(Не) в этой жизни

Минсок берёт ноутбук из машины и входит обратно в здание, игнорируя смеющегося над ним Ёля. Альфа снова поднимается на лифте на пятнадцатый этаж, выходит и замирает. Показалось? Это же не сон, да? Либо у Минсока сейчас галлюцинации, либо он, правда, сейчас, как и тогда, несколько веков назад, видит его сердито смотрящего на господина. Это же Чон… Нет! Даже в мыслях не стоит произносить это имя! Но как? Как такое может произойти?  — Придурок, — омега даёт Бёну пощечину, отчего он на мгновение каменеет, а сам Ким руками закрывает рот в шоке. Этот запах, эти глаза, этот взгляд… Минсок просто не может ошибиться, это же он. Но, о боги, как такое возможно?  — Эх, эх-эх, эх-эх, — Бэкхён цокает языком и переводит взгляд на омегу, стоящего перед ним. — В наши дни доброта не ценится, да? — беззлобно хмыкает он, на что омега возмущенно приподнимает брови.  — Да ты, ты… — он тычет указательным пальцем в грудь Бёна, прерывисто дыша. — Я просил помочь, а не воспользоваться. Извращенец!  — Ха, — Бён фыркает и кривит губы. — Только не говори, что не понравилось, малявка.  — Извращенец!  — Малявка!  — Извращенец!  — Маляв… — договорить альфе не дали. Омега ударил коленом между ног господина, отчего у последнего перехватило дыхание, а глаза закатились. — Ты сейчас у меня получишь, малявка, — сквозь сжатые зубы процедил он. Альфа стопроцентно набросился бы на бесстрашного парня, что решил испытать свою судьбу, но Минсок благодаря своей мгновенной реакции остановил его и заблокировал путь к омеге.  — Пусти меня! Пусти, я ему покажу, какой я извращенец! Омега ядовито улыбнулся себе под нос, высунул язык и, показав Бёну средний палец, ушёл.  — Нет, ну ты видел это? Минсок, ты видел это? Извращенец? Я?! Пусти, и я покажу ему, каким может быть извращенец. Отпусти!  — Мой господин! — смело закричал на него Ким, переборов все своё любопытство и желание броситься за омегой. — Мы опаздываем на встречу, пожалуйста, закройте на это глаза. Обычный подросток со своими взбесившимися гормонами.  — Но ты видел его наглую рожу, нет, ты видел?  — Мой господин, — Минсоку самому было сложно сформулировать предложение, но вечно холоднокровный и здравомыслящий Ким и на сей раз не потерял голову и не уступил эмоциям. Всё же среди них троих Минсок всегда был самым умным и взрослым. И если Чанёль был ответственным за безопасность Бёна и владел невероятной силой, то Минсок был мозгом, советником, старшим братом. Минсок был тем, кто без единого сомнения порвал все связи с прошлым и сделал уверенный первый шаг в туманное будущее. — Пожалуйста, — Бэк хотел ещё поспорить, но видя серьёзный взгляд Кима, только поджал губы и высвободил свои руки от захвата.  — Айщ! — вздохнул он и начал гладить ноющую щеку рукой. — Покраснела? — спросил, указывая на неё.  — Нормально, так хотя бы на человека похож. Пойдём.  — Минсок... Увы нытье Бэка не помогло. Ему пришлось проследовать за Минсоком до широкого зала собраний, а затем и войти, сталкиваясь с кучей людей в костюмах, сидящих за длинным овальным столом.  — Рад встрече с вами, господин Бён. Я Ким Хёнсик, вы, наверное, многое слышали обо мне, — улыбается взрослый альфа с волосами, покрашенными в чёрный, чтобы скрыть седину.  — Я тоже рад, мистер Ким, — Бэк скромно кивает головой даже не поклонившись, потому что ни перед кем не кланяется. Избалованный. Привычка такая, и меняться он не собирается.  — Садитесь, пожалуйста, — рукой указывает на удобные офисные кресла, и, после того, как они устраиваются в них, продолжает:  — О, простите. Не представил вас. Это Чунмён, мой старший сын. Будущий президент нашей компании и гордость семейства Ким, — альфа указывает на стоящего рядом с собой невысокого блондина, и Минсок перестаёт дышать. Это розыгрыш? Сперва Чон… Сперва он, а теперь и Сухо? Что это всё значит? Голова сейчас взорвётся, это же они, ведь люди не могут быть так похожи, да? Тогда, может, и Чонин здесь? Сердце начало стучать, как сумасшедшее, а тело покрылось мурашками. Что происходит?  — Приятно познакомиться, — лукаво улыбнулся Чунмён, прямо смотря на Бэка.  — Мне тоже, — альфа одарил его ответной улыбкой, отчего омега мило покраснел, а губы президента растянулись в довольной ухмылке.  — Мне кажется, мы найдём общий язык, — начал он. — Как себя чувствует Ваш отец?  — Старым, — Бэкхён пожимает плечами, чтобы спустя секунду получить удар локтем под ребра от Минсока.  — Ах-ах-ах, Вы мне уже нравитесь. Приглашаю Вас к нам на семейный ужин в пятницу вечером. Президент всё время улыбается, Бэкхён шутит и обсуждает детали нового контракта между их компаниями, который должен укрепиться браком Бэкхёна и Чунмёна. Это уже хорошо, Бэкхён ведь совсем неглупый. Минсок наперед знает, на что способен его господин. Но ему не даёт покоя внешность Чунмёна. Это нереально, правда. Это что-то необъяснимое. Да, может, спустя тысячу лет родились парни, похожие на них, но в одном месте и в одно время? Чонин… В своих раздумьях Ким не замечает, как собрание заканчивается и все присутствующие начинают расходиться.  — Минсок? — Бэкхён взволнованно смотрит на своего помощника, потому что Ким впервые ведёт себя так отстраненно. Он ни слова не проронил на протяжении всей встречи, только смерял Чунмёна хмурым взглядом.  — А, что? — альфа поднимает взгляд на Бёна и только замечает, что они остались одни во всём зале. — Как он Вам?  — Ну, красивый омега, — игриво отвечает Бэкхён. — А что?  — Нет, ничего… Нам нужно быстро закончить всё и разобраться с этими бессовестными зверьми. Ваш возраст мы не сможем долго скрывать, они рано или поздно поймут, что Вы не стареете.  — Знаю, думаешь, я не устал всё время менять год рождения в паспортах? — фыркает Бён. — Пойдём. Они медленными шагами выходят из зала, опускаются на первый этаж и шагают к выходу из здания, когда Минсок резко останавливается и поворачивается к Бэку спиной.  — Вы с Чанёлем идите, мне нужно кое-что уточнить, — выдает он, вызывая у альфы любопытство. Хотя Бэкхён и не спорит, Минсок всегда весь такой загадочный и странный, окутанный тайной, что такое поведение стало для него обычным. Это же Минсок, Ким Минсок — самый мудрый из нечисти во всей вселенной, и именно ему выпал шанс стоять рядом с Бён Бэкхёном. Или наоборот, не важно.  — Ладно, — привычно отвечает Бён и присоединяется к Ёлю. Ким же стоит перед дверями, пока машина не исчезает из виду, и только тогда подходит к работникам на ресепшене. Он должен был уточнить все детали до встречи с Кимами, но их личная жизнь слишком скрытая, поэтому в своих поисках Мин даже не смог добыть фотографию Чунмёна.  — Простите, где я могу найти сына мистера Ким Хёнсика? — спрашивает он у миловидной омеги.  — А которого именно? — мило хлопает своими глазками омега, Минсок теряется.  — Эм, а сколько их?  — Ну, господин Ким Чунмён уже покинул компанию. Чена мы не видели, а господин Ким Кай ещё здесь.  — Кай? — сердце Минсока пропускает удар. Значит, их трое. Снова. — Могу ли я увидеть его?  — Проходите вперед по холлу до конца и поднимитесь на второй этаж. Вторая дверь слева.  — Спасибо, — благодарит альфа и направляется на второй этаж. Она не спросила, почему Минсок хочет увидеться с Кимами, и без каких-либо подозрений проинформировала его о них, ведь то, что его впустили в компанию, означает, что он особенная персона. Мин впервые за очень долгое время нерешительно поднимается вверх по лестнице на второй этаж, откуда доносится громкая музыка. Шаг вперёд, ещё один и ещё… Альфа замирает у приоткрытой двери и завороженно заглядывает внутрь. Высокий стройный омега с умопомрачительным запахом непринужденно двигается в такт музыки, танцует легко, уверенно, дерзко и вызывающе. И выглядит он сногсшибательно в простой майке-алкоголичке и в узких синих джинсах. А когда он поворачивается в сторону огромного зеркала, и Мин ловит его томный взгляд в отражении, то перестаёт дышать. Чонин, его Чонин… Если зрение и обоняние, и даже разум могут ошибиться, то сердце ведь нет, да? К горлу подступает ком, и с уст срывается отчаянный всхлип. Тело отказывается двигаться, и Минсок с характерной ему силой воли побеждает в себе желание подойти ближе и крепко-крепко обнять. И даже тогда, когда с глаз без разрешения падают кристально-чистые и совсем нехарактерные для Минсока слёзы, он остается стоять перед дверью, стискивать рукава своей рубашки и до боли кусать губы.  — Простите, я должен был закрыть дверь, — говорит подошедший к нему омега, и весь мир Минсока переворачивается вверх дном. Он здесь, на расстоянии вытянутой руки, стоит только сделать шаг, и он снова окажется в его объятиях. Но вместо этого он стоит, просто стоит и молчит, смотря как это смуглое чудо странно оценивает его взглядом, а потом просто поджимает губы и закрывает дверь, оставляя оказавшегося в воспоминаниях растерянного Минсока одного. В тот вечер Ким отказывается что-либо рассказывать Бёну и молча закрывается в своей комнате. Он всегда был странным типом, так что Бэк не обращает на это особого внимания. Сейчас больше всего волнуют найденные на западе омежьи тела. Это уже переходит все границы. Больше тысячи лет они молчали, а за последние годы совершили так много преступлений, что полностью восполнили своё отсутствие. Это всё приманка, их цель — выманить Бэкхёна, но для чего именно — загадка даже для самого Бэка. Немного непонятно, почему именно он? Впервые, когда проснулся как живой мертвец, он обнаружил рядом с собой Минсока и Чана, которые представились как его слуги. А сам Бён, кажется был просто богатым торговцем, который ударился головой о что-то и потерял память. Хотя он и жил в Корё и видел её падение, пережил много войн и прошёл через эпоху Чосона, хотя у него узкие глаза и кровь чистого корейца, Бэкхён всё равно не может понять отчаянные попытки Минсока заставить его взять на себя это бремя, бремя защищать этот народ от сосущих кровь демонов и возглавить это противостояние между ними. У Бэкхёна есть чувство ответственности, он испытывает что-то похожее на обязанность, что-то, что наряду со словами Минсока заставляет его всё-таки взяться за это. Бён прекрасно понимает, что только он может поставить точку злодеяниям этой нечисти. Такие, как он, существуют везде. И если они захватят власть, то Корее настанет конец. Это не только их проблема, потому что в этом случае официально начнется третья мировая война. А вампиров убить не так легко. Никакое оружие их не берет, поэтому нужно применять древние методы, а для этого необходимо сначала всех переловить. Вампиры очень быстрые, да и со слухом у них всё прекрасно. А если учесть ещё то, что они заразные и могут одним укусом пополнить свои ряды новоиспеченными вампирами, тогда всё становится гораздо сложнее. Брак с Чунмёном поможет ему стать самым влиятельным человеком Южной Кореи, и тогда у него будет власть, влияние и доступ к темным тайнам. Можно использовать полицию и их данные и уничтожить этих демонов раз и навсегда, и что самое главное — сделать это бесшумно, чтобы не потревожить народ и не раскрыть свою сущность. — Ты уверен, что это нормальное место? — спрашивает Чанёля Минсок, когда они втроем по прихоти Бэкхёна посещают один из ночных клубов Сеула. Здесь непривычно спокойно в девять часов вечера, хотя людей много.  — Конечно! Чиминни посоветовал, он знает толк в клубах, пойдём, — уверяет его высокий альфа и, игнорируя недовольство Кима, шагает вперёд к барной стойке.  — Что за финтифлюшки? — поморщился Бён, садясь на высокий стул.  — Шеф, это нормальные браслеты для входа в клуб. Виски, — говорит бармену, и силой заставляет Минсока расслабиться и сесть рядом с ними. — Почему сегодня так спокойно?  — Шоу ещё не началось, — усмехается бармен, выполняя заказ. — Где-то через пятнадцать минут увидите. Бэкхён молчит и делает глоток. Ну и ладно. Чем спокойнее, тем лучше. И цыпочку можно подцепить на ночь. Через несколько минут танцпол начал заполняться, на сцену подняли микрофонную стойку, синтезатор и ударную установку. Альфа не обратил на это внимание, только потребовал добавку, когда в клубе в миг стало темно и послышались гитарные рифы.  — Вы готовы? — низким грудным голосом прямо в микрофон, и сотни мурашек по телу. В толпе начался шум. — Тогда поехали! — Бён вздрогнул и подавился алкоголем, когда начала играть громкая музыка и тот же голос начал петь. Рок, серьезно, рок. И постойте-ка. Запах киви, запах крови… Бэкхён медленно повернул голову в сторону сцены.  — Малявка? — сказал он, отчего Минсок и Чанёль тоже посмотрели на группу, стоящую на сцене.  — О боже мой! — воскликнул Пак и лицо Мина вытянулось в страхе. — Это же Чон… — глаза Кима в мгновение стали красными, что было предупреждением. Он поспешно закрыл рот Ёля ладонью.  — Кто? Ч… Ч-кто? — Бэкхён прищурил глаза и посмотрел на своих друзей, которые вели себя подозрительно.  — Хм, Чен, мой господин. Его зовут Чен. Может, уйдём отсюда? — не хватало ещё, чтобы Бэкхён заинтересовался этим омегой. Зрительная память — та ещё штука.  — Нет, как раз это мне и надо, — гадко ухмыльнулся Бён, смотря на омегу в кожаных штанах и в футболке Rolling Stones.  — Но, господин…  — Минсок, пожалуйста, прекрати общаться со мной как с ребёнком, и дай мне насладиться шоу. Спорить было бессмысленно. Бэкхён внимательно смотрел на сцену, впитывая в себя каждую деталь, связанную с омегой. Минсок нервно кусал губы, а Чанёль тупо пялился то на своих друзей, то на парня на сцене, не совсем понимая, что вообще здесь происходит. Если говорить честно, то омега и правда заинтриговал Бэкхёна. На самом деле Бён никого в жизни силой не затаскивал в постель. Всё всегда было по обоюдному желанию, и сам Бэк всегда добивался того, кого хотел. Поэтому было немного странно получить отказ от обычного омеги, даже после того как он его поцеловал. Этот омега должен был дрожать и требовать продолжения, а не бить. Даже Ким Чунмён глазами пожирал его тогда, в компании. И кем себя возомнил этот мелкий, чтобы так вести себя с ним. Ничего, Бэкхён ещё заставит его пожалеть. Хотя признаться честно, его кровь так и манит альфу. Вкусный, очень вкусный. И чистый… Таких людей называют аристократами. Бэкхён мало встречал чистокровных, разве что во времена Чосона. Он встаёт с места и идёт ближе к сцене, игнорируя просьбу Мина остаться. Иногда очень сильно раздражает его чрезвычайная забота. Бэкхён очень сильно любит его, но ему тоже нужна свобода.  — И это ты называешь музыкой? — с усмешкой спрашивает он у омеги, спускающегося со сцены по ступенькам, ведущим прямо на танцпол. Чен вздрагивает и оборачивается. Выражение его лица в течении нескольких секунд меняется с испуганного до недовольного.  — Не твоё дело, — уверенно отвечает он, оборачиваясь, и делает шаг вперёд, когда пальцы Бэка хватают его за майку и останавливают.  — Ну серьёзно. У меня отвалились уши, как такое можно слушать? Омега поджимает губы, но продолжает свой путь к барной стойке, заказывая для себя водку.  — Я не обязан перед тобой отчитываться, — он смотрит прямо, а на губах Бэка расплывается улыбка.  — Я спас твою шкуру, а ты ударил меня. Вроде нелогично, да?  — Потому что ты — извращенец. Не нужно было меня целовать, — он допивает свой второй стакан, а Бёну кажется, что сейчас потеряет контроль над собой. Слишком аппетитный. Слишком близко, клыки чешутся.  — Да ладно. Только честно, тебе ведь понравилось? — Бэкхён не может не улыбаться, когда видит покрасневшие щеки омеги. От его смущенного состояния он получает какое-то необъяснимое удовольствие. Но это длится недолго, потому что Чен хмурит брови и фыркает.  — Извращенец заплатит за меня, — говорит он бармену и подходит очень близко к Бэкхёну. Так близко, что у Бёна перехватывает дыхание. — Ты слишком высокого о себе мнения, извращенец, — шепчет и, отстранившись, идёт куда-то вглубь клуба. Бэкхён качает головой и улыбается. Ему определенно нравится этот омега. Когда Хёнсик пригласил его на ужин, стало ясно, что Бэк ему понравился. В доме у Кимов Бэкхён старается вести себя прилично. Дом у них огромный и роскошный. Папа Чунмёна приятный омега средних лет, и, если не брать в расчет, что ему придется жениться на Чунмёне, то с уверенностью можно сказать, что обстановка в этом доме ему нравится. Правда, у всей их семейки есть свойственная богатым людям высокомерность, но Бэкхён тоже знает своё место и свой вес. Поэтому сложностей почти не возникает. Хёнсик знакомит его и со своим младшим сыном. Его зовут Кай, он приятный малый, но закрытый очень. И серьёзный, Бэкхён сомневается, что он вообще умеет смеяться. Между прочим, его провожает Минсок, что как-то отстраненно стоит за Бэком. Это всё-таки семейный ужин, и за стол садятся только члены, или будущие члены семьи. Чунмён красивый омега, Бэкхён не жалуется. Ещё нужно обсудить детали свадьбы, потому что она несомненно состоится. Им, наверное, придётся жить вместе. Не беда, это ещё ничего не означает. Чунмён умный парень, он поймет, что их брак будет иметь только официальный характер. Через час, когда официанты подают десерт, в дверь звонят, и все оборачиваются в сторону входа в широкую гостиную.  — Не понимаю, почему они так часто меняют пароль, — слышит ворчание и чувствует запах киви Бэкхён. Неужели? — Я зашёл на десять минут, мне только нужно взять свои вещи, — говорит вошедший одной из горничных, которая открыла дверь, он бесцеремонно врывается в гостиную, по пути снимая свои кроссовки. Малявка замирает, когда вместо пустой гостиной обнаруживает полный стол и гостей. Он встречается взглядом с Бэкхёном, а потом вопросительно смотрит на главу семейства.  — Ах, неловко получилось, — наигранно смеётся Хёнсик. — Проходи, Чен-а, присаживайся. Он мой второй сын, Бэкхен-ши, Ким Чен, — представляет он омегу, а Бэкхён удивляется, но всё равно выдаёт из себя улыбку и протягивает свою руку для пожатия. — А это Бэкхён, Бён Бэкхён. Наш новый партнёр по бизнесу и будущий жених нашего Чунмёна. Могу я называть тебя так? — обращается он к Бёну, который не может оторвать изучающий взгляд от Чена. А последний вопросительно приподнимает брови и открывает рот, громко и чётко проговаривая только одно слово:  — Извращенец?