Стеклянные дома (Glass Houses)

Глава 235 - Что значит "планы изменились"? – спросил Наги. - У меня было видение, - ответил Кроуфорд. – Розенкройц – тупик. Развалины основательно зацементированы, потраченные время и усилия не оправдаются. - Когда ты это увидел? - Тебе необязательно знать, но я скажу – в аэропорту. Я выжидал, чтобы никто не узнал, чем мы займёмся. - Резонно, - сказал Наги не слишком довольным тоном. - Каков новый план? – спросил Ая; хотя какая разница? Нужно найти в жизни хоть что-то позитивное. - Я сниму квартиру в Германии, и мы сразу примемся за Гадателя. Конечно, это означает пытки в качестве наказания. Глупо пеленать человека и кидать в багажник, если намереваешься хорошо с ним обойтись. Ая по-прежнему не знал, что думать о предстоящей пытке. Вообще ничего? Он помогал пытать Амана; но тогда отчаянно требовалась информация, к тому же Аманн сам нагадил у них в головах. Оми уже вытащил из Гадателя всё, что нужно, и Шварц собираются медленно сломать его просто ради мести. - Германия – большая страна, Брэд, - сказал Шульдих. – Ты не мог бы уточнить для нашей пехоты? - Мегаполис, где можно бесследно исчезнуть. Рядом с границей, а то дорога безобразно длинная. - Это уж точно, - проворчал Фарфарелло. - Я думаю, Мюнхен, - сказал Кроуфорд. - М-м, мировой город с душой. - Шульдих почти мечтательно улыбнулся. Он всю дорогу ведёт себя тихо – возможно, следит, чтобы Гадатель не пришёл в сознание. - Мюнхен любит тебя. - Мы дадим Ае попробовать вайссвюрсте*. - Я не любитель сосисок, - ответил Ая. - Ты что, не любишь даже фарфарелловскую большую белую… Фарфарелло пнул сиденье Шульдиха. - Лучше замолчи, мозголом, и перестань возражать моему пушину. – Но вряд ли он рассердился – наверное, потому, что ехидный Шульдих кажется нормальным явлением, как бы жутко это ни звучало. - Ты такой милый, Фарф. По крайней мере, мы напоим Аю вайссбиром**. Тебя не отпустят, пока не выпьешь хотя бы кружку. - Достань карту и мой сотовый, Шу, - сказал Кроуфорд. – И не слишком распускай руки. - "Не слишком" по-твоему или по-моему? - А ты как думаешь? - Ты портишь всё веселье. – Шульдих достал карту из бардачка и вытащил сотовый из кармана кроуфордовского пиджака, стараясь свести прикосновения к минимуму. Ая до сих пор не снял пальто, чтобы скрыть пакет со льдом на плече, а остальные разделись, когда сели в тёплую машину. Шульдих сунул наушник в ухо Кроуфорда и начал искать в памяти сотового нужный номер. Приятно смотреть, как они работают – молча, но слаженно. Непонятно, как к этому относиться. Нет, понятно. Это его команда, и Ае нравится, когда команда эффективно функционирует. - Наш баварский агент по недвижимости, Шу. - Да, Франц Байер. Знаю. - Слишком хорошо знаешь. - Эй, так мы заполучили лучшую недвижимость. Ладно, вот и он. - Господин Байер? Это Кроуфорд. Как дела? Отлично. Да, я ищу жильё: меблированную квартиру в Мюнхене с тремя спальнями. Нет, решётки на окнах нам больше не нужны. Квартира должна быть готова к вечеру, на неопределённый срок, но вы же знаете, я хорошо плачу. Хм. Да. Я подожду. - Хорошую музыку тебе включили? В ответ на вопрос Шульдиха Кроуфорд раздражённо мотнул головой и сказал в трубку: - Район подходит. Мы бы хотели посмотреть. Мы едем из Австрии, и неизвестно когда прибудем. Пробки. Вы же понимаете. Я перезвоню, когда пересечём границу. Отлично. До свидания. – Отключив телефон, он произнёс: - Что-то типа "бум-бум". - Бедный Брэд. - Поездка предстоит долгая, всем лучше поспать. - А если не хотите спать, я всегда могу спеть "100 бутылочек пива на стене". - О, чёрт, нет. – Наги прикрылся наушниками. ~Я могу петь и телепатически~. - Не нужно, - ответил Наги. - Правда, не стоит, Шульдих, - сказал Ая. – Я засну, даже если придётся потерять сознание. Шульдих повернулся к ним и улыбнулся. - Вот это, я понимаю, инициативность. Молодец, Ая. Учись у него, Наги. - Спасибо, я не жажду потерять сознание, - сказал Наги. - Ты скучный. Никакого духа приключений. - Потерять сознание – это не приключение. - Слышишь, Ая? Похоже, это камешек в твой огород. Разве ты не должен защитить свою честь? - Я бы не отказался сейчас потерять сознание, - ответил Ая. Лёд уже растаял, Ая развернул пакет и положил на пол – выбросит, когда будет возможность. Можно сунуть полотенце под голову и прижаться к окну. Он только что понял – они ведь не брали с собой полотенца; значит, то, в которое Шульдих завернул пакет, спёрто из отеля. Спёрто Аей, неумышленно. Но сейчас всё равно. Полотенце тут, оно мягкое и защищает от прикосновений к холодному стеклу. - Ты не хочешь прислониться к Фарфарелло? - Ты в хорошей форме. – Нарывается на неприятности. – Фарфарелло слишком мускулистый и костлявый, спать будет неудобно, и он снял плащ, так что прислоняться особо некуда. – Ведь Фарфарелло, как всегда, одет в рубашку без рукавов. - Он прав, - сказал Фарфарелло. Отговорка не обидела его, как Ая и подозревал. Если у Аи другие причины избегать близости, он не обязан делиться. Он поуютнее устроился на полотенце, закрыл глаза и постарался мысленно заблокироваться от разговоров. К счастью, они, похоже, затихли... Ая проснулся и обнаружил, что полотенце лежит на плече Фарфарелло, а тот обнимает Аю и легко гладит по голове. Полусонный Фарфарелло сказал: - Вы с полотенцем начали сползать по стеклу. Ты не проснулся, даже когда я тебя передвинул. Наверное, стоит рассердиться, но Ая не смог: слишком тепло, и голова как в тумане. - Машина остановилась? – пробормотал он. - Мы ещё не в Мюнхене, - пояснил Шульдих. – Мы остановились поесть, заправиться и размять ноги – они ведь у нас длинные. Ну, кроме ножек дрыхнущего на заднем сиденье котёнка. Ая увидел, что Наги спит, свернувшись клубком под рукой Фарфарелло – на голове наушники, на лицо упала прядь волос. Очень мило. - Наверное, не надо его будить, - произнёс Шульдих. - Мы не остановимся до самого Мюнхена, - сказал Кроуфорд. – Разбуди его, пусть поест. - Если он проспит кормёжку, это его проблемы. - Я не хочу, чтобы он из-за голода капризничал больше обычного. - Да ну… - Шульдих. - Хорошо. Но сперва нужно кое-что сделать. – Шульдих взял сотовый Кроуфорда и сфотографировал Наги, потом глянул на фото и хихикнул. – Ладно, теперь я доволен. Наги, проснись. Нагинс! - Хм-м? – протянул Наги, крепче прижимаясь к руке Фарфарелло. - Наги! Проклятье, он в отключке. Придётся ему поголодать. - Проблема легко решается. – Фарфарелло пошевелил рукой, и Наги вскинулся, проснувшись от неожиданности, один наушник выпал. – Не закапай меня слюной, мальчик. - Размечтался, - проворчал Наги, отбрасывая рукой волосы с лица. Несколько прядей, как обычно, упали на глаз. – Какого чёрта? Я спал. - Пора ням-ням, Нагинс, - сказал Шульдих. - Чёрт. Мне не два года, и ты не моя мама. - Я хотел, чтобы ты проспал обед, проснулся голодным и капризничал больше обычного, но Брэд сказал "нет". - Капризничал больше обычного? Я никогда не капризничаю. - Да, вы с Розочкой – маленькие солнышки. Вставай. Мы больше не остановимся, это последняя возможность поесть, размяться и опорожниться. - Ты отвратителен, - проворчал Наги, однако надел пальто, открыл дверцу и вышел. - Ты в порядке? – тихо спросил Фарфарелло у Аи, по-прежнему обнимая его. Жаловаться не на что. - Да. - Хорошо. – Фарфарелло улыбнулся и убрал руку, чтобы надеть пальто. Ая поднял пакет с водой и вышел из машины. Приятно размяться после долгой поездки скрючившись на заднем сиденье. Впереди быстро и уверенно шагает Кроуфорд, а Шульдих словно танцует и потягивается; Наги рявкнул, чтобы он не вёл себя как придурок. Ая спиной чувствовал, что Фарфарелло идёт чуть позади – будто охранник или погонщик. Похоже, Наги надоело пилить Шульдиха, и он поравнялся с Аей и Фарфарелло. - Фарфарелло, что ты говорил про слюни? - Ты прижался ко мне и спал на моей руке, как зверёк, - сказал Фарфарелло. – Это было до омерзения мило. Наги пришёл в ужас. - Шульдих этого не забудет до конца жизни. - Он снял тебя на сотовый Кроуфорда. - ...Проклятье. Кроуфорд меня убьёт, если я раздолбаю его телефон. - Это точно. - Может, всё не так уж плохо, - сказал Ая. - А может, он пошлёт фото своей матери, чтобы развлечь её и деморализовать меня. - Похоже на то, - ответил Фарфарелло. Наги прибавил шаг и ушёл вперёд, ругаясь вполголоса. - Фарфарелло, это было жестоко, - сказал Ая. - Зато правдиво. - ...Да. - Лучше пусть узнает сейчас, чтоб мозголом не застал его потом врасплох. - Ты заботишься о Наги или хочешь нагадить Шульдиху? - А можно и то и другое? - Да. Фарфарелло влюблённо улыбнулся и придержал перед ним дверь – у Аи аж в груди защемило. Ая выбросил пакет с тёплой водой в урну. К счастью, плечо болит уже не так сильно. В ресторане было так жарко, что пальто пришлось расстегнуть. Ая увидел, что Кроуфорд, Шульдих и Наги стоят в очереди у стойки, и присоединился к ним; Фарфарелло встал сзади. В меню значится фаст-фуд – логично. Кроуфорд хочет быстрее добраться до Мюнхена и не станет терять время на неспешный обед. Делая заказ, Ая заметил, что кассирша с усмешкой смотрит на его шею. Он вспомнил, что на нём кошачий ошейник. Колокольчик не звонит – наверное, потому, что Ая не делает резких движений, стоя в очереди. Ну и ладно. Пусть кассирша думает, что хочет. Лишь бы не слишком отвлекалась и не перепутала заказ. Забрав еду, он нашёл Шварц. Наги сидел, подперев голову руками, а Кроуфорд смотрел на экран сотового. - Мама так обрадуется снимку. - Излишняя жестокость, - сказал Наги, не поднимая головы. - Наверняка ты смеялся над моими детскими фотографиями. Это карма. Ая не стал говорить, что Наги показывал фотографии ему и Фарфарелло, и они ехидничали. Как обычно, Наги вызывает больше сочувствия, чем Кроуфорд. - Вернись к предыдущему фото, Брэд, - сказал Шульдих с соломинкой во рту. Кроуфорд ухмыльнулся. - Какая прелесть. - Что там? – настороженно спросил Наги. - Я – опорный столп, - отозвался Фарфарелло из-за спины Кроуфорда. Кроуфорд повернул экран к Наги, и тот сказал: - Только не посылай это своей матери. - Я ещё не решил, - ответил Кроуфорд. Он показал фото Ае; на снимке Ая и Наги спали, прижавшись к Фарфарелло, а тот, сонный, гладил Аю по голове. Они такие беззащитные и очень юные, даже Фарфарелло. - Я не хочу, чтобы твоя мать видела эту фотографию, - сказал Ая. - Вообще-то я тоже не хочу. – Кроуфорд натянуто улыбнулся. - Тогда и мою не посылай, - сказал Наги. - Ну уж нет. Ты её внук. А на этом снимке – команда. - На моём – рука Фарфарелло. - Там не написано, что это его рука. Наги вздохнул, а Шульдих хихикнул. Кроуфорд доел первым; когда остальные подошли к машине, бензобак был уже полон. Кроуфорд и Шульдих отвернулись друг от друга, и Шульдих усмехнулся. - Что такое? – спросил Наги. - Брэду нужно отдохнуть, чтобы он поговорил с Байером на свежую голову, как только мы приедем в Мюнхен, - сказал Шульдих. – Мы решили, что Ая может сесть за руль. - Хорошо, - ответил Ая; никаких проблем. - Я удерживаю Гадателя без сознания и сверяюсь с картой, поэтому должен сидеть впереди. Брэд считает, что *он* должен остаться впереди. - Вам что, восемь лет? – спросил Наги. В самом деле. - Брэд должен взять себя в руки и сесть сзади. - Я не хочу сидеть сзади, - сказал Кроуфорд. - Если ты будешь спать, какая разница? Считаешь, это ниже твоего достоинства? Ая подозревал, что так и есть, но Кроуфорд просто ответил: - Ты меня сфотографируешь. - Боишься, я втихомолку сниму, как ты прижимаешься к Фарфарелло? - Я не могу предсказать, какой эффект движущаяся машина окажет на моё спящее тело. - Дадим слово пассажирам с заднего сиденья. С кем вы предпочитаете сидеть? - С Кроуфордом, - тут же ответил Наги. – Когда Шульдиху скучно, он лапает всех подряд. - Мне всё равно, - сказал Фарфарелло. - Всё равно? А если Шульдих от скуки заберётся к тебе на колени? - Я передумал. Мне не всё равно. Я предпочитаю спящего Кроуфорда шкодливому и развратному Шульдиху. - У нас не демократия, - сказал Кроуфорд. – Шу, ты так хочешь сидеть впереди, что позволяешь им злословить на свой счёт? - Ага, - ответил Шульдих. - ...Хорошо. Если тебе так сильно хочется. - Даже этот надменный тон не заставит меня пожалеть о своём выборе. – Шульдих открыл дверцу и сел на завоёванное место. – М-м, как тут приятно сидеть. Я чувствую вкус победы. - Заткнись. Прежде чем сесть, Ая снял пальто и положил между собой и Шульдихом, который тоже скинул верхнюю одежду. Поправив сиденье и зеркала, Ая глянул в зеркало заднего вида: Фарфарелло занял его место, Наги сел посередине, Кроуфорд – с краю. Если Наги не решит похулиганить, то сделать обличающее фото Кроуфорда, прижимающегося к Фарфарелло, не получится. Кроуфорд сложил полотенце и сунул себе под голову, откинулся назад, снял очки, положил в карман и закрыл глаза. Без очков он выглядит другим человеком, но его лицо нельзя назвать голым или беззащитным. Устроившись поудобнее, Ая завёл мотор и выехал на дорогу. Вести машину нетрудно, просто путь долгий, и мысли нечем занять – не считая недавних неприятных размышлений. Ая сопротивлялся им пару часов, но если так продолжится, он начнёт хандрить. Ая посмотрел в зеркало заднего вида. Фарфарелло уснул, Наги тоже – в наушниках, по-прежнему прижимаясь к руке Фарфарелло. Кроуфорд не сдвинулся с места – не повернулся на бок, чтобы опереться на коллегу – и выглядит сурово даже во сне. Скосив глаза, Ая увидел, что Шульдих не спит, но взгляд его рассеян, почти мечтателен. Ае настолько нужно отвлечься, что он согласен даже на внимание Шульдиха; неприятно об этом думать, но отвлечься *действительно* нужно. - Шульдих, когда нам сворачивать? Шульдих моргнул и уставился в карту, лежащую на его коленях. - Ещё не скоро. - О. Шульдих улыбнулся. - Тебе настолько скучно, Розочка? - Да. - Да уж, от Шварц пока развлечений не дождёшься. Я бы и сам поспал, если б мог. - Есть вероятность, что Гадатель очнётся? - Он без сознания несколько часов только благодаря моим усилиям. Забавно, конечно, посмотреть, как он перепугается, очнувшись в багажнике - но он может попортить наши вещи и помешает тихо и легко пересечь границу. Вопли и стук из багажника привлекут внимание, и мне придётся больше работать. В задницу. - Значит, тебе скучно. - Твою мать, да. Я брожу по чужим снам, чтобы как-то занять себя. Ая спросил бы Шульдиха, "бродил" ли тот по его снам, но ответ и так очевиден. - Интересно? - Как сказать. Чаще всего они просто сюрреальны. Раньше тебе снились более странные сны. Конечно. - Я не помню. - Что-то о детях-ёкаях***, чьё жильё разбомбили и сожгли, а теперь они лепят снеговиков и украшают рождественскими гирляндами. - ...Ничего себе. - Эй, это твои мозги. - Да уж. - В воспоминаниях были люди в машинах, бросающие в дома зажигательные бомбы и уезжающие после взрыва. - Это понятно. – Грустно, но эмоции не слишком сильные. Может, потому, что это случилось с ёкаями? Неясно. – Удивительно, что ты не поссорился с Кроуфордом из-за Тучи. Похоже, тебе нравилось, что они тобой восхищаются. – Ае было не по душе присутствие Тучи; но теперь, когда они далеко, говорить о них, наверное, безопасно. - Да, они тешили мой эгоизм, и я поневоле чувствовал, что они мои; но я всю жизнь сражался за то, чтобы оставаться собой. Если они будут рядом, я превращусь в одного из тысячи; может быть, королевой - но всё равно пчелой в улье. - Думаешь, их присутствие повлияет на твою индивидуальность? - А вдруг. Им всё равно лучше держаться подальше от меня. – Шульдих улыбнулся. – Но я не перестану напоминать Брэду об огромной жертве, на которую пошёл, отпустив их без спора. Допекать его – это практически моя работа. - Я в курсе. – Трудно доверять слишком любезному Шульдиху. - Зато как все признательны, когда я *хоть немного* любезен. - Не читай мои мысли. - Радуйся, что мне интересно! - Я вовсе не рад. - Очень жаль. Эй, скоро граница. – Шульдих застучал по сиденью. – Народ, подъём! Вперёд и с песней! Проверка документов. - Ой, брось, - пробормотал Наги. - Я польщён, что ты по-прежнему прижимаешься ко мне, - сказал Фарфарелло. – С другой стороны, я уверен в своём природном магнетизме. - Я не прижимаюсь! - Мой опыт и фотографии свидетельствуют об обратном. - Он прав, Наги, - сказал Кроуфорд. Наги заворчал. Границу пересекли без происшествий. Дорога была прямой, и Ая съязвил о необходимости Шульдиха как навигатора. - Да? Подожди до города, - ответил Шульдих. – Вот тогда ты будешь благодарен. - Ты знаешь дорогу до Мюнхена, - сказал Кроуфорд, - но только я знаю, как добраться до квартиры. – Он достал телефон – наверное, чтобы позвонить агенту по недвижимости. - Вам бы только критиковать.