Слёзы Лимба: Книга третья

15 апреля 1912 года. 02:05 ночи.

Ближе, Господь, к Тебе, ближе к Тебе, Хотя б взойти на крест пришлось мне на земле. И песнь моя одна к Тебе летит в мольбе: Ближе, Господь, к Тебе, ближе к Тебе!

— Гимн «Ближе, Господь, к Тебе» (Nearer, My God, to Thee)

Сьюзен вывела их из роскошного вестибюля через неприметную дверь, и они снова оказались в мире служебных помещений. Вскоре они попали в главный камбуз корабля. Это было огромное, хаотичное пространство. С гигантских стальных столешниц из-за крена соскользнули медные котлы и горы посуды. Воздух был густым, тошнотворным — смесь запахов сырого мяса, прокисшего вина и морской воды. У огромной чугунной плиты сидел маленький шпиц с дорогим кожаным поводком и что-то жадно грыз. Рядом, в луже, к которой уже подбиралась вода, лежал другой пес, йоркширский терьер, раздавленный стопкой сорвавшихся со стеллажа тяжелых тарелок. Винни Коутс посмотрела на эту сцену без тени сочувствия. Она уже видела, как эти собаки умирали. Снова и снова. В этот момент корабль содрогнулся, и крен резко увеличился. С оглушительным скрежетом со своего места сорвалась одна из плит, проехав по полу и врезавшись в стену. — Быстрее! — крикнула Сьюзен. Они побежали к выходу, но внезапно с громким треском тяжелая стальная дверь прогнулась внутрь. А через секунду ее просто вырвало с петель. На них обрушилась огромная волна ледяной черной воды, которая несла с собой куски льда и обломки мебели. Эрвана сбило с ног и отбросило в другой конец кухни. От ледяной воды у него перехватило дыхание, казалось, даже сердце на миг остановилось. Он попытался вдохнуть, но в рот и нос хлынула вода. Все вокруг смешалось в сплошной шум и хаос. Он видел, как Сьюзен пыталась схватить Винни за руку, но Винни уже уносило потоком. Ее швырнуло в кучу из сломанных столов и стульев, и она исчезла из виду. Эрван оттолкнулся от стены и сумел ухватиться за толстую трубу под потолком. Пальцы онемели от холода, но он держался изо всех сил. Вода заполнила всю кухню за несколько секунд. Рядом с ним в воде отчаянно барахтался и визжал маленький шпиц, а потом его крик оборвался. — Эрван! — донесся крик Сьюзен. — Трюм! Мы должны добраться до… Договорить она не успела. Новый напор воды оторвал ее от опоры, швырнул о стену, и она скрылась в мутном потоке. — Нет! Сьюзен! Но ответом было лишь глухое бурление. Обе женщины исчезли. Что ему теперь делать? Он даже не знал, куда идти! Вода прижала его к самому потолку. Свет погас. Эрван задыхался, судорожно работая ногами, чтобы удержать голову над водой в крошечной воздушной подушке. Он набрал в легкие последние остатки воздуха и нырнул. Соленая вода обожгла глаза. В мутной взвеси плавающих овощей и кухонной утвари он увидел впереди тусклый свет — аварийная лампа в соседнем помещении. Он рванулся туда, но течение тянуло его назад. Корабль издал протяжный, раздирающий вой — звук рвущегося металла, который завибрировал в каждой кости Эрвана. Парня засосало в пролом в стене. Вокруг мелькали белые кители утонувших поваров. Внезапно помещение озарилось вспышкой от короткого замыкания. В этом стробоскопическом свете Эрван увидел очертания двери. Новый поток вышвырнул его в коридор второго класса, который превратился в бушующую реку. Его несло со скоростью торпеды мимо роскошных деревянных панелей и латунных ручек, за которые он отчаянно пытался ухватиться. Впереди был поворот. Вода с чудовищной силой впечатала его в стену. Боль в плече ослепила, он почувствовал, как по лбу течет что-то теплое и липкое. Придя в себя, он увидел в нескольких метрах спасение — лестницу, уходящую наверх, на еще сухую площадку. Собрав последние силы, он пополз к ней, борясь с течением. Он вцепился в резные перила и, подтягиваясь, выбрался из воды. Оказавшись в сухом, накренившемся коридоре, он сполз по стене и закрыл глаза, надрывно кашляя и выплевывая соленую воду. Он был в объятиях ужаса, один, раненый, без малейшего понятия, где находится. Свет снова погас. Внизу ревела вода. Корабль непрерывно стонал. И сквозь этот гул Эрван услышал тихий шепот и плач, доносившиеся из-за закрытых дверей кают. Люди, которые выбрали встретить смерть в своих постелях. Он поднялся, когда почувствовал, как у его ног снова собирается вода. Дрожа от холода, весь в крови, он обхватил себя за плечи и медленно пошел вперед. — Мама! — раздался тонкий детский плач, пробиваясь сквозь гул тонущего корабля. — Мамочка… где ты? Свет моргал, на несколько секунд погружая коридор в полную тьму, и Эрвану приходилось идти на голос почти на ощупь. Вода уже доходила до щиколоток. Знала ли эта девочка, что ее ждет? Эрван не понимал, зачем он идет к ней. Но отчаянная потребность в живом контакте, в чем-то, что можно было бы спасти, пересилила его апатию. «Но есть ли смысл спасать призрака?» — пронеслось у него в голове. Если все это временная петля, то его усилия бессмысленны. Он остановился. Девочка стояла в нескольких шагах от него. Рыжие косички, кремовое платьице, промокшее у подола. Услышав его шаги, она затихла и повернулась. Ее глаза были большими и синими, но абсолютно пустыми. Она смотрела не на него, а сквозь него. — Где твои родители? — он подошел и осторожно взял ее за руку. Ее кожа была ледяной. Эрван всмотрелся в ее лицо — и его сердце пропустило удар. Эти глаза, этот изгиб губ… Она была крошечной, испуганной копией Татьяны. — Нам нужно уходить отсюда, — сказал он, его голос дрогнул. Он попытался поднять ее, но маленькое тело напряглось, сопротивляясь. — Я жду маму! Пусти! — ее голос был по-детски звонким, но в нем не было страха, только упрямство. Эрван опешил. На мгновение в нем проснулся чистый, эгоистичный инстинкт: оставить ее. Бежать. Подняться наверх, прочь от этой ледяной воды. — Где твоя мама? — Я не знаю. Из-под дверей кают по обе стороны коридора начали сочиться темные струйки воды. Пол под ногами зашипел. Этот коридор был ловушкой, воздушным карманом, который вот-вот должен был схлопнуться. У Эрвана задрожали колени. Он должен был уйти. Но он не мог. Не сейчас, когда перед ним стояла маленькая копия Татьяны. — Пойдем со мной, — он снова протянул руку. — Пожалуйста. Я помогу тебе найти твою маму. — Она сказала ждать ее здесь! — Но если ты останешься, то никогда ее не увидишь. Ты этого хочешь? Девочка на мгновение задумалась, а затем молча протянула к нему руки. Он поднял ее. Она оказалась на удивление тяжелой. Ее промокшее платье обжигало холодом. Она улыбнулась ему, но ее глаза оставались пустыми, мертвыми. Эрван старался не смотреть на нее, фокусируясь на пути. Коридоры превратились в лабиринт. Все было одинаковым, они петляли, заводили в тупики. Мимо них пронеслись два стюарда. Эрван попытался крикнуть им, но они грубо оттолкнули его, не сбавляя бега. Каждый сам за себя. Внизу нарастал грохот: скрежет рвущегося металла, звон тысяч разбитых тарелок, и сквозь все это — приглушенные крики умирающих. Лампы на потолке начали взрываться одна за другой, осыпая их искрами. Эрван не знал, как долго еще продержится освещение. Он спотыкался, бился плечом о стены. Девочка сначала вздрагивала при каждом ударе, но потом затихла, положив голову ему на плечо. Она просто смотрела вперед, словно смирилась с тем, что они обречены. У очередной лестницы он услышал звук — стук женских каблуков по накренившемуся полу. Девочка в его руках задрожала и попыталась спрятать лицо у него на груди. Эрван обернулся и застыл. В конце коридора, из темноты, к ним приближалась женщина в насквозь мокром бежевом пальто. — Привет, Эрван, — сказала Винни. Ее голос был ровным, но в нем слышался холод стали. — Я уже думала, что потеряла тебя. — Винни? — он не мог поверить своим глазам. — Я видел… тебя унесло водой. — Как видишь, я здесь, — она слабо улыбнулась, но улыбка не коснулась ее глаз. Она подняла пистолет. — А теперь, Эрван, послушай меня очень внимательно. Опусти ее. Это не ребенок. Он посмотрел на пистолет. Старый, надежный револьвер, который не боится воды. В глазах Винни не было блефа, только отчаянная, почти безумная решимость. Эрван научился читать это на фронте. Она выстрелит. Но он не мог отпустить девочку. Что-то в ее ледяной руке, в ее пустых глазах, которые сейчас смотрели на него с мольбой, не давало ему этого сделать. — Не отпускай меня, — прошептал детский голос ему на ухо. — Пожалуйста, не отпускай. — Нет, — твердо сказал Эрван, глядя прямо в глаза Винни. — Она останется со мной. — Ты не понимаешь, что ты держишь в руках! — в голосе Винни прозвучала истерика. — Это обман, Эрван! Маска! Оно питается твоей жалостью, чтобы выжить! — Я тебя не понимаю. — Я повторяю в последний раз. Опусти. Ее. — Нет! Винни с криком отчаяния нажала на курок. Боль была ослепляющей, раскаленным железом, вонзившимся в живот. Эрван закричал и рухнул на колени, выпуская девочку из рук. Он зажал рану, чувствуя, как под пальцами пульсирует горячая кровь. Винни тут же перевела ствол на девочку. Второй выстрел. Но маленькая копия Татьяны не вскрикнула. Она просто выставила вперед ладонь, и пуля замерла в воздухе в нескольких сантиметрах от нее, вращаясь, словно пойманная в невидимую паутину. — Не может быть… — прошептала Винни, ее лицо исказилось от ужаса. — Оно уже так сильно. — Винни! — раздался яростный крик. Это была Сьюзен. Она выбежала из-за поворота, и то, что она увидела, заставило ее замереть в ужасе. Девочка выпрямилась, и ее пустые глаза вспыхнули яростью. Она больше не была ребенком. Ее маленькое тело начало стремительно расти и вытягиваться, на глазах обретая взрослые, женственные очертания. В тот же миг кровь Эрвана на полу, казалось, ожила. Она перестала подчиняться законам физики и потекла к преображающейся фигуре тонкими, разумными нитями, вплетаясь в нее, обвивая ее новую форму. Когда превращение завершилось, перед ними стояла уже Татьяна. Она была облачена в багровый наряд, который, казалось, светился изнутри. Она не касалась пола, а легко парила в нескольких сантиметрах над ним. — Нет… только не она… — прошептала Сьюзен и, издав неразборчивый крик ярости и страха, опустошила в Татьяну всю обойму. Пули просто исчезали, утопая в кровавом платье, не оставляя на нем даже ряби. Эрван почти ничего не видел. Перед глазами плыли черные пятна. Он чувствовал, как с каждым ударом сердца жизнь уходит из него, и понимал, что умирает. Но никому не было до него дела. Все смотрели на Татьяну. Сьюзен опустошила в нее всю обойму, но пули просто исчезали в ее кровавом платье, не причиняя вреда. В коридор хлынула ледяная вода и коснулась лужи крови у ног Татьяны. Раздалось громкое шипение, словно на раскаленную плиту плеснули масло. Смесь забурлила, и из нее начал подниматься багровый туман. Туман уплотнялся, извивался, собираясь в три отчетливых, высоких столба. Прямо на глазах у всех эта багровая масса становилась плотью: сначала на гладкой, влажной поверхности проступили глубокие впадины там, где должны были быть глаза, затем широко, до неестественных размеров, раскрылись рты, обнажая ряды острых, как иглы, зубов. Их тела были полупрозрачными, а с кожи стекала липкая слизь. Винни выставила перед собой руки. Эрван почувствовал, как воздух вокруг вдруг стал горячим и сухим. Кровавые твари замерли на месте. На лице Татьяны отразилось искреннее удивление. — И ты тоже? — ее голос был хриплым, многослойным, словно говорили несколько человек одновременно. Винни лишь устало улыбнулась, и невидимая волна силы, исходящая от нее, отбросила Татьяну и ее приспешников на несколько метров назад. Татьяна издала яростный рык и бросилась на Винни прежде, чем та успела среагировать. Ее пальцы вонзились в горло девушки, и она без видимых усилий подняла ее над полом, как тряпичную куклу. Лицо Винни посинело, из ее рта вырвался сдавленный хрип. Эрван увидел, как кровавые монстры медленно поворачиваются в его сторону. Он в панике пополз назад, ища глазами Сьюзен. Но ее там уже не было. Он лишь услышал затихающий стук ее шагов, удаляющихся по коридору. Она бросила их. — Эрван! — задыхаясь, прохрипела Винни. — Беги… — Нет! — крикнул Эрван и, опираясь на стену, попытался встать. — Я не брошу тебя. Парень отполз назад, его взгляд метался по коридору в поисках спасения. И он его увидел. В стене, в красном ящике за стеклом, висел пожарный топор. Не раздумывая, Эрван ударил по стеклу локтем. Резкий звук дребезжащего стекла привлек внимание тварей. У него была лишь доля секунды. Он выдернул тяжелый топор, развернулся и со всего маха ударил ближайшее существо. Лезвие прошло сквозь него, словно через студень, рана просто слилась обратно воедино. Эрван в отчаянии застыл. Он был бессилен. Кровь продолжала течь из раны в животе, и последние силы стремительно покидали его. В этот момент вода в коридоре уже доходила до колен, ледяными тисками сковывая движения. Свет в дальнем конце коридора зашипел и погас, погружая ту часть корабля в непроглядную тьму. Татьяна издала вопль ярости и швырнула Винни на пол. Тело темноволосой девушки тут же скрылось в мутной воде. — Эрван… — позвала Татьяна, и ее голос снова стал человеческим, полным боли и страха. — Пожалуйста… спаси меня. Мне так страшно. — Кто ты? — прохрипел он. — Это же я. Неужели ты не узнаешь? — на ее лице появилась такая искренняя печаль, что на мгновение он ей поверил. — Не подходи! — воскликнул парень и выставил перед собой топор. Твари замерли в полуметре от него, ожидая приказа. — Не бойся, — прошептала Татьяна. — Я не позволю им тебя тронуть. Она подошла к нему и мягко коснулась ладонью его раны на животе. Он почувствовал, как ледяной холод пронзил его до костей, но затем… по телу разлилось странное, противоестественное тепло. Боль ушла. Он опустил взгляд и не поверил своим глазам: рана не просто зажила — ее словно никогда и не было. Девушка ласково, почти по-матерински, улыбнулась и нежно погладила его по щеке. — Я так долго была одна. Так долго искала тебя. И нашла здесь. Мой Эрван, — прошептала она. — Наконец-то ты со мной.