(Не) в этой жизни

— Cмотри, чтобы Минсок не пошел за мной, ладно?  — Но, ваше высочество, вы же знаете, что это почти невозможно! Он всегда рядом с вами.  — Вот и я об этом, Ёль! — Ван повернулся к нему лицом и посмотрел на него с просьбой в маленьких темных глазах. — Он всегда рядом со мной, и это не даёт мне свободу действий! Я просто хочу спокойно провести своё время, не заботясь о том, что за это меня могут наказать.  — Вы уверены, что с вами всё будет в порядке? — обеспокоенно спросил Пак, наблюдая, как его величество, закончив с одеждой, поправляет свои длинные волосы.  — Конечно. Я же не слабак, ты-то знаешь, — Ван игриво подмигнул охраннику и, взяв свой меч, покинул покои. Путь до конюшни прошел спокойно, Ван Ын осторожно седлает Тана и старается тихо, чтобы не привлечь внимание, уехать из дворца. Солнце уже наполовину скрылось за высокими горами, но яркие отблески заката отражались в глазах воодушевленного Ына. Сегодня он снова увидит его, и это очень волнующе. Целых несколько часов в компании дерзкого маленького миленького омежки, с которым ему даже не придётся быть принцем. Ван Ын думал, что приедет раньше парнишки, но каково же его было удивление, когда он увидел в толпе рабочих людей стоящую тонкую фигуру.  — А ты рано, — говорит, приближаясь к нему. Чондэ вздрагивает и оборачивается. Он всё в той же одежде, как и несколько дней назад.  — Ты тоже, — спокойно отвечает, взглядом оценивая Вана с ног до головы. — Начнём!  — Ты меч-то с собой принёс? — Ван Ын прищуривается, прекрасно зная ответ.  — А-а-а-а-а… нет, — он виновато опускает голову и дует губы, как маленький ребёнок. Ван предугадал это, поэтому он только наигранно возмущается и достает меч из ножен.  — На, возьми. Всё приходится делать самому. Пошли, — и, не дожидаясь ответа, берёт поводья Тана и идёт вперёд. Но когда не слышит шаги и не чувствует запах Чондэ, оборачивается, чтобы увидеть как омега с большим усилием тащит за собой холодное оружие. — Только не говори, что ты никогда не брал его в руки? — Ким поджимает губы, не решаясь смотреть в глаза Вана. — Серьёзно? Во что я ввязался, эх! — он отбирает меч из рук Чондэ и идет на юг - в сторону ближайшей реки. — И не корчи такую гримасу за моей спиной, я всё вижу, — он улыбается себе под нос, потому что вся эта ситуация кажется ему забавной и милой одновременно. Вот так Чондэ обнаруживает себя, несущим тяжелые ведра с водой от реки до дома одной из аджумм. Ван Ын говорит, что это поможет ему укрепить руки, а сам стоит в стороне, жует яблоко и смеётся над вспотевшим парнем. Это ещё не всё: он заставляет его бесплатно помогать дедушке-омеге обслуживать уличные столики, где в эти часы полно народа и стоит постоянный гул. Это якобы поможет ему быть ловким и находчивым. И уже после этого, в конце дня, когда улицы начинают пустеть и только свет луны освещает широкое зелёное пространство возле реки, Ван Ын соглашается научить его пользоваться мечом.  — Держи вот так, прямо, — показывает альфа, сам держа свой меч. Где-то рядом, наверное, уже спит Тан, а они только начинают и начинают с самого простого: как правильно держать меч. — Да нет же, не так, — ворчит Ын, когда Чондэ с трудом поднимает оружие, но не может удержать его в одной руке.  — Он тяжелый, не получается! — увы, то, что у Чондэ получается прекрасно - только ныть и жаловаться.  — Почему с тобой так трудно, — выдает он, пытаясь сохранять спокойствие и не сорваться на колкость, потому что если не можешь, то не стоит и начинать. В конце концов, он омега, и ему не обязательно владеть мечом. — Стой смирно, — приказывает и делает уверенные шаги в сторону омеги, встаёт сзади и кладёт руки на предплечья Кима.  — Ч-что ты делаешь?  — Помогаю, — отвечает принц, грудью чувствуя, как дрожит омега. Последний отрывисто дышит и громко сглатывает, а Ын победно улыбается, потому что это именно его присутствие заставило Чондэ так нервничать. Запах Кима в меру резкий и сладкий, его хочется бесконечно долго вдыхать, прижиматься теснее, сгрести в охапку и задушить в объятьях. А ещё поцеловать: сперва нежно и мягко, потому что Ким этого заслуживает, а потом до потери воздуха, так, чтобы страстно, властно, грубо и собственнически, до мелких ранок и опухших губ. От этих мыслей Ван Ын густо краснеет, потому что взгляд так и срывается на розоватые губы Чондэ, уголки которых смотрят вверх, отчего создается впечатление, что он всегда улыбается. И когда он успел так много заметить в Чондэ? Принц качает головой, пытаясь победить себя и игнорировать соблазн. — У тебя рабочая рука ведь правая, да? Так держи правой рукой, прямо, в боевом положении, — он опускает свою ладонь поверх омежьей и несильно сжимает, направляя вверх и помогая держать ровно. От этих невесомых прикосновений тело Чондэ покрывается мурашками, а дышать он и вовсе забывает. Не помогает и шумное дыхание Ван Ына сзади, - всё это в новинку и так смущающе.  — Кажется, получается, учитель Минсок, — дрожащим голосом произносит омега, и чужое имя заставляет принца рухнуть с небес на землю.  — А? А, да, Минсок, конечно, — он отстраняется и пытается ускользнуть от зрительного контакта, потому что смотреть в глаза омеги будет слишком. — Слушай меня внимательно, — собирает всю волю в кулак и поднимает взгляд на Кима. Да что же с ним не так? Омег он в своей жизни видал немало, для этого и есть дома кисэн. И во дворце их много, и они более красивые, утонченные и ухоженные. У них у всех длинные и блестящие чёрные волосы, а не как у Чондэ: каштановые волосы до затылка, прямой пробор и непослушные пряди, падающие с обеих сторон на глаза. Он выглядит дерзко, но от этого не менее очаровательно и привлекательно. — Так, да, о чём я говорил? Ах, да. Послушай, — Чондэ придвинулся к нему, широко распахнув глаза и стараясь уловить каждое его слово, как один из тех любопытных учеников. Это преступление, потому что когда он поджимает губы и часто-часто моргает, тени от длинных густых ресниц падают на острые скулы, и он, правда, кажется просто неземным под серебряным светом луны. — В бою важно не только зрение, ты должен уловить и предугадать каждое движение соперника только слыша его шаги. Следи за его ногами и руками, чувствуй его и думай как он, тогда из тебя получится отличный воин.  — Всё так сложно, — заныл омега. — Я думал будет легче, а тут слушай, смотри, чувствуй… Мне делать вот так? — он резко приподнял меч, чтобы показать Ван Ыну что-то, о чём думал только он, но потерял равновесие и с громким визгом упал спиной на землю. А желающий помочь ему принц споткнулся о ноги омеги и свалился прямо на него.  — Моя спина... Ты такой тяжелый, — начал жаловаться Ким и уперся руками в плечи альфы. Не ожидающий такого развития событий принц медленно приподнял голову - лицо Чондэ оказалось непозволительно близко к собственному. Он замер и начал рассматривать черты лица Кима.  — Эй, на что ты так смотришь? — обиженно буркнул Дэ, щеки которого начали пылать от пристального взгляда альфы.  — У тебя так много родинок…  — Они у всех есть.  — Не-ет. Посмотри, если провести линию от этой до этой родинки, — завороженно говорит Ван, водя пальцем от родинки под ухом до родинки у брови, — от этой до этой, — ведёт подушечкой указательного пальца от родинки у брови до родинки на носу, — и от этой обратно к первой, то получится треугольник! Не зная, как на это ответить, Чондэ просто столкнул альфу с себя, поспешно вскочив на ноги.  — Уже поздно, я пойду, — тихо промямлил он и, не ожидая ответа, развернулся на ватных ногах и ушёл.  — Эй, я провожу тебя, эй! — увы крики Ван Ына не дошли до Чондэ. Он, как всегда, исчез из виду прежде, чем принц успел прийти в себя. А они так и не договорились о месте следующей встречи. А она ведь будет, да? Во дворце уже у самых покоев его встретил обеспокоенный Минсок.  — Ваше высочество, где вы были?  — Гулял, Минсок, гулял, — спокойно ответил ему принц. — Подготовь для меня ванну, пожалуйста, я так устал.  — Вы же были с ним, да? — Ким заглянул принцу в глаза в поисках правды. — Я же просил не связываться с этим омегой, ваше высочество, я же…  — Минсок, прекрати! — строго прервал его Ван. — Я не понимаю, почему ты себя так ведешь. Он — обычный омега, с которым мне хорошо, прими это, ладно?  — Но…  — Минсок!  — Ладно.  — А вот это уже Минсок, которого я знаю, — улыбнулся во все зубы Ван Ын и обнял своего помощника. — Кстати, у меня есть для тебя одно дело, — Ким вопросительно приподнял брови. — Мне нужно, чтобы ты отдал одно письмо в поместье Кимов от своего имени. Это для Чондэ. Ван Ын улыбался так ярко, что Минсок решил больше не спорить с ним. Его глаза сияют, и, кажется, Минсок видит в них что-то большее, чем просто заинтересованность в этом парнишке. Всё-таки омега из почтенной семьи, и можно даже закрыть глаза на его неуклюжесть, если Ван Ыну он нравится. Поэтому он решает не портить настроение принцу, скрывая новости о резком ухудшении состояния его величества. На следующий день Минсок всё же посещает поместье Кимов с письмом от принца. Он показывает охранникам свой знак придворной слуги, и те впускают его внутрь. Гуляя по окрестностям в поисках слуг, которые могли бы передать письмо господину, альфа замечает очень красивого юношу, сидящего во дворе и поющего песню. Минсок сразу же узнает в нём Чонина, Ким Чонина. Такого нежного, хрупкого и чувствительного парня, с самым гибким телом и хорошими манерами, с самой лучезарной улыбкой на земле. Чонин замечает его не сразу, и это дает Минсоку возможность наблюдать за ним чуть дольше. А когда омега его всё-таки видит, не пытается отвести взгляд, смотрит прямо, встает и шагает навстречу альфе.  — Здравствуйте, мой господин, — он вежливо кланяется, напряженно кусая губы и стискивая рукава халата.  — Ким Минсок, я прав? — альфа кивает. — Что ты здесь делаешь? Мин протягивает ему письмо, не решаясь поднять взгляд.  — Это письмо для господина Ким Чондэ, пожалуйста, передайте это ему. Чонин с минуту смотрит на него с подозрением, а потом растягивает губы в ослепительной улыбке, заставляя сердце Минсока биться чаще.  — Конечно. Омега смотрит на него нежно, и, кажется, догадывается о чувствах Мина, и от этого альфа ещё больше напрягается и спешно поклонившись, направляется к выходу. Минсок всегда ругал себя за трусость и нерешительность. Но он хорошо знает своё место: он — слуга, Чонин — господин. Между ними просто ничего не может быть. Поэтому он оглядывается по сторонам, и, когда не видит никого, ловко забирается на крышу и устремляет взгляд на омегу со смуглой кожей. Снова. Когда Чондэ читает предназначенное для него письмо, то на губах появляется глупая улыбка. Учитель Минсок назначил место встречи, чтобы провести тренировку с ним. Учитель Ким, он… он такой другой. Такой стройный, сильный, предусмотрительный. Он молод, красив и энергичен. Он тот, кто не стал придираться к нему и его жизненным взглядам. Он не стал осуждать Чондэ за то, что тот не хочет прожить свои дни во дворце. Если честно, то Чондэ всегда был самым неуклюжим среди детей. Чондэ был маленьким и каким-то недоросшим по сравнению с Сухо и Чонином. Будучи ещё ребёнком, когда их обучали истории и искусству, Чондэ всегда сбегал с уроков. Он был и все еще есть любимчик отца, поэтому терпит много обид и ненависти. Чондэ какой-то неправильный, непохожий на всех, «особенный» — говорит всегда отец. Сухо, например, очень красивый, ухоженный и умный. Он мечта всех альф. Чонин же безумно талантливый и хрупкий, такого омегу хотят все. И правда. У его братьев много ухажеров и поклонников. Чондэ видит, как на них смотрят альфы: иногда трепетно и мягко, иногда с голодом в глазах. На Чондэ никогда так не смотрели и это обидно. Из-за этого он часто закрывался в своей комнате, или сбегал из дома. Из-за этого Чондэ и подстриг свои волосы, стал таким. Чондэ не глупый, нет. Конечно не такой умный, как Сухо, но всё равно. Чондэ талантливый - так говорили учителя. Но Чондэ и капризный, неугомонный и горячий. Его не нужно пытаться подчинить, закрыть и оставить одного. Его просто нужно уважать и любить. Ким не хочет, чтобы в нём видели только омегу. Он же человек, личность, и если окружить его заботой и нежностью, то Чондэ несомненно подарит всего себя без остатка. Ким Минсок, или учитель Ким… Чондэ успел заметить, что у него бледная кожа, не такая, как у обычных слуг. Его пальцы длинные и тонкие, не такие, какие должны быть у воина, годами держащего меч. Его одежда всегда чистая, от него хорошо пахнет. Он точно не обычный дворецкий. Чондэ застыл с письмом в руках. Этот альфа узнал, кто он, точнее кто его отец, и бесстрашно отправил ему письмо. Хотя… Чондэ же сам назвал ему своё настоящее имя, так что, наверное, это нормально. Омега тщательно выбирает для себя новую одежду, так как Ким вечно видит его в одном и том же одеянии. Он расчесывает свои волосы, надевает свои кольца и серьги и чистит сапоги. Папа не любит, когда он так одевается, часто упрекает и сравнивает с братьями: призывая брать с них пример. А отец наоборот. Отец очень сильно любит Чондэ, прощает все ошибки и дарит ему самые дорогие подарки. «Ты — мое солнце, а свое солнце я никому так легко не отдам. Потерпи ещё чуть-чуть, придет и твоё время сиять», — слова отца, великого генерала государства Корё, которые так согревают душу, когда терпеть всё это становится невозможно. Чондэ спускается в город, гуляет по переполненным улочкам, не спеша доходит до реки. Одинокое зелёное дерево стоит прямо у берега. Река такая прозрачная, широкая и спокойная. Вода холодная и чистая, и, видя свое отражение в ней, Чондэ весело улыбается, бросает камни и смеётся. Ван Ын приходит неожиданно, и видит весёлого парня у берега. Такой тонкий и пленяющий, такой невозможно живой… Сердце Вана трепещет в груди. Он спускается с Тана и приближается к омеге.  — Забирайся, — приказывает, указывая на коня, от чего глаза омежки расширяются.  — Один? — недоверчиво спрашивает, кусая нижнюю губу и привлекая внимание принца.  — Ага, сегодня научимся управлять конём. Я здесь, не бойся. Чондэ, мягко говоря, пытается. Если не считать того, что он почти три раза провалился и не встретился с землей только потому, что крепкие руки учителя всегда ловко ловили его, но с четвёртого раза у него всё-таки получилось оседлать Тана. Управлять им — это совсем другое дело. Не каждый может найти общий язык с животным, особенно с Таном. Но у омеги получилось. Кажется, королевскому коню он понравился ещё с их первой встречи. Уже вечером у Чондэ получалось легко забираться на коня и управлять им.  — На сегодня всё, — говорит Ван Ын, хотя сам не хочет прощаться с омегой. — Думаю, скоро будет дождь, давай я тебе провожу. Чондэ только недовольно поджал губы, но спорить с ним не стал. Улицы уже были пустыми, когда они вернулись в город: Чондэ на коне, а Ван Ын пешком, рядом.  — Остановись, — неожиданно выдал альфа, видя что-то подозрительное перед собой. Он сделал несколько шагов и замер: бездыханное тело незнакомого парня лежало на траве. Оно было бледным, и когда Ван Ын опустился на корточки, чтобы проверить — жив ли он, заметил это снова. Бледность, холод и укус на шее…  — Полнолуние… — ошарашенно прошептал, смотря на небо. — Кровавый демон, не может быть… Тело перед ним внезапно ожило и приняло сидячее положение, обнажая свои клыки. Его глаза горели красным, и перед собой принц увидел зверя, демона, кого угодно, но точно не человека…  — Учитель, что происхо…  — Бежим, Чондэ! — договорить омеге он не дал, просто взял его за руку и начал бежать, бежать без оглядки, бежать, что хватит сил. И хорошо, что в небе раздался гром и начался сильный ливень. Это позволило принцу затащить растерянного парня за собой в узкое пространство между низкими домами и прижать к стене. Ван Ын приложил указательный палец к губам, подсказывая Чондэ молчать и не издавать ни звука. Он несмело закрыл его рот ладонью и прижался как можно теснее, сильнее впечатывая его в стену. Шаги, легкие и неспешные, слышались даже через шум дождя. Сердце громко стучало в груди, только бы не заметил, только бы не заметил, только бы не почувствовал… Дождь помогает, он скрывает их запахи и найти их становится гораздо труднее. Они оба мокрые до кончиков волос, Чондэ дрожит в его руках, холодно… Спустя долгие минуты напряженного ожидания Ван наконец вдохнул полной грудью. Запах мертвеца не чувствуется, шагов тоже нет, опасность позади. Он переводит взгляд на Чондэ и только в этот момент замечает, как же он, на самом деле, близко к нему. Капли дождя бьют по лицу, и он громко дышит через рот. Губы посинели, а каштановые пряди прилипли ко лбу. Он дрожит всем телом то ли от страха, то ли от холода. Но для Вана он выглядит сейчас волшебно: самый красивый и желанный. Не зная, как поступить, альфа сделал шаг вперед и робко обнял Чондэ.  — Всё хорошо, — стал шептать ему на ухо и гладить волосы. — Всё прошло, всё уже позади… всё хорошо. Пришлось вернуться за Таном, которого они по глупости оставили во время побега, и возвращаться обратно. Ван Ын подвёз его до дома и проследил за ним до того, как тот скрылся за воротами. Чондэ оглянулся только однажды и помахал ему на прощание, с благодарной улыбкой на губах.  — Где вы были, ваше высочество? — первое, что спросил у него Минсок, когда уставший Ван Ын вернулся во дворец. — Я отправил Чанёля за вами, почему вы продолжаете так необдуманно подвергать себя опасности? Вы хоть знаете, как мы переживали, вы хоть…  — Минсок, послушай, — устрашающий взгляд зверя до сих пор был перед глазами. Даже не верится, что это было реально. — Я должен тебе кое-что сказать.  — Нет, сперва выслушайте меня, — строго сказал альфа, и Ван напрягся. — Во время вашего отсутствия его величество объявил о наступающем празднике. Ын нахмурил брови:  — Какой праздник?  — Праздник в честь вашего дня рождения, — ответил Мин и продолжил, — тогда и он выберет для вас жениха…