальше чем звёзды на ночном небе.       

Смеркалось.

      Натаниэль хотел сейчас оказаться вместе с ней где-то в глуши, в уютном деревянном домике на берегу озера. И, чтобы вокруг лес, и ни души. Он озвучил эту мысль, на что соседка отреагировала, положив свою голову ему на плечо. Нат дотронулся до её лба своими губами, затем положил свою щёку на её голову.       Парочка не знали, сколько так сидели, пока Лейла не взяла его руку в свою и не подняла голову.       —Нат, я … - Он поцеловал её. Девушка охотно продолжила, плавно переползая к нему на колени и ощущая, как его руки нежно поглаживают спину, плавно опускаясь на её ягодицы.       — А…       — Выпила. – Ответила девушка, и снова прильнула к его губам. Парень стянул с неё майку, расстегнул лифчик. Он взглянул на её лицо.       Оно было алым от смущения. «Такое миленькое». Губки слегка приоткрыты, неровное дыхание, блестящие от желания и смущения глаза. Натаниэль поцеловал её лебединую шею, плавно опускаясь ниже. Слушая постанывания любимой, он почувствовал, как она пытается снять с него футболку. Придерживая её одной рукой, второй он помогал ей раздеть его. Справившись с футболкой, он вернулся к её шейке. Парень уже опустился до её большой, упругой груди. Она была удивительной. Вздымаясь и опускаясь от возбуждённых вздохов, она манила своими очертаниями. С таким размером, она всё равно продолжала держать форму, а розовые бутоны сосков так и манили губы. Натаниэль взял один губами и нежно сжал зубами. Вторую грудь он легонько сжал рукой, на что девушка отозвалась слегка испуганным, но довольным стоном. Пальцем он начал ласкать её сосок, а затем нажал на него.Нат облизнул и пососал другой её сосок, затем чуть сильнее укусил его. Левая ладонь девушки опустилась на его ширинку, нащупав уже готовый член. Она расстегнула брюки, выпустив его. Натаниэль скомкал юбку и отодвинул трусики. Лейла чуть привстала, и опустилась уже, плавно вводя в себя его член. Второй рукой она держала руку Ната, переплетясь с ним пальцами.       —Аах! – Она слегка вздрогнула и испустила стон, когда порвалась девственная плева.       — Опускайся, когда будет не так больно.       Она коротко кивнула, и спустя пару секунд начала присаживаться дальше.       Слушая её тяжелое дыхание, Натаниэль гладил её упругую попку, а затем поцеловал её пышные губы. Она впилась в его в ответ.       Затем они начали двигаться. Лейла слегка отклонилась назад, руками схватившись за плечи Ната. Тот, в свою очередь, одной рукой придерживал её, а второй взял её грудь. Спустя пару толчков, Лейла крепко обняла Ната, испустив громкий стон, а сама извиваясь от волн удовольствия. Парень прижимал её к себе, и повалил её на диван, оказавшись сверху. Сейчас он взял на себя главенствующую роль, и продолжил орудовать своим членом, стремясь максимизировать удовольствие любимой. Лейла обняла его ногами и помогала глубже входить в себя. Нат наблюдал за трясущейся грудью, секунду спустя, он протянул руку и схватил её, сжав сильнее чем раньше, заставив девушку застонать от приятной боли. Он нагнулся и укусил её за мочку уха, не переставая двигать тазом.       Скоро они оба постанывали от нахлынувшего оргазма.       Девушка прижалась к нему и довольно дышала. Нат обнимал её, а девушка закинула не него ногу.       

Так они и уснули.

             Он слышал утренние одевания, проверку парика. Он хотел помочь, но она отказалась. Сказала спать. Он уснул. Уже ближе к десяти, он окончательно проснулся. Встав, он прошествовал на кухню, где заварил себе хлопьев. Налив кофе, он стал ждать, пока микроволновка довольно пропищит. На улице было солнце. Блеклое, оно лениво раскатывало свои лучи по просыпающемуся субботнему Парижу. «Возможно, где-то в другой реальности, где нет войны, что втягивает все континенты, где люди больше любят друг друга, этот город мог бы быть столицей влюблённых» - вяло подумал парень.       

— Пип-пип!

      Микроволновка прервала ход его мыслей. Он достал хлопья, и вернулся в спальну-зал.       «Было бы неплохо иметь квартиру-студию»       Парень сел на диван, где ещё недавно он делился своей любовью с девушкой, что была для него всем. Он посмотрел на низенький столик рядом с диваном. Там лежала записка, написанная красивым, элегантным почерком.       Он очень нравился Нату. Парень даже хотел бы, чтобы вместо СМС, она всегда писала бы ему письма, письма, где эта красивая буква «Н», с её милыми завитушками сверху, с такой интересной буквой «а», с загадочной «т», утончённой «и», с точечкой в виде сердечка, благородной «е» и импозантной «л». Он пару раз прочёл своё имя, написанное любящей рукой.       Затем, саму записку. Одна строка. И всё. И больше ничего. И больше ничего не надо было.

«Мне снился прекрасный сон, но я проснулась»