(Не) в этой жизни

— Вы знаете друг друга? — Хёнсик смотрит на них в недоумении, не полностью понимая, почему его сын так обращается к человеку, которого видит впервые. — Нет! — одновременно отвечают оба и замирают. Губы Бэкхёна расползаются в улыбке, когда он замечает возмущенное лицо омеги. — Тогда проходи, сынок, присаживайся, — приказывает отец, взглядом указывая на свободное место рядом с Бэкхёном, отчего тот мысленно ликует. — В последнее время он редко бывает дома — протестует, ну, сам знаешь, какими бывают нынешние дети. — Оте-е-ец! — мило ноет Чен, сев за стол рядом с альфой. Это заставляет Бэкхёна неосознанно засмеяться, а через несколько секунд подавиться воздухом от, неизвестно каким образом, удара ногой в колено под столом.  — Больно же, — шипит альфа и кривит лицо, улавливая ехидную ухмылку Чена. Минсок смотрит на всё это с каменным лицом, а Хёнсик предпочитает игнорировать их детское поведение. Пришедший в себя Бэкхён наигранно кашляет и бросает убийственные взгляды на дерзкого паренька. — Приятно познакомиться, — выдавливает он из себя. — У Вас красивое имя. — А у Вас нет… — Чен! — строго прерывает его отец, но тут же смягчается. — Так его назвал мой муж. Это китайское имя, что означает утро. В некоторых диалектах толкуется, как звезда. Просто у папы Чена есть и китайские корни. — А-а-а, понятно, — отвечает Бэк, любуясь очаровательным омежкой рядом с собой. Он ведёт себя дерзко и уверенно, кажется таким недоступным, что от этого хочется его ещё сильнее. Бён сегодня неголодный, нет, но чужая кровь так и манит, приглашает, и сердце бьется в предвкушении от исходящей от парня теплоты. Слишком уж особенный. — Простите, отец, мне нечего здесь делать, — извиняется омега и встаёт с места. Вежливо кланяется и уходит в сторону своей комнаты. Хёнсик тяжело вздыхает и поджимает губы. Чонин всё с тем же равнодушием сидит на своём месте, а лицо Чунмёна мрачнеет. — Простите его, Бэкхён-ши. Я не знаю, что с ним делать. — Всё нормально, — отвечает Бэкхён, даже с такого расстояния слыша уверенные шаги омеги на втором этаже. Хёнсик продолжает что-то увлеченно ему рассказывать, жестикулируя руками и вовлекая в разговор и Чунмёна, и своего мужа. Улыбается, смеётся и изредка пьёт вино из своего бокала, даже не подозревая, что внимание молодого (или не очень) альфы сосредоточено совсем на другом. Бэкхён кивает ему головой, растянув губы в сдержанной улыбке, но продолжает внимательно следить за действиями Чена на втором этаже. Неугомонный омега открывает свой гардероб и берёт оттуда какие-то вещи, сердито бормочет себе под нос что-то вроде «да он издевается, красивое имя? Айщ!». Альфа неожиданно громко смеётся, привлекая внимание сидящих за столом мужчин. — Вы в порядке? — обеспокоенно спрашивает Ким-старший, на что Бэк только кивает и возвращает себе серьёзное выражение лица. Минсок взволнованно прикусывает нижнюю губу, потому что он тоже слышит и понимает, как никто другой из присутствующих, почему его господин ведёт себя так. — Тогда продолжим, на чём я остановился?       Напрасно. Бэкхён подпирает рукой щеку и глупо улыбается, подслушивая нелепую болтовню Чена, который, кажется, находится в ванной комнате, включает горячую воду и встаёт под ней, сладко мурлычет неизвестную песню себе под нос. Холодное тело альфы со всех сторон окутывает какое-то странное тепло, и он чувствует, как тянет внизу живота, в голове рисуются картинки того, чем Чен занимается сейчас наверху. Поэтому, недолго думая, он извиняется и, оправдываясь тем, что у него все еще остались неотложные дела, вместе с Минсоком покидает особняк Кимов. — Узнай о нём всё, — говорит Бэкхён Чанёлю на обратном пути домой. Пак только кивает и краем глаз поглядывает на хмурого Минсока, сидящего рядом с ним. Его господин ведёт себя также, как и тысячи лет тому назад, и, если Чанёль готов сразу же признаться во всём, рассказать о прошлом и дать Бэкхёну новую возможность на счастливое будущее, Минсок так не думает. Минсок запрещает ему открывать рот, он вообще много чего скрывает. Но, так как среди них именно Ким весть такой умный и строгий, а сам он мыслит поверхностно, то Чан бесспорно доверяет и подчиняется ему.       Доехав до особняка, господин Бён сразу же идет в свою комнату, а Ким просит Пака пройти с ним в его рабочий кабинет, где все стены звукоизолированы. — Собери информацию об этом омеге и сперва покажи её мне, — велит Ким стоящему напротив Паку. — Бэкхёну не обязательно знать о нём всё. — Но, хён, он же имеет права знать, что Чондэ… — Это не Чондэ! — встревожено прерывает Пака Минсок. — Сколько раз я тебе говорил не произносить это имя в этом доме? — Хён, не думаешь, что прошло уже достаточно много времени? Разве для тебя счастье Его Величества не важнее всего? Не видишь, как он губит себя изо дня в день? Просыпается ночами из-за страшных кошмаров, ведёт нездоровый образ жизни, спит со всеми подряд, чтобы заполнить пустоту внутри себя. А если после уничтожения потомков Чжана он потеряет весь смысл своего существования, не захочет дальше жить? Тысячи лет — это немалый срок, и за всё это время я ни разу не видел его искренне улыбающимся. — Чанёль! Во-первых, это не Чондэ. Во-вторых, Бэкхён слегка заинтересован в нём, не больше. И, если не делать ничего, это чувство может вскоре пройдёт, — отвечает Мин и глубоко вздыхает. Почему именно ему всегда приходится быть этим «плохим парнем»? Хотя, с другой стороны, важнее забот о здоровье Его Величества у Минсока нет больше ничего в этой жизни. Альфа закрывает глаза и устало трет виски. — Он не переживет, Чанёль, он не переживёт… Я не хочу, чтобы он прошёл через это все снова. Я был там, я видел всё. Его Величество достаточно силён с виду, но это слишком для него, понимаешь?       По правде говоря, Чанёль не понимает и отказывается понимать. Да, вернуться в прошлое будет немножко болезненно, но зато его господин вспомнит о своих мечтах и желаниях, получит ответы на свои вопросы, вернёт в свою жизнь счастье и себя настоящего. Но если Минсок говорит «нет», то значит нет, спорить бесполезно. Пак бросает на него внимательный взволнованный взгляд и цокает языком. Ещё один мудак, который молча мучает себя и не рискует делать решительные шаги. А ведь он тоже страдает.       Воскресной тёплой ночью приходят новости о ещё нескольких телах, которые были подвергнуты нападению в Западе. Добраться туда было нетрудно с помощью своей скорости и превосходно развитых чувств. Признаки те же: ужасные укусы на шее, где красовались свежие следы от клыков. Бэкхён хмурится и опускается на корточки, чтобы осмотреть тела. Их трое — трое молодых симпатичных омег.  — Тридцать минут, — произносит Бэкхён, слегка поворачивая голову одного из умерших, чтобы лучше разглядеть следы. — Преступление было совершено полчаса назад, эти звери ещё могут быть здесь.       Минсок сразу же оказывается рядом со стерильными перчатками и берёт какие-то образцы, а потом фотографирует места укусов, чтобы потом сравнить с теми данными, которые у него уже есть. — Не похоже, что их превращали, — продолжает Бэк, слыша слабые нотки запаха крови. — Они тупо использовали этих людей, чтобы выйти на контакт с нами. — Что предлагаете делать? — Избавься от следов и анонимно сообщи о происшествии полиции. Нам нужно действовать чисто, хотя было бы удобнее избавиться от тел, но… с человеческой точки зрения, их семьи имеют право знать об их смерти. — Как прикажете, — с минуту колеблясь, вежливо кланяется Мин и принимается выполнять приказ, берёт тела и скоро исчезает из виду, в то время как Бэк поднимается и с подозрением оглядывается вокруг. К несчастью, различать вампиров от людей трудно, пока те не подадут какой-нибудь сигнал или не начнут слишком сильно выделываться.       Уметь слышать малейшие звуки на расстоянии нескольких километров, видеть в сто раз лучше, чем обычные люди, бежать на огромной скорости и пользоваться нечеловеческой физической силой, конечно же, хорошо. Но очень часто это больше утомляет, чем помогает. От солнечных лучей скрываться нет смысла, это же двадцать первый век. Правда, кожа всё равно сияет, и они пытаются не выходить из дома во время очень жаркой погоды, но в основном это не представляет собой особой угрозы. Они могут спать, они чувствуют усталость и, исходя из собственного опыта, Бэк с уверенностью может сказать, что сон — это неотъемлемая часть их вечной жизни, особенно, когда после трудных столкновений им приходится восстанавливать силы. А ещё можно есть человеческую еду. Не просто можно, а даже нужно, потому что в другом случае люди будут что-то подозревать. Это не утоляет голод, но помогает держать себя в тонусе хотя бы недолго.       Между укусами есть различия. Можно укусить человека для того, чтобы утолить жажду его кровью, что делают, например, Бэкхён со своими подопечными, после чего «ходячая еда» просто почувствует лёгкое головокружение и переутомление, забудет об этом и вернётся домой, лишь посмотрев в глаза вампиру на достаточное время. Иногда людям это даже нравится — быть укушенными — они получают от этого неописуемое удовольствие. Также вампир может увлечься и высосать из человека всю кровь, тем самым, конечно же, убив его. В иных случаях вампиры могут укусить и распространить так называемый «вампирский вирус», в результате чего человек и превратится в вампира. Правда, этот процесс слишком болезненный. Бэкхён не помнит своё превращение. А Мин и Чан родились вампирами, потому что их родители оба были такими.       Альфа слышит тяжелое дыхание и дьявольский смех нескольких нечистей и напрягается. Одним ловким движением бьет внезапно появившегося рядом вампира по лицу и успевает уклониться от удара другого. Бэкхён ухмыляется, конечно же, тысячи долгих лет жизни не прошли даром, он на самом деле сильный боец. Поэтому, когда один из стоящих перед ним вампиров делает попытку снова ударить его, альфа с невероятной скоростью оказывается позади него и, вцепившись двумя руками в его шею, мгновенно сворачивает её, после брезгливо опуская холодное тело на землю. — Неплохо, — кивает он головой и, стряхивая пыль с одежды, вовремя отступает назад, чтобы не получить удар серебряным клинком в грудь. — Но и не хорошо, — ворчит, поднимает взгляд, полный нехарактерной ему серьезностью, и с разбегу прыгает на нападающего. Альфа валит его на землю и, перехватив клинок и вонзив его прямо в сердце, вздыхает. Перед глазами из стороны в сторону бегает ещё один, скрывается за деревьями и появляется снова — играет. Бэкхён встаёт и качает головой, устало прикрывает веки. Направив всё свое внимание на неторопливые шаги последнего, он улавливает момент и локтем бьет оказавшегося сзади вампира, который на секунду теряет равновесие и отшатывается назад. Но и этого достаточно, чтобы обернуться, одной рукой схватить его за шею и оторвать от земли. — Кто тебя отправил? — строгим голосом начинает Бэк, глядя на брыкающегося молодого вампира. От него пахнет кровью, его кожа холодная и темно-синяя, сразу видно, что ему нечего делать в обществе людей, и Бэку его правда жалко, потому что этот вампир просто игрушка, которого превратили и научили питаться кровью, сделали зверя, больше ничего. — Тебя спрашиваю, где твой хозяин? Ты же знаешь, что умрешь. Так сделай хоть что-то хорошее перед смертью.       Нечисть растягивает губы в кровавой улыбке, отчего кажется ещё более пугающим, и наклоняет голову на бок. — Убейте меня, господин, — низким шепотом говорит и добавляет, — всё равно у всех есть слабое место, хозяин знает и ваше.       Не успевает он засмеяться, как Бэкхён расправляется и с ним, вытирая руки об одежду падающего. Было бы бесполезно оставить его в живых, всё равно из таких и слова не вытащишь. Они только и делают, что пугают людей и пьют кровь, а своего хозяина и за миллионы не предадут. Его последние слова… И правда интересно, есть ли у него слабое место? Вроде бы, нет: Бэкхён не заводит длительных отношений, у него нет семьи, да и прожил он достаточно, чтобы с легкостью уйти от этой жизни. Однако, это странно.       Альфа отпускает эти мысли и набирает номер Чанёля, просит забрать его отсюда, потому что Минсок занимается телами. — Вы в порядке? — Чанёль обеспокоенно осматривает своего господина, заставляя Бэка улыбаться. Это все-таки очень приятно, когда о тебе заботятся. — Конечно, — отвечает он, а потом укоризненно приподнимает бровь. — Эй, ты же не думал, что меня застанут врасплох? — говорит, и Пак теряется, открывает и закрывает рот, чтобы произнести хоть что-то, но вскоре просто поджимает губы и качает головой. Рядом с господином спокойно и беспокоиться о нём невозможно. — Тогда отвези меня в тот самый клуб, мне хочется увидеть его, — загадочно улыбаясь, Бэк садится на заднее сиденье и закрывает дверь машины, а Чан застывает. Высокий альфа обходит машину и, сев за руль, смотрит на Бёна через зеркало заднего вида. — Эм, шеф, хён знает об этом? — Если кое-кто промолчит, то не узнает, — встречный взгляд Бэкхёна требовательный и строгий, и Пак делает глубокий вдох, заводя машину. Всё такой же упрямый, реальность так неизбежна, что противостоять этому просто невозможно. Поэтому Пак везет его в тот самый клуб, где поёт Чон… нет, Чен, и оставляет его там одного после приказа и довольной улыбки шефа.       Когда Бэкхён входит в клуб, то в первую очередь внимательно смотрит по сторонам. Он не знает, правда не знает, зачем снова пришёл сюда. Нет, пришёл конкретно из-за одного маленького человечка, но почему пришёл, он не знает. Альфа двигается к барной стойке и заказывает для себя алкогольный напиток, продолжая бросать на толпу неловкие взгляды. Может пришел потому, что ему отказали в их первую встречу? Бён правда не привык к отказам: за последнее тысячелетие ещё никто не смог устоять перед ним, все рано или поздно попадали под его чары. И это что-то вроде вызова, что делает его дни более интересными. Кто бы мог подумать, что омежка так удачно окажется сыном Ким Хёнсика. Бунтующий сынок Ким Хёнсика, миловидный омега, который в реальности тот ещё упрямец с невыносимым характером.       Бэкхён глупо улыбается себе под нос и поворачивается в сторону сцены, когда свет во всём зале гаснет. Его голос правда такой мягкий и мелодичный, берёт высокие ноты так, что вены на шее вздуваются. Это на самом деле так вызывающе красиво, привлекательно, маняще. Альфа облизывает сухие губы, продолжает взглядом прожигать омегу и подмигивает, когда их глаза встречаются. — А ты сегодня ничего, — усмехается он, когда Чен оказывается на стуле за барной стойкой. Омега игнорирует его и берет для себя, как обычно, водку перед новым выступлением, что заставляет Бэка надуть губы. Он уже порядком пьян. — Э-эй, с тобой разговариваю ~ — Почему ты снова пришёл, дяденька? — наконец-то отвечает Чен, грозно оценивая его взглядом сверху вниз. — Дяденька? — возмущению Бэка нет предела. — Да мне от силы двадцать семь, какой я тебе дяденька? — А мне ещё девятнадцать, так что ты для меня — дяденька-извращенец! — ведет плечами омега и просит второй стакан, не обращая внимания на задыхающегося Бэкхёна. Девятнадцать? Совсем ещё маленький, он правда дяденька для него, так как его настоящий возраст сейчас больше тысячи. — Забудь, — ворчит Бэкхён и цокает языком. — Это не я пришёл, это ноги сюда привели. — Ещё хуже, — фыркает Чен. — Прикажи им больше не приходить сюда. — Не дождешься, — ехидно улыбается Бэк, смотря омеге прямо в глаза, и от этого пронзительного взгляда Чену становится неловко, поэтому он только беззаботно встаёт на его ногу. — Айщ, больно же, что с тобой не так? — скулит альфа, но когда это не действует на Чена, только наигранно кашляет и принимается рассматривать дерзкого паренька. — А у тебя много родинок, любопытно, что будет, если соединить их линиями? — Не твоё дело, дяденька, сколько можно уже? — зло проговаривает Чен, и на лице Бэка появляется мягкая улыбка. Таким он нравится ему ещё больше.       Альфа упускает момент, когда веки тяжелеют и голова опускается на барную стойку, и просто закрывает глаза, оставляя рядом сидящего Чена в смятении. Его улыбка… Что-то в улыбке этого альфы кажется знакомым, и Чен правда напрягает память, чтобы вспомнить, но всё напрасно. Поэтому он только выдыхает и принимается искать телефон жениха Чунмёна в его карманах, чтобы вызвать его знакомых. Это не потому, что этот альфа так странно влияет на него, а потому, что Чен вообще-то хороший человек, и он бы сделал это для каждого, наверное. Когда омега нащупывает телефон в кармане его классических брюк, Бэкхён издает какой-то странный звук, похожий на стон. — Извращенец несчастный, — возмущается Чен, но всё же отправляет сообщение первому попавшему номеру, чтобы пришли и забрали этого альфу, и оставив спящего Бэкхёна, поднимается на сцену.       Когда Чанёль приходит за ним через пять минут, Бэкхён вовсе храпит в клубе. Он бросает беглый взгляд на поющего «Чондэ», потом на своего шефа, и качает головой. Придется объясниться перед Минсоком, почему его господин в таком состоянии. И Пак, несмотря на предупреждение Бэкхёна, рассказывает правду, только чтобы столкнуться с мрачным взглядом Минсока. — Он учится в старшей школе сценических искусств Сеула, — говорит утром Чан утомленному Бэкхёну, сидящему за столом за завтраком, — и ему правда девятнадцать. Год назад ушёл из дома, потому что не хочет жить так, как его заставляет отец.       Глаза Бэка сразу же загораются, и он мгновенно просыпается, слыша информацию, которую Минсок одобрил, чтобы Пак рассказал. — В моём стиле, — восклицает Бэкхён, восторженно вздохнув и прикусив нижнюю губу. — Хочу, хочу, хочу! — как маленький ребенок кричит, залпом осушает стакан со свежей кровью, вскакивает с места и бежит в свою комнату. Бэкхён возвращается сразу же, только в стильных брюках, гладкой черной рубашке и в начищенных туфлях. — Как я выгляжу? — Ёль утвердительно кивает и вздрагивает, когда гиперактивный Бэкхён берет его за ворот рубашки и тащит за собой к выходу из особняка. — Пойдём, Ёли, хочу увидеть малявку, — говорит, и Чанёль не находит в себе силы сопротивляться, в конце концов Бэкхён всегда добивается того, что хочет.       Они добираются до школы, выходят и, опираясь на машину, ждут появления омеги. И да, как же Бэкхёну льстят хвалебные комментарии в свой адрес, которые он слышит даже от учеников внутри школы. Сегодня погода не такая жаркая, и альфа искренне рад этому. В небе сияет желтое солнышко, которое сопровождают легкие облака. Во дворе главного здания школы много учеников, и они все такие разные. Чанёль даже узнаёт некоторых, потому что «ой, а он знаменитость», на что Бэк только выдыхает и вежливо игнорирует возгласы Пака.       Уже знакомые запахи крови и тела Бён чувствует сразу и улавливает что-то вроде «о, чёрт, снова он» от Чена. Губы растягиваются в насмешливой улыбке, он поднимает руку и приветливо машет ему. Омега закрывает лицо тетрадью, чтобы избежать внимания (потому что ну вот такой невероятный красавчик ну вот на такой дорогой машине ждёт его) и делает решительные шаги в его сторону. Бэкхён должен признаться, что эти черные штаны и белая рубашка, поверх которой Чен поленился надеть жёлтый пиджак (элемент формы, что и у всех учеников), выглядят просто превосходно на нём. Он такой необычно милый с этим бордовым рюкзаком. — Чего хочешь, дяденька? — без какого-либо приветствия сразу же нападает Чен, на что Бэкхён только качает головой и устремляет свой внимательный взгляд на омегу. — Хотел увидеть тебя, — пожимает плечами альфа, смотря, как Ким осматривается по сторонам, и поджимает свои пухлые губы. — Мы же скоро станем семьей, это ведь нормально, да, малявка? — Вот именно. Ты жених моего хёна, что ты здесь делаешь? — Если захочешь, стану твоим, — соблазнительно произносит Бэкхён, бросая на него изучающий взгляд из-под густых ресниц. Чужое сердце даже не стучит чуть громче рядом с альфой, а это, знаете ли, обидно.       Чен с минуту открывает рот в удивлении, а потом, кажется, приходит в себя и отвечает: — Дяденька-извращенец, для вас это так легко? — спрашивает омега, и Бэкхён с улыбкой активно кивает головой, соглашаясь с ним. — Хм, да вы, вы невероятны. Просто уходите, ладно, не позорьте меня перед моими друзьями. У меня здесь хорошая репутация.       От этих слов альфа хмурится, неполностью понимая, в чем его вина, поэтому мгновенно становится серьезным и жестом просит Чена подойти ближе. — Посмотри на моё лицо, — велит он, видя ошеломленный взгляд омеги. — Подойди ближе, посмотри, — указывает на свое лицо, чуть наклоняясь к Чену. — Внимательно посмотри со всех сторон и на профиль тоже, хочешь, подниму свою челку? — Что вы… — У меня что-то не так с лицом? Я некрасивый? — омега бьет себя ладонью по лбу, разочарованно выдыхая, а Бэк правда не понимает, что его так огорчает. — Ну же, если ты так часто отказываешь мне, то может у меня что-то не так с внешностью. Хотя я уверен, что смертельно красив, но… — Дяденька! — от громкого голоса омеги Бэкхён вздрагивает. — Вы совсем что ли сошли с ума? — Со мной всё в порядке. Я просто подумал, что раз ты стесняешься меня, то на это есть причина. Тебе не нравится моя прическа? Или моя одежда? Я могу поменять свой стиль, если захочешь… — Да вы… да вы… — омега не находит слов, чтобы разговаривать с этим мужчиной, поэтому только качает головой и скрещивает руки на груди, выдавливая первое, что приходит на ум. — Вы низкий! — выходит слишком уверенно, Бэкхён прекращает попытки найти минусы в своем образе и замирает. — Что? — Вы низкий, да вы чуть ли не ниже меня. Как вы будете обнимать меня так, чтобы я не замерз? — альфа нахмурил брови, задумываясь над этим вопросом. — Мне нравятся высокие парни, я хочу вставать на носочки, чтобы целовать своего парня, а с вами такого не будет. Вот он, — омега указывает на Чанёля, ослепительно улыбаясь ему, — идеальный. Он в моём вкусе.       Чен поднимает ладонь и машет Чанёлю, продолжая лучезарно улыбаться, и от этого внутри просыпается очень странное чувство. В сердце больно колет. Неприятно, знаете ли, когда омега, который нравится тебе, открыто флиртует с твоим лучшим другом, указывая на твои недостатки. Бэк оборачивается и видит, что Ёль сдержанно улыбается и машет в ответ. В какой-то момент это становится трудно терпеть, особенно из-за чувства ревности в груди, и альфа перехватывает руку Чена, чтобы остановить его. — Перестань, — раздраженно говорит Бэк, чувствуя чужой учащенный пульс под пальцами и видя пораженный взгляд омеги. Место прикосновения горит, так сильно горит, что альфа чувствует собственное сердцебиение в ушах. — Мне больно, дяденька, — пытается высвободить свою руку опешивший парень, глядя на сильного альфу, от которого веет решительностью и яростью. И Бэк поддаётся. Он ослабляет хватку и готовится отпустить тонкое запястье, ругая себя в мыслях за слишком резкую реакцию, но, в последний момент передумав, тянет омегу на себя. Бэкхён напрягается, когда замечает очень чёткие темные точки на шее омеги — метка. Это совсем незнакомое чувство душит его изнутри, и он, недолго думая, грозно спрашивает у него: — У тебя что, есть альфа?