(Не) в этой жизни

— Что ты сказал? — Я сказал, что на празднике в честь вашего дня рождения Его Величество Император Тхэджо выберет для вас жениха, — на одном дыхании повторяет Минсок, внимательно следя за выражением лица Ван Ына. — Вы хотели мне что-то рассказать?       Принц опускает растерянный взгляд на своего помощника, несколько раз тупо моргает глазами, а потом вздыхает. — Нет, забудь, это неважно, — говорит он. Разворачивается и на ватных ногах шагает в сторону своих покоев. Ван Ын принц не глупый, да и на самом деле не тот человек, о котором так сплетничают во всей столице. Создать такой образ для себя было самым лучшим решением, притворство легкомысленным и слабым давало ему возможность не привлекать к себе ненужное внимание. Его не принимали всерьёз, да и его мнение никогда не учитывали. Делая всё это, принц рассчитывал жить свободно с гордо поднятой головой и одновременно не портить отношения с членами королевской семьи, впрочем, с чиновниками тоже. Ван Ын надеялся покинуть дворец после того, как все интриги, связанные с будущим наследником страны, будут разрешены. Но теперь стоит вопрос о его женитьбе, и это нормально, потому что все его старшие братья уже вступили в брак и отец на сей раз тоже сам взялся разрешить этот вопрос.       Огорчает, что после этого Ын будет обязан оставаться здесь ещё и потому, что отец его будущего мужа несомненно будет влиятельным лицом и во дворце, и вне его, и вряд ли согласится позволить своему дрогоценному сыну, ценою конкуренции ставшего членом королевской семьи, покинуть это место. Ван заранее знал, что всё закончится именно так, что у него не будет права на выбор, а спорить с Его Величеством Императором станет самым глупым решением, потому что по всему королевсту распространятся слухи о напряженных отношениях короля со своими сыновьями, и это разрушит впечатление народа о Всемогущем Императоре, заставит засомневаться в его власти.       Ван Ын был готов к этому — свадьба без чувств, в конце концов не каждому везёт встретить свою пару, своего человека. Да, он альфа, мыслящий реалистично, ещё с самого детства понимал, с чем столкнется будучи принцем, тем более никогда не претендующим на что-то большее. А теперь как-то слишком пусто внутри, хотя кого это на самом деле волнует? Чувства — для слабых, но сам принц в глубине души был бы не прочь испытать что-то такое призрачное и эфемерное, дающее ощущение теплоты и уюта, за что и терпел издевательства от своих хёнов.       Ван Ын встряхивает головой, в миг спускаясь с небес на землю и вспоминая, что хотел рассказать о случившемся Минсоку. Оказавшись в своей комнате и снимая свое одеяние, десятый принц решает не обращать на последние события слишком много внимания. Как-никак, это было не первым и не последним случаем такого рода нападения на обычных людей, и если Император решил не сообщать об этой угрозе, чтобы не рассеять тревогу среди народа, а строго сохранить в тайне, не сообщив об этом даже дворянам, то ему и делать нечего. К тому же до его дня рождения ещё месяц, можно за это время насладиться своей свободой и провести время с Чондэ. Чондэ… Он же тоже входит в список претендентов на его жениха, да? Несмотря на то, что так же отчаянно ненавидит дворец со своими обязанностями, как и он сам. Альфа прикрывает веки, растягивая губы в сдержанной улыбке; может судьба хоть однажды улыбнется ему.       Из-за прихотей Его Величества Десятого Принца Ван Ына Минсок становится его личным посланцем, несущим его рукописные письма в поместье Кимов, передаёт их слугам или ждёт юного господина Ким Чонина, стараясь быть осторожным, чтобы Чондэ не заметил его. Ван Ыну нравятся это, но несмотря на то, что поместье Кимов не так уж и далеко, личные слуги омеги несут ответные письма немножко дольше, или Чондэ просто медленно отвечает. От его писем прекрасно пахнет, также как и от омеги, и принц невольно задумывается, что тот делает это намеренно: ну, у омег тоже есть свои хитрости. Прекрасно осознавая это, он продолжает улыбаться как ребёнок и с замиранием сердца ждет день или два, чтобы получить их от него.  — Ты опоздал, — голос Чондэ спокойный, если сравнивать с тем, как он недовольно скрестил руки на груди и с надутыми губами бросает грозные взгляды в его сторону. Очередная тайная тренировка, Ван краем глаза замечает, что на сей раз омега взял с собой меч, интересно откуда.  — Я не опоздал, это ты пришел пораньше. Так не терпелось увидеть меня? — щеки Кима покрываются румянцем, он нахмуривает брови и открывает рот, чтобы возмутиться, но альфа перебивает его. — Забудь. А где конь? Или успел только меч украсть.  — Эй, я не украл. Просто взял у одного из воинов отца. И мне нравится Тан, зачем мне ещё один конь? — Может потому что Тан — мой? — Он и меня любит, — отвечает Чондэ и, игнорируя ошарашенное лицо Ына, легко забирается на Тана, ярко улыбаясь ему как ни в чем не бывало. Черноволосый обреченно качает головой: плохой идеей было научить его этому. Нужно было остановиться ещё тогда, когда у этого «недоразумения» ничего не получалось. Серьезно, он спотыкается на ровном месте; из-за того, что долго не мог нормально держать меч в руках, угрожал нечаянно причинить вред самому себе; такой небрежный и прямолинейный, говорит то, что думает, и всё время роняет что-то. К удивлению, если у других такое простое и детское поведение омеги вызывает раздражение, заставляет ворчать и осуждать его, то Ван Ын только умиляется этому. Чондэ на самом деле ходячая беда. Это немножко забавно, но от этого не менее интересно и волнующе.       Альфа, перехватив поводья, седлает своего коня, оказываясь сзади омеги, и ухмыляется, видя негодование парня. Сегодняшняя задача — охота в лесу, которая поможет развить его внимательность и стремление. Доказательством того, что Чондэ целеустремленный, являются его успехи: за последние недели смог побороть своё нытье и недовольство, и уже можно с точностью сказать, что защитить себя он сможет. — А это правда только олень? А если там другие животные? Учитель, я же могу умереть! — хотя нет. Своё нытье он сохранил, так взволнованно цепляется за альфу, не желая идти дальше пешком вглубь леса.  — Если ты не можешь справиться с простым оленем, как собираешься тащить этот меч рядом с собой и нападать на соперника?       Чондэ только тяжело выдыхает, слепо следуя за ним по каменистой тропе, осматриваясь вокруг в поисках подходящего животного. Недалеко от них перед глазами вскакивает маленький олененок, и омега останавливается, нервно жуя губы.  — Что уставился, давай за ним.  — Но он же такой милый, — выдыхает Ким, заставляя Ына закатить глаза. Альфа недовольно цокает языком и бежит за животным, с разбегу нападая на испуганного неопытного олененка и вонзая меч ему в бок.  — Бесчувственный, как ты мог так поступить с ним? — подоспевший к ним омега опускается на корточки, со слезами на глазах дотрагиваясь до животного.  — Его бы всё равно поймали, а нам нужен был обед. По-твоему что подают на обед во дворце? Конечно же, мясо вот таких вот невинных животных.  — А ты откуда знаешь о дворце? — Чондэ напрягается, внимательно следя за любым движением альфы, вспоминая, что их первая встреча была именно там. И вообще интересно, чем он занимается. — Кем ты работаешь?  — Я? — брови Ына приподнимаются в удивлении, и он поспешно опускает взгляд, двумя руками взявшись за конечности олененка и таща несчастное животное за собой. Призывая Кима следовать за ним, он обдумывает то, что собирается сказать.       Принц зажигает костер возле цветущего дерева, найдя неподалёку сухие ветки, и начинает готовить мясо, игнорируя кислое выражение лица омеги.  — Ты так и не рассказал, что делал тогда, во дворце.  — Я… Эм, работаю там. Я помощник принца.  — Какого?  — Десятого, — с осторожностью отвечает Ван Ын, продолжая своё дело и сглатывая, когда омега понимающе кивает, обдумывая в голове такие интересные новости. На улице начинает темнеть, поэтому вряд ли можно назвать это обедом. Но съесть хоть что-то перед возвращением в город нужно, долго жарить мясо на открытом огне, постоянно переворачивая его, впрочем, тоже. А то весь день пропадет без пользы и воспоминаний.  — А какой он, принц? — неожиданно спрашивает его Чондэ, внимательно смотря на него.  — Красивый, за ним все омеги бегают. Ну он вежливый тоже, никого никогда не обижает. Старательный и умный.  — Странно, а все говорят, что принц Ван Ын неответственный и избалованный, да и добротой не отличается. Неудачник.  — Да кто такое говорит в эти дни, а? Они и в лицо его не знают, а за спиной что угодно выдумывают.  — Но он правда мне не нравится, — слова омеги заставляют его замереть. Любопытно. — Мы были знакомыми, когда нам обоим было по шесть. Перед войной отец часто брал меня с собой во дворец, и, когда он навещал собрания, я оставался во дворце. Из всех сыновей Его Величества мне пришлось столкнуться именно с ним. Он был настоящим грубияном, всё время дергал меня за волосы, а однажды толкнул меня, и я упал в речку. Помню тогда я весь день плакал, потому что он испортил мой красный новый наряд.       Ван Ын несдержанно смеётся, пытаясь успокоить бешено бьющееся сердце. Конечно он помнит такое, но чтобы это был Чондэ… Альфа улыбается своим мыслям — это судьба.  — Нас всегда сажали вместе на любых праздниках, и он всегда своими палочками крал у меня еду. Её Величество и мой папа только улыбались, когда мы ссорились. Плохие воспоминания на самом деле у меня с ним. Интересно, он изменился?  — Говорю же, что он сейчас красавчик совсем!  — Ну да, наверное, над его внешностью столько людей работают. Сухо хён тоже так говорил, Чонини тоже. Хотя мне-то что?  — Между прочем у него естественная красота, — ворчит обиженный принц, переводя взгляд с Чондэ на мясо. Да, во дворце их иногда купают, строго следят за внешностью и ухаживают за кожей, но это не значит, что творят чудеса.  — Я уверен, что мой учитель гораздо красивее.       Улыбка Кима ослепительная, Ван Ын чувствует, как по телу разливается приятное тепло, и одаряет его ответной улыбкой. Он угощает его жареным мясом, слыша нытье омеги и жалобное «как же горячо». Альфа блаженно прикрывает глаза и откидывается на траву, наслаждаясь теплым ветерком в лесу, играющим с его темными волосами. Чондэ следует его примеру, устремив взгляд на звездное небо.  — Учитель Ким, а вы когда-нибудь влюблялись?  — Может быть… Загадай желание — падающая звезда, — невозмутимо отвечает Ын, ощущая пронзительный взгляд на себя. Поворачивает голову и открывает глаза, на секунду забывая, как дышать, потому что лицо этого прекрасного омеги прямо перед собственным. С зажмуренными глазами он загадывает желание, и глаза альфы нечаянно опускаются на уголки его полных губ, которые изгибаются в легкой улыбке. Ван Ын никогда не видел зрелище прекраснее этого, Чондэ кажется нереальным в сумраке леса, под пробивающимися сквозь густую листву деревьев лучами луны. Тени темных длинных ресниц падают на щеки, каштановая челка свободно лежит на лбу, и отсюда очень хорошо виднеется треугольник родинок, который ещё несколько дней назад он сам очертил. Наверное, чувствуя пристальный взгляд альфы на себе, омега медленно приоткрывает веки, сталкиваясь с Ыном взглядами. Принц растягивает губы в ярчайшей улыбке, ощущая, как воздух вокруг становится напряженным и в ушах играет нежная мелодия. Ван Ын начинает необъяснимым образом смущаться, потому что Чондэ тоже не отводит взгляд, принимаясь рассматривать лицо альфы. И это так волнующе и приятно одновременно, что Ыну приходится неожиданно и для самого себя щелкнуть его по лбу, чтобы витающая в воздухе неловкость испарилась.  — Больно же, — ноет обиженный Ким, потирая место щелчка своей маленькой ладонью.  — Больно будет тогда, когда окажешься на поле боя, вставай давай.  — Айщ! Грубиян, — ворчит Чондэ, начиная собирать свои вещи, и подходит к Тану, огорченно обнимая его и не замечая обращенную ему глупую искреннюю улыбку на губах Его Высочества.  — Минсок, ты принёс то, о чем я попросил? — на принце снова эта гражданская одежда и на ногах поношенные черные сапоги, когда Минсок без разрешения врывается в его комнату с прямоугольной маленькой коробкой в руках.  — Да, Ваше Высочество, единственная пара самых дорогих серебряных браслетов, изготовленная лучшими мастерами Юаня. Вы снова собираетесь выйти из дворца? Будьте осторожны, пожалуйста. Скоро во всей стране будет объявлена новость о вашей свадьбе, не нужно, чтобы накануне такого важного мероприятия пошли слухи о вашем неприемлемом поведении.  — Конечно, не беспокойся, я скоро, — подбадривает своего помощника юный принц, внимательно рассматривая украшение, улыбается на его ворчание и покидает свою комнату под «вы всегда так говорите» Минсока.       Шестой день шестого лунного месяца — до его дня рождения осталось только два дня, весь дворец занят приготовлениями, а он просто берет и исчезает, на сей раз незаметно оказавшись в городе без Тана. На сердце так легко и спокойно, несмотря на то, что через два дня будет известно имя омеги, с которым он вступит в брак, да и его тайна раскроется.  — Что это, что за цветок? Ты поменял свой наряд, впервые вижу этот цветастый ханбок, — дразнит он омегу, как всегда пришедшего первым на их встречу, щеки которого заливаются краской из-за внимания альфы.  — Так и знал, что это плохая идея, — ноет Чондэ, снимая цветок с волос и бросая на землю. Вырядился, впервые натянул на себя нормальное нежное омежье одеяние, чтобы хоть немножко напомнить, что он вообще-то представитель хрупкого пола, получив одобрение от папы. А тут этот вечно озорной учитель, не упускающий шанс поиздеваться над ним.  — Эй, почему так остро реагируешь, я не сказал, что мне не нравится.       Глаза Кима мгновенно засияли после этого заявления, а на губах заиграла смущенная улыбка. Альфа наклонился и приподнял цветок с земли, стряхивая пыль с него и протягивая омеге.  — Пойдём, поужинаем, — предлагает, не дожидаясь ответа, хватает Чондэ за руку и тащит за собой к уличным лавкам, внезапно замирая при виде представления маленьких детишек, изображающих Императора против врагов. Ван Ын улыбается, поворачивая голову в сторону омеги и бросая на него мимолетные взгляды. Ким правда сегодня обворожительный, но, конечно же, сам Ван не признается ему в этом, предпочитая дразнить как можно больше, потому что нет в этом мире что-то прекраснее этого — когда омега надувает губы и начинает жаловаться на всех и всё подряд.  — А ты будешь на торжестве, предназначенного для десятого принца? — уже за столом спрашивает Ын омегу, наливая в его стакан свежее саке.  — Не могу отказаться, хотя знаю, что выберут хёна. Зачем только начинать всё это, если уже известен победитель.  — Ты так уверен, что мужем принца станет твой старший брат? Там будет столько привлекательных омег, — Ван наклоняется ещё ближе к Чондэ, кладя руки на стол и подпирая ими щеки.  — Конечно! Сухо хён очень красивый, его все любят. Я уверен, если бы ты хоть раз увидел его, ты бы со мной согласился. А ещё он самый умный омега во всей столице, может и в Корё тоже. Завидую я ему, он прекрасный ~ Ай, учитель, теперь за что? — возмущается Ким после того, как альфа снова щелкает его по лбу.  — Не надо недооценивать себя, будь увереннее. Принц уже увидел его и, скажу тебе по секрету, ничего не почувствовал.  — Потому что у него нет глаз, наверное, — на ответ омеги принц качает головой и разочарованно выдыхает, отстраняясь и вытаскивая из кармана браслет.  — На, возьми, подарок в честь того, что ты теперь можешь свободно путешествовать и защищать себя.  — Это мне? Учитель Минсок, — в голосе Чондэ так много радости и восхищения, когда он с улыбкой принимает браслет и подносит к лицу, чтобы рассмотреть его. — Они парные? У нас парные браслеты? — Ван Ын неловко кашляет, отворачиваясь от воодушевленного парня и от опасных огоньков в его глазах, когда последний замечает такой же браслет на запястье принца.  — Пф, парные, скажешь тоже. Это… эм, символ? — на вопросительный взгляд Кима Ын часто-часто кивает головой, натягивая бесстрастное выражение лица. — Ну, символ того, что… того, что… а! Это подарок для моего первого и единственного ученика, да, правда, ученика.  — Ученика? — скрывать свое разочарование у Чондэ плохо получается, да и он не особо старается это делать. Только передаёт браслет обратно и с поджатыми в прямую линию губами протягивает своё тонкое запястье принцу, молча призывая надеть украшение на руку. Альфа самодовольно улыбается, делая то, что от него хотят. Это красиво — браслеты выглядят шикарно на их руках, и так трепетно знать, что такие есть во всём мире только у них двоих, специально изготовленные для десятого принца Корё.       Ван Ын знал, что Чондэ может быть очень соблазнительным. Но, когда он пьяный, нужно бросить все и убежать от греха подальше, ведь устоять перед таким милым омегой, который строит глазки и лучезарно улыбается этой звездной ночью, всё время любуясь своим подарком, почти невозможно. Альфа глубоко выдыхает, пытаясь выровнять дыхание, и забирает от него новую бутылку, слыша недовольное ворчание Кима. Милашка.  — Ну всё, хватит, пойдем домой, — говорит он, вставая с места и приближаясь к нему. Оставив на столе несколько золотых монет, Ван Ын с легкостью приподнимает Чондэ со стула за бедра, прося пьяного омегу обвить руками его шею, чтобы нести его на спине было хоть чуточку легче.  — Учитель Ким, у вас такая широкая и теплая спина, — тихо бормочет он прямо в шею, опаляя её своим горячим дыханием. Альфа цепляется за него покрепче, неспешно двигаясь в направлении поместья генерала Кима. Зря он не взял с собой Тана.  — Знаю, знаю. А ты довольно-таки тяжелый.  — Ни капли не вежливый бессердечный грубиян. И почему он мне так нравится, — сердце пропускает удар от сказанных омегой слов. Конечно можно винить во всём алкоголь и пьяное состояние омеги, но Ын не такой уж и слепой, чтобы не заметить истинные чувства Чондэ. Улыбка расплывается по лицу, альфа поворачивается в сторону омеги и слегка прижимается головой к его голове, сразу же отстраняясь. В своих раздумьях не замечает, что уже стоит перед воротами, ведущими внутрь двора омеги. Он ногой стучит несколько раз по воротам и произносит поспешное «тихо», когда на пороге оказывается пораженный Ким Чонин с двумя охранниками с собой.  — Ваше Высочество…  — Ш-ш-ш, — прерывает он младшего Кима, чувствуя, как сонный Чондэ прижимается к его спине теснее, продолжая что-то невнятно бормотать себе под нос. — Он немножко переборщил, но жить будет. Не говори ему, кто принес его обратно, ладно? — ошарашенный появлением Его Высочества прямо перед их домом Чонин только отстраненно кивает головой, подходя ближе, чтобы помочь охранникам взять его хёна на руки.       Ван Ын благодарно улыбается и машет на прощание, исчезая из виду сразу после того, как убеждается, что с Чондэ всё будет в порядке.       Во дворце царит настоящий хаос шестого дня шестого лунного месяца в ожидании большого праздника. Взволнованные слуги хаотично бегают туда сюда, чтобы успеть украсить праздничный зал и накрыть на стол, не забывая при этом убираться во дворце. По приказу Императора сегодня у ворот усилили охрану, пригласили наилучших музыкантов и отправили приглашения во все почетные дома Корё — на этом торжестве должны присутствовать без исключения все влиятельные люди государства.  — Ты не закончил? — устало спрашивает Ван Ын Минсока, который уже как тридцать минут пытается надеть на него праздничное одеяние: «драконный халат» абрикосового цвета, который могут позволить себя только члены королевской семьи, и церемониальный головной убор.  — Сейчас, Ваше Высочество, потерпите ещё немножко, — отвечают ему, после чего тот обреченно вздыхает.       Вот и всё — конец его свободной и беззаботной жизни приходится на его двадцать пятый день рождения. Больше всего сегодня его волнует то, что он может столкнуться с Чондэ как принц, как десятый, избалованный и несерьезный принц, которого тот так ненавидит. Это расстраивает и заставляет отчаиваться, но он всё время напоминает себе, что все так, как и должно было быть, это его судьба, от которой невозможно убежать. Все претенденты на звание его жениха будут показывать сегодня свои таланты, и тот, кто больше всех понравиться Императору, станет его мужем. Ван Ын не удивится, если отец и для себя кое-кого выберет; ему всё можно.       Когда солнце скрывается за горизонтом, слуги зажигают светильники с рукояткой. Праздничный зал наполняется людьми, свои почетные места в центре занимают Император с Императрицей, и приходит время представиться и виновнику этого торжества. С громко бьющимся сердцем Ван Ын направляется туда в сопровождении Минсока. Вся его решительность испаряется при виде роскошного Чондэ, сидящего рядом со своими братьями. Растерянность и разочарование, которые проявились в виде нахмуренных бровей и поджатых губ, говорят о многом. Но заставить себя оторвать взгляд от него у Ына не получается. Ким выглядит сегодня по-другому: великолепный, с многочисленными украшениями и ярким ханбоком. Со своими короткими каштановыми волосами отличается от всех, и взгляд принца остаётся прикованным только ему. Стыдно. За свою ложь Ван Ыну стыдно, но если говорить начистоту, то Чондэ его и близко не подпустил бы, если бы знал, кто он на самом деле.       Церемония проходит спокойно, с громким смехом отца над несмешными шутками чиновников и безуспешными попытками последних расхваливать своих сыновей, претендующих стать членом королевской семьи. Альфа продолжает бесстрастно сидеть рядом со своим отцом, неотрывно глядя на Чондэ даже тогда, когда начинается соревнование и другие омеги показывают все свои способности, якобы нечаянно оголяя участки омежьего тела, чтобы соблазнить Его Высочество. Младший брат Чондэ, например, танцует. Бесспорно танцует он великолепно, приковывая к себе восхищенные взгляды, но это мало как интересует Ына. Разве что рядом стоящему Минсоку приходится подбирать подбородок с земли.       Ким Сухо — самый умный омега в стране, читает стихотворения, написанные им, говорит об учениях Конфуция, на что принц скептически приподнииает брови и цокает языком. Другие омеги поют, шьют, играют на разных инструментах, но сердце трепещет в груди только тогда, когда приходит очередь Чондэ.  — Второй сын генерала Ким Бумсика — Ким Чондэ, что ты для нас приготовил?  — Ничего, Ваше Величество, — с сжатыми в кулак пальцами проговаривает омега, делая глубокий поклон. Это вызывает волну недовольства и испуганные вздохи со стороны его семьи, потому что на самом деле он собирался петь, правда не для того, чтобы его выбирали, а потому что никто не имеет право отказать Императору.  — Интересно, — хмыкает Император, и рядом сидящий Ын сглатывает, расширяя глаза. Омега рискует лишиться головы, если продолжит так разговаривать с ним. — Могу ли я узнать причину?  — Простите, Ваше Величество, но я не хочу выходить замуж за мужчину, который будет обманывать меня, — испуганное «Чондэ, извиняйся сейчас же» от генерала не останавливает омегу, который бросает беглый взгляд на свою семью и уверенно поднимает голову, глядя императору прямо в глаза. — Его Высочество принц Ван Ын представился мне другим человеком. Он обманул меня, притворяясь своим слугой, и я по своей глупости влюбился в выдуманного человека по имени Ким Минсок.  — Простите его, Ваше Величество, Чондэ, опустись на колени, моли о прощении…  — Отец, — не выдержав всю напряженность ситуации, выдает Ван Ын, вставая с места и кланяясь Императору. Всё зашло слишком далеко, но из-за своей легкомысленности он не намерен жертвовать жизнью омеги. — Он прав, я обманывал его, пожалуйста, накажите меня. Я беру всю ответственность на себя, прошу, простите.       В праздничном зале поднимается настоящий шум негодования. Некоторые громко требуют наказать омегу за дерзость, другие просят о прощении, напоминая, что сегодня всё же праздник. Ван Ын бросает один единственный взгляд в сторону омеги и замирает — в его глазах нет раскаяния. Он всё также стоит с гордо поднятым носом и прожигает альфу взглядом. Его прямолинейность однажды погубит его. Но то, что происходит после этого, заставляет всех замолчать. Император начинает громко смеяться, привлекая внимание всех собравшихся людей, и поднимает свою левую руку, призывая всех заткнуться.  — Достаточно, — говорит старик с улыбкой на губах и это правда удивительно, потому что он редко позволяет себе расслабиться. — Генерал Ким, успокойтесь, и остановите уже это соревнование, я своё решение принял. Женихом моего десятого принца станет второй сын генерала Кима, Ким Чондэ. Начинайте приготовления к свадьбе.