Стеклянные дома (Glass Houses)

Глава 247 Ая и Фарфарелло вдвоем возвращались в свое бунгало. Дорога шла вдоль пляжа. - Здесь повсюду разгуливают голые люди, - обратил вдруг внимание Ая. - И ты только что заметил? Они и раньше тут были. Ая слегка ощетинился: - У меня мысли были заняты другим, - вздохнув, он добавил: - Я как-то думал, что не настолько пренебрегаю тем, что творится вокруг. Бедный котенок. - Тебя смущает их нагота? - Это… несколько неожиданно, но не сказать, что меня это смущает. Мне больше интересно, не попадает ли им песок туда, куда не надо. Фарфарелло был разочарован. Он так любил шокировать котенка. Шокированный Ая бывал таким красивым! Откуда такая пресыщенность? Это все их общественные купальни и горячие источники, да? Отступать было некуда. - Про песок мне тоже интересно, а так – пусть ходят, как хотят. Церковь хочет внушить людям отвращение к телам, данным им Создателем, но это бессмысленно. Люди глупы. Я бы с удовольствием ходил голым, будь у моего тела карманы и ремни. - Ты такой практичный. - Богу надо было это продумать. Стоп! - Ты что, шутишь? - Вроде того, - котенок слегка улыбнулся, отпирая дверь. Бунгало было в их полном распоряжении. К счастью, мозголом будет занят растлением Кроуфорда в другом бунгало и не станет лезть в их дела. Фарфарелло понадеялся, что Наги тоже найдет себе занятие подальше от них двоих. А если нет – он сам ему что-нибудь подыщет. Фарфарелло сидел на столешнице и болтал ногами, Ая раскладывал купленные продукты. Как по-домашнему. Но отпуск есть отпуск, и нельзя позволить котенку провести все время в рутинных заботах. - Тебе здесь нравится? – спросил Фарфарелло Аю. - Солнца многовато, но мне нравится пляж и то, как здесь тепло. И как зелено. Когда Ая закончил, Фарфарелло слез со столешницы, плавным движением оттеснил его к холодильнику и поцеловал. Ая отвечал охотно, но, едва они оторвались друг от друга, сказал: - Мы не будем здесь только и исключительно трахаться. - Нет? А что нам ещё делать? - Ходить в рестораны. Купаться. Загорать. Здесь очень красиво, - энтузиазм Аи увядал на глазах, а взгляд стал подозрительно знакомым. Фарфарелло сразу же понял, к чему это, и не сдержал рычания: - Она хотела бы, чтобы ты жил! Ты оплакивал ее месяц за месяцем. Любой скажет, что ты страдал достаточно долго, и никто не усомнится в искренности твоего горя. Так что хватит уже. Глаза Аи сверкнули от гнева. Красавец! - Как ты… Желание поцеловать его было мгновенным и непреодолимым, и Фарфарелло тут же его осуществил. От удивления Ая вообще никак не прореагировал. Фарфарелло погладил его по голове: - Время жить. Возможно, он слишком сильно давит на Аю, ведь тот и так в последнее время держался куда лучше, чем ожидал Фарфарелло – но идти у него на поводу и бездарно тратить время отдыха было недопустимо. Котенок должен ходить раздетым, греться на солнышке, быть свободным от условностей. Возвращаться в зиму придется скорее, чем хотелось бы. Фарфарелло гладил и гладил Аю, дрожащего от ярости и тяжести утраты. Наконец Ая громко вздохнул и подпустил любовника ближе, чтобы обнять. Объятия напомнили Фарфарелло, как приятно было от того, что одно его присутствие успокаивало котенка, когда они вчера лежали на диване. С помощью силы он мог не только убивать – мог еще и защищать. Помогать. Наверное, Бог хотел, чтобы он был не более чем простым убийцей, бешеным псом у Него на поводке. Поэтому Он уничтожил его семью и показал, что все, кому он доверял в детстве, лгали. Если это так, то пусть Он будет разочарован. Фарфарелло не забывал, что завоевал Аю именно благодаря терпению, нежности и чувственности, скрепив успех сексом. Сила сыграла лишь малую роль. Ая не раз доказывал ему свою добрую волю, и нужно отплатить ему тем же. Возможно, если котенок будет чаще искать поддержки у Фарфарелло, он быстрее оправится от своего неутешного горя. Тут все средства хороши. Не выпуская Аю из рук, Фарфарелло подвел его к кровати и усадил на нее. Все шло к тому, что они долго пробудут в объятиях друг друга, а на кровати это удобнее. Обычно такие тонкости его не заботили, но он привязал себя к телу, чтобы лучше чувствовать прикосновения к Ае, и хотел обеспечить себе максимальный комфорт. Оптимально было бы лечь, но Ая же будет сидеть, как сидит. Фарфарелло вполне мог смириться с этим – обнимать котенка было восхитительно. Наги дорого бы дал, чтобы оказаться сейчас на месте Фарфарелло, только кто бы ему позволил. Делиться своим котенком, когда он прижимается так крепко и комкает рубашку на спине Фарфарелло, когда он целует так горячо, что хочется и замурлыкать, и рассмеяться, и нельзя не ответить с тем же пылом? Ни за что. Ая был непредсказуем в собственной уникальной манере: полная предсказуемость, но только до тех пор, пока дело не касается нескольких психологических моментов, которые заставляют его полностью слететь с катушек. От этого с ним было еще интереснее. ****************************************************** Кроуфорд разложил все продукты по местам и вышел на веранду к Шульдиху смотреть на отдыхающих людей. Раскинувшийся в шезлонге Шу выглядел превосходно: расслабленный хищник, тигр, наблюдающий со своей ветки за ничего не подозревающей добычей. Кроуфорд почувствовал укол боли: пока он не увидел Шульдиха во всей красе, он даже не замечал, каким усталым и угнетенным телепат выглядел до этого. - Но теперь ты видишь – вот и прекрасно, - сказал Шульдих. – Здесь полно красавчиков и красавиц. Нам непременно нужно с ними поразвлечься. - Нам? – удивился Кроуфорд. - Мне нравится рассказывать тебе о своих подвигах, но сейчас я хочу, чтобы ты был непосредственным свидетелем и участником. Знаешь, мне нужна минимум одна женщина, чтобы сгладить разочарование прошлой ночи. - Тот, кто хоть раз взглянет на твою спину, составит неверное представление о твоих предпочтениях и о том, чем мы с тобой занимаемся. Шульдих надулся. - Блядь, как же я ненавижу, когда в ответ на мою ласку меня кусают за задницу. Или, в данном случае, когтят спину и пришпоривают. Но я не пойду искать приключений без рубашки. То, что под ней, я покажу только тому, с кем мы друг другу понравимся. Ну и потом уже решу, стоит ли мне лезть к нему в голову. - Помнится, ты собирался учиться серфингу. Шульдих скривился: - Может, я телепатически внушу инструктору, что там не на что смотреть. Тебе так нравится тыкать меня в это носом, да? - Как мало что другое. - Хватит уже быть таким ублюдком. - А я думаю, не хватит. - И хватит быть таким высокомерным. - За это ты меня и любишь. - Ну ты и зараза, - и все же Шульдих слегка улыбнулся. – Ты таким образом пытаешься удержать меня при себе? - Не обязательно. Хотя я бы не возражал. - Вижу… Ты мог бы убедить меня никуда не ходить, чтобы подлечить спину. Хотя в таком случае я бы тебя трахнул. Вот от чего это будет зависеть. Пусть твоя задница станет моей добычей. Кроуфорд решил, что не возражает против этого. Он знал, что Шульдих приложит все усилия, чтобы ему понравилось, но не спешил давать ответ. - Добычей? Звучит так, словно мы – пираты в море. - Гррр, задница или жизнь! - …Ужасно. - Итак? - Ладно. Но чтоб было незабываемо. Шульдих с радостной ухмылкой поднялся на ноги. - Супер. Я пойду прикуплю в городе кое-что. Вернусь к ужину, принесу поесть. Пока! Судя по его голосу, стоило предвкушать нечто особенное – и начинать опасаться. Кроуфорд поразмыслил, не стоит ли ему заглянуть в будущее, но решил пока что этого не делать. ****************************************************** Не находя себе покоя в номере, Наги решил выйти на улицу, но ничто из нового гардероба его не радовало. Его затащили сюда силой. Ни он, ни его компьютер не выносили жару. А вся летняя одежда выглядела либо глупо, либо вульгарно: недопустимо много обнаженной кожи, да не простой, а блестящей от пота и/или крема от загара. Позорище. В довершение всего, в новой одежде Наги выглядел развратно или же младше своего возраста, или и то, и другое вместе. Но сегодня ему не хотелось убивать никаких педофилов. А не попробовать ли подвести глаза – вдруг поможет? Нет, сперва надо узнать побольше о царящих в округе нравах. Наги намазался кремом от загара. Никакой головной убор он не собирался надевать без крайней на то необходимости. Затем он надел тонкие черные брюки, черную майку, темные очки и черные сандалии, сунул в карманы деньги и документы и вышел из номера. Навстречу шли люди, но Наги чувствовал, что между ним и ими – непреодолимый барьер. И как только Ёдзи удается вести такой образ жизни? Почему у него это все так легко? Конечно, изрядно помогает то, что он выглядит как ухоженный метросексуал в поисках любовных приключений. А Наги похож на сердитого гота или мальчика-хакера. Это, в принципе, соответствует истине, но совершенно не способствует тому, чтобы кто-то счел его открытым для общения… Каковым он и не является. Острее всего Наги чувствовал свое одиночество в толпе. Так, минуточку. Откуда здесь столько людей, расхаживающих нагишом? …он убьет этого Шульдиха. Совсем страх потерял. Может быть, Наги слишком давно не демонстрировал гаду, что способен с ним сделать? Положим, не все нудисты выглядели так уж плохо, но Наги все равно не мог спустить это Шульдиху с рук. Дисциплина, дисциплина и еще раз дисциплина. А то сядет на шею и ноги свесит. Наги решил сперва осмотреть территорию отеля, а потом – окрестности. Во время прогулки можно будет подслушать чьи-нибудь разговоры и узнать, куда тут лучше пойти. К отдыху – Наги отдавал себе в этом отчет – он подходил точно так же, как и к работе. ****************************************************** Шульдих вернулся через два часа, на лице – ухмылка, в руках – пакеты, вокруг витает аромат курицы со специями. - Похоже, ты нашел, что искал, - сказал Кроуфорд. - О, да, - почти промурлыкал Шульдих. – Хочешь взглянуть на это сейчас или после ужина? - Сейчас. Телепат отложил в сторону пакет, из которого доносился запах еды, и залез в другой. Сначала он вытащил пакетик с обычными их аксессуарами – презервативами, смазкой и влажными салфетками. Ничего интересного. Затем настал черед большой коробки. Шульдих вынул ее, поставил на стол, снял крышку – и глазам Кроуфорда предстал ворох рыже-красно-черно-белого меха. Телепат вытащил его из коробки и разгладил на крышке. -… это лисий хвост на анальной пробке, - сказал Кроуфорд. И куплен он Шульдихом для себя, потому что будь у него хвост, он был именно таким, цвета его волос. – На ощупь он такой же мягкий, как и на вид? - Да. Даже еще мягче. Это натуральный мех. Потрогай сам. Кроуфорд провел по хвосту рукой и убедился. Очень мягкий. И крепится к анальной пробке из черного силикона. Кроуфорд в подробностях представил себе, как пробка входит в Шульдиха, и как он выглядит с хвостом. - Я надену его и трахну тебя, - Шульдих ухмыльнулся, - Жалеешь, что захотел увидеть его перед ужином? Да, но не признаваться же в этом, в самом деле. - Ожидание добавляет жизни остроты. - Добавлять в твою жизнь остроты – мое призвание, - оставив пакет с едой на обеденном столе, Шульдих сходил за посудой и столовыми приборами. - Салфетки в пакете. Угощайся! Какое-то время они просто сидели друг напротив друга и ели. Кроуфорд сосредоточился на еде, чтобы не думать о том, что им предстоит. К счастью, курица и овощи были достаточно качественными. - Где ты это взял? - Прочитал в головах у местных, где тут, считается, самая лучшая еда. Похоже, у них неплохой вкус. - Все доказываешь, как полезна телепатия на отдыхе? - Мне не нужно этого доказывать – это так и есть. Но ты можешь продолжать так думать. Если я стану слишком стар и медлителен, чтобы убивать людей, то посвящу себя работе турагента. Ты всегда говоришь, что нужно иметь запасной план. - Только ты не всегда меня слушаешь. - Когда ты говоришь что-то важное или нужное – слушаю. Под конец ужина Кроуфорда на мгновение посетила весьма возбуждающая вспышка предвидения, и сразу после этого он почувствовал, как по его лодыжке скользит голая ступня Шульдиха. Ему стало очень тесно в брюках… А ведь руки у Шульдиха куда более умелые, чем ноги. Ну, есть он уже закончил - это раз, а два – если сделать Шульдиху небольшую уступку, он становится еще более страстным; и чем больше Кроуфорд думал о хвосте, тем больше его… разбирало любопытство. - В спальню. Живо. Шульдих расплылся в ухмылке: - Ты точно этого хочешь? У тебя ведь железная воля и такой самоконтроль… Кроуфорд поднялся с места. - Только железная воля и такой самоконтроль не дают мне завалить тебя прямо здесь. Так что - живо. Ухмылка стала еще шире: - Есть, сэр. Шульдих направился прямиком в спальню. Кроуфорд взял все принадлежности, включая хвост, и последовал за ним. Войдя в комнату, он увидел, что его телепат уже расстегивает – и очень быстро – пуговицы на рубашке, предвосхищая его желания. Кроуфорд оценил уровень взаимодействия – хотелось бы ему, чтобы вся команда работала так же четко и без возражений. Было бы продуктивнее начать раздеваться самому, но Кроуфорд медлил, расстегнув одну ширинку: все остальное заставило бы его оторвать взгляд от Шульдиха. А Шульдих позволил своим брюкам упасть на пол, перешагнул через них, оперся ладонями о комод и расставил ноги, чтобы было лучше видно его зад. - Вставь мне хвост, - бросил он через плечо. Смысл слов доходил до Кроуфорда минуту или две – глядя на оттопыренную задницу Шульдиха, он не хотел ничего, кроме как взять его и отыметь со всей силы. И ему не становилось легче от того, что Шульдих возбуждался тем больше, чем дольше он вот так пожирал глазами этого эксгибициониста. Самый воздух, казалось, загустел от источаемой ими похоти и сладострастного ожидания. - Если что, могу и сам его вставить, - мрачно пробурчал Шульдих. Кроуфорду пришлось взять себя в руки; его самоконтроль справлялся и не с таким. - В этом нет необходимости. Шульдих был в полной готовности; Кроуфорд для начала ввел ему два пальца, достав до простаты, и улыбнулся от того, какой звук телепат издал в ответ. Сосредоточившись на том, чтобы трахать Шульдиха пальцами, Кроуфорд пытался отогнать мысль о своем члене на их месте. Шульдих толкнулся в никуда и с усилием выдохнул: - Хвост… вставь… вставь… Черт, Брэд… Действительно. Он вынул пальцы, и Шульдих издал звук наподобие стона облегчения. Затем Кроуфорд взял пробку и плавно повел ее вперед и вверх; когда она задела простату, занимая нужное место, у Шульдиха сбилось дыхание, и это едва не свело Кроуфорда с ума. Он отступил на шаг, чтобы увидеть всю картину. Зрелище было одновременно и неестественным, и таким, как и должно быть. Вытерев руки, Кроуфорд провел рукой от кончиков волос Шульдиха вниз по горячей коже спины и зада, а потом по всей длине невероятно мягкого хвоста. Ему захотелось узнать… - Ты видишь себя моими глазами? - Да, - жарко выдохнул Шульдих. - Хорошо. - Я чувствую, как мех гладит мои ляжки сзади, - Шульдих качнул бедрами, чтобы вильнуть хвостом. В тот же миг Кроуфорд сам ощутил мягкое касание к чувствительной обнаженной коже, почувствовал, как сжимаются мышцы вокруг заполняющей его изнутри, такой сладкой пробки. Обычно он не поощрял, чтобы Шу транслировал ему телепатически свои впечатления от секса, но сейчас не мог найти повода для жалобы и не хотел закрываться щитом. Все равно ощущения длились очень недолго. Когда они исчезли, Кроуфорд был почти разочарован. Когда Шульдих повернулся к Кроуфорду лицом, его зрачки были расширены настолько, что синие глаза казались почти черными. Пока они целовались, телепат расстегнул рубашку любовника, а тот в это время играл с кончиком пробки и основанием хвоста. Кроуфорда нечасто увлекали поцелуи, даже при самых тесных объятиях. Когда все пуговицы были расстегнуты, Кроуфорда снял рубашку, а за ней – брюки и белье. Он резко вздохнул, когда Шу взял в руку оба их скользких члена и стал тереть друг о друга, одновременно лаская его носом и губами за правым ухом. Это было прекрасно, и Кроуфорд стал с силой толкаться в его руку. - Эй. Стой. Плохая идея, - задыхаясь, проговорил Шульдих. - А по мне так идея великолепная, - Кроуфорд ничего не мог с собой поделать – он тоже задыхался. - Я не хочу кончать, пока не окажусь у тебя внутри, в твоей тесной и горячей заднице. Кроуфорд не мог себе позволить поддаться на такое клише, но его тело отреагировало с готовностью дрессированной собаки – сердце забилось быстрее, бедра задвигались. К счастью, ему удалось не издать ни звука от разочарования, когда Шульдих выпустил его член. - Ты об этом не пожалеешь, - промурлыкал Шульдих и начал целовать, вылизывать и посасывать шею Кроуфорда, постепенно спускаясь вниз. Руками он держал пророка за задницу. Кроуфорда внезапно посетило видение: Шульдих стоит на полу на коленях и сосет его член, голова ходит туда и сюда под вцепившимися в нее пальцами Кроуфорда, взгляд полуприкрытых глаз направлен вверх сквозь ресницы, спина и зад образуют великолепную линию, переходящую в лисий хвост, а бледные синяки и дорожки царапин на коже каким-то образом заставляют Шу выглядеть еще эротичнее. Кроуфорд чуть не кончил от одного этого зрелища. - С тобой все в порядке? – произнес ему куда-то в живот Шульдих, вынув для этого язык из его пупка. Этот язык находился так мучительно близко к месту, где Кроуфорд хотел бы, чтобы он был… - …Да. Иногда видения накатывали неожиданно, вызывая напряжение всего организма, а затем слабость, но это последнее пришло очень плавно и ненавязчиво, почти как посекундное прозрение ближайшего будущего – та вещь, благодаря которой он все время выставлял идиотом сражавшегося с ним Аю. - Не знаю, плохой это знак или хороший, что у тебя встал еще больше. Знаю только, что он стукнул меня по подбородку. - Постараюсь не забить тебя до смерти своим огромным железобетонным членом. Живот защекотал фыркающий смешок Шульдиха: - Правильно. Так тебе не придется объяснять команде причину моей смерти. - Вряд ли кто-то из них удивится. Разве что Наги станет противно, - но даже мысль о Наги не уменьшила его желание. Он запустил руки в длинные мягкие волосы Шу и начал гладить, время от времени массируя кожу его головы и улыбаясь мурлыкающим звукам удовольствия, которые издавал телепат. Главное – не забыться и не дернуть за них, потому что на это Шульдих реагирует очень быстро и очень жестоко, а провести несколько часов, обложив пах льдом, ему не улыбалось. Шульдих лизнул яйца Кроуфорда и прижался к ним губами перед тем, как начать лизать и дразняще посасывать головку. За эти годы Кроуфорду довелось простить своему телепату множество вещей только за то, как хорош он был в оральном сексе. Печально, но факт. А что еще хуже, Шульдих быстро просек это и начал использовать в своих целях. Но Кроуфорд всегда заставлял его вставать на колени и демонстрировать всю возможную покорность, а если был особенно разозлен, то старался не кончать как можно дольше, чтобы Шульдих приложил все усилия, доводя его до оргазма. Если телепат потом жаловался на ноющую челюсть, Кроуфорд отвечал, что нужно было думать об этом прежде, чем сделать то-то и то-то. Просто удивительно, как они после всего этого смогли начать заниматься сексом ради секса, а не ради какой-то цели. Шульдих, должно быть, заметил, что Кроуфорд отвлекся, потому что он сделал губами и языком что-то такое, от чего пророк моментально вернулся в реальность и даже был вынужден прислониться к стене, чтобы удержаться на ногах. Телепат буквально высасывал его разум. Взглянув вниз, Кроуфорд ощутил дежавю от видения, обретшего плоть, но предвидение не давало представления ни о непристойных звуках, которые издавал Шульдих, ни о густом запахе их обоюдного возбуждения. В нем не было отчетливого ощущения горячего влажного рта Шу и прикосновений его языка к члену, как не было и шуршания длинных шелковистых волос под пальцами. Видение не позволило разглядеть припухшие губы, которые скользили вверх и вниз вдоль всего члена… Черт, он чувствовал приближение оргазма. Оральное мастерство Шульдиха так захватило Кроуфорда, что поначалу он даже не заметил смазанных любрикантом пальцев телепата у себя в промежности – но не мог не обратить на них внимание тогда, когда они обвели его вход, проникли внутрь и принялись двигаться. Он кончил с такой силой, что в глазах заплясали искры, а когда зрение вновь обрело четкость, понял, что его тело все еще двигается в ритме растягивающих его изнутри пальцев. Шульдих с самодовольным видом облизывал губы. - Теперь твоя задница – моя, - произнес он слегка охрипшим голосом. Кроуфорд с трудом ворочал мыслями. - Ты… возьмешь меня вот так, у стены? Или на кровати? - Думаю, на кровати. По счастью, она была недалеко, а Шу вытащил пальцы, чтобы не отвлекать его. С шальным и решительным видом Шу толкнул Кроуфорда спиной на постель и настойчивыми, но нежными прикосновениями развел его ноги. Тяжело дыша в ожидании, Кроуфорд вдруг обнаружил, что простыни и подушка под ним не обладают привычной жесткостью нового белья и издают слабый запах лимона – словно в чьем-нибудь доме, а не в гостинице. Он вздрогнул, когда Шульдих легким касанием пальцев обвел его вход и потерся об него ничем иным, как увлажненной головкой члена. - Ты готов? – широко ухмыльнулся Шульдих. Тысячу раз да. - Возьми меня. Шульдих начал с небольших толчков, своей медлительностью заставивших Кроуфорда сходить с ума от разочарования. Он чувствовал, с каким усилием двигается в его теле член Шульдиха, постепенно заполняя его целиком, обжигая болью и удовольствием. Кроуфорд не привык к таким вторжениям. - Я хочу еще, - сказал он. Лицо Шульдиха превратилось в одну сплошную ухмылку: - Глубже, сильнее, быстрее? - Да. Шульдих начал толкаться глубже, но не быстрее и не сильнее. Он словно бы плавно покачивался на Кроуфорде, время от времени задевая яйцами его промежность. Издевался, доводя до исступления. Кроуфорд начал двигаться вверх и вниз, чтобы навязать Шульдиху нужный темп. - Вижу, ты действительно хочешь, Брэд, раз готов сам поработать. Наконец Шульдих начал двигаться быстрее и жестче. Кровать ритмично заскрипела. Шульдих то и дело задевал нужную точку внутри Кроуфорда, и это было так возбуждающе и так прекрасно. И почему он не практиковал это почаще? Кроуфорд ухватил Шульдиха за плечи и подтянул к себе так, чтобы можно было слиться в лихорадочной дуэли языков и потереться членом о тело Шульдиха, получив тем самым еще большее удовольствие. Кроуфорду казалось, что его телепат что-то шепчет ему в губы, а то и по их мысленной связи, излучая удовольствие, повторяя, какой он тесный, какой он классный… Редкое чувство: Шульдих сосредоточен исключительно на нем, сливается с его телом, а не проецирует чье-то еще возбуждение… Внезапное видение показало Кроуфорду трахающего его Шульдиха с другого ракурса. Он видел, как двигается сильное и гибкое тело телепата, когда он входит и выходит из него, как в такт толчкам восхитительно непристойным образом колышется хвост. Иной угол обзора подсказал Кроуфорду, что еще можно сделать. Думать и координировать движения было куда труднее, чем обычно, но Кроуфорд сообразил-таки, что может придать Шульдиху нужное положение с помощью своих ног. Пошарив, он отыскал хвост Шу, ухватился за плоское основание пробки и резко дернул, трахая ею телепата. Шульдих вскрикнул и начал забивать ему сильнее. Ощущения затапливали с головой, и все равно их не хватало, он был уже близко, но еще не совсем… Когда Кроуфорд провернул пробку, всаживая ее в Шульдиха, тот вцепился зубами ему в плечо, и он кончил фонтаном, чувствуя, как сжимается, а потом расслабляется его тело, и как Шу кончает вслед за ним. Он потерял счет времени и пришел в себя, только когда Шульдих заерзал на нем. - Выпустил бы ты меня. Я могу и с боем вырваться, но сейчас не хочется, - впрочем, Шульдих ухмылялся, говоря это. Кроуфорд осознал, что все еще удерживает руки и ноги Шульдиха, и отпустил его. Даже сквозь сонное оцепенение он чувствовал, как аккуратно телепат выпутался из его объятий и вытер их обоих салфетками. Проваливаясь в сон, он успел почувствовать, как Шульдих снимает с него очки и устраивается рядом. Хвост он, судя по всему, так и не вынул.