Арахисовая паста

Лишь солнце да песок жгут нам сапоги. За короткий срок мы смогли найти Тысячи дорог, сложенных с могил. Нам с них не сойти. И может быть кому не дадим своей руки. Может потому, что у нас внутри Все осколки льда Не растопит ни одна звезда. Кукрыниксы «Звезда»

Пуля не причинила Волдеморту никакого вреда. Барти выстрелил еще два раза, получив в ответ лишь насмешку в пронзительном взгляде Лорда. Крауч спустил всю обойму и с криком запустил в Риддла и сам пистолет, но пострадала лишь больничная штора. Глок пролетел сквозь Волдеморта и ударился о плитки пола. — Что ж, — призрак переключил свое внимание на Гермиону, которая тянулась к металлическому лотку с медицинскими инструментами на краю тумбы. — Видимо, диалог не состоится. Грейнджер рванулась к скальпелям, опрокидывая загремевшие по полу щипцы и расширители. — Что здесь, черт возьми, происходит? — продырявленная штора отъехала в сторону, впуская разъяренную Момо, размахивающую фонендоскопом. Ее впечатлили обезумевший Крауч с трясущимися, как в припадке, руками и Гермиона в окружении инструментов на полу. Никого постороннего видно не было. Док осмотрелась, пропуская вслед за собой двух оборотней из охраны. — Волшебники, — Момо закатила глаза. — Мистер Крауч, что вас настолько напугало, что вы выстрелили семнадцать раз?! Барти трясло. Он немного пришел в себя, только когда Гермиона поднялась и сжала его локоть. Во второй руке она попрежнему держала скальпель. Барти обернулся и кивнул, но его взгляд оставался диким. Гермиона отпустила его локоть и села на свою койку. Крауч облизнул губы и махнул оборотням рукой. — Все в порядке, можете идти. — Да ни черта не в порядке, — всплеснула руками Момо, добавив несколько непечатных выражений. — Вы что здесь устроили? Да будь ты сама Браун, я никому не позволю дырявить шторы и стены в моем лазарете! Крауч в последний раз обернулся в сторону Гермионы, словно пытался удостовериться, что не только он видел Лорда. — Переоденься. Встретимся у Тони через час, — Барти кивнул и вышел, отодвинув с дороги Момо, которая задохнулась от такого пренебрежения своей медицинской персоной. — Вот и проваливайте, — она присела, чтобы собрать инструменты с пола. Гермиона натянула ботинки, с опаской подошла к стулу, где несколько минут назад видела призрак темного волшебника, и забрала свои вещи. — Извини, Момо. Та фыркнула и показательно промолчала, даже когда Гермиона вернула ей скальпель, который до этого не выпускала из рук. Барти дал ей час, но она справилась за двадцать минут. Точнее уже через восемнадцать Гермиона стояла у двери в лабораторию в длиннющей футболке с логотипом ей неизвестной рок-группы. Все вещи с вылазки она принесла с собой в рюкзаке и несла его в руке, стараясь минимально соприкасаться с ним. Цепочка в голове сложилась, страх постепенно уступал. «Волдеморт», — после произошедшего в лазарете даже в мыслях его имя вызывало беспокойство. — «Я пережила толпы оголодавших мертвецов, так почему трясусь из-за волшебника, когда умею голыми руками ломать шею?» Да, последнему она долго и кропотливо училась, благо учебных пособий было предостаточно. Гермиона кивнула охраннику у дверей и прошла в лабораторию, проморгавшись от ударившего по глазам белого света. Отключенная от питания арка была накрыта тканью. Жужжание ламп прерывалось протекающим краном, который они уже как пару месяцев не могут починить. Гермиона выкатила железный стол на середину комнаты и поставила на него рюкзак. Некоторое время она смотрела на него, но затем просто села на стул в нескольких шагах от каталки. — Ты крестраж? — ее голос сорвался в конце, и слова эхом разнеслись по лаборатории. Ответа не было. Ничего не происходило. Гермиона начала чувствовать себя идиоткой, требуя ответ у собственного рюкзака. «А что если я ошиблась?» — задумалась она. — «Он точно не может быть призраком. Все они исчезли из-за нестабильности магического фона. Вдобавок, приведения привязаны к месту своей смерти, но он появился и в Бухте, и тогда в библиотеке. Галлюцинации не могут быть общими, если нас с Барти не прокляли, что маловероятно, да и незачем. Некому. Есть намного более простые способы избавиться от человека. Что если Гарри… Что если осколок души Волдеморта внутри него каким-то образом…» Гермиона напряглась и медленно встала. Она аккуратно открыла рюкзак, словно внутри него могла прятаться ядовитая змея. «У меня всего две вещи Гарри. Мантия-невидимка и…» Кожаная куртка лежала на самом верху. Куртка, в которой умер Гарри Поттер, в которой Гермиона была в библиотеке и которая висела на спинке стула в лазарете. — Должен признать, что вы действительно умны, мисс Грейнджер. Гермиона обернулась. Темный Лорд с удобством расположился на стуле, где она сидела минутой ранее. Человеческая внешность сменила змееподобный облик, каким Гермиона запомнила его при битве за Хогвартс. Он не был прозрачным, но и по-настоящему материальным также не казался. Риддл словно не сидел на стуле, а лишь делал вид. Особенно дико в обстановке стерильной лаборатории смотрелся его темно-синий костюм в полоску. Гермиона перевела взгляд на куртку в своих руках и откинула ее от себя, словно обжегшись. Крестраж, а в этом уже сомневаться не приходилось, упал на плиты пола и проскрежетал молнией. — Я бы советовал, так больше не делать, — Риддл сократил расстояние между ними за считанные секунды, от чего его перемещение перед глазами Гермионы смазалось. Теперь Волдеморт находился так близко, что она могла в подробностях рассмотреть его нечеловечески красивое лицо, заострившиеся от злости линии скул и потемневшие глаза. Синие, а не красные, как у того змеелицего чудовища. — Ты вряд ли имеешь право мне что-то советовать, — прошептала Гермиона, словно боясь, что голос подведет. Риддл сделал еще шаг в ее сторону, но остановился, когда Грейнджер выхватила пистолет из-за пояса и наставила его на куртку. — Это не поможет, маленькая мисс, — обращение Лорд произнес с нескрываемой издевкой. — Я знаю, — она опустила руку, но почти сразу согнула ее в локте и приставила дуло к собственном подбородку. — А вот это точно поможет. Риддл замер, но и не опроверг догадку Гермионы. — Какого хрена здесь происходит? Марволло? Долохов застыл в дверях лаборатории. Крауч отодвинул его с дороги, в несколько широких шагов пересек расстояние, отделяющее его от Гермионы, и одним точным движением выбил пистолет из ее рук. — Ты свихнулась? — Это чудовище восстанавливается за счет меня! — разозлено закричала Грейнджер. — Это как с Джинни на втором курсе, верно? Все замолчали. Долохов продолжал рассматривать старого друга. Риддл был в точности таким же, как сорок лет назад. Даже его костюм соответствовал моде того времени. Волдеморт не сводил напряженного взгляда с девчонки, и Тони не понаслышке знал, что обычно после подобного следует Круцио. — Марволло, а ты действительно неубиваемый sukin сын! — Если ты проверяешь таким образом мою вменяемость, то лишний раз не нарывайся. — Мой Лорд, это и правда вы. Долохов опустился на колени. Гермиона перевела взгляд на Барти, который намного медленнее, но все же последовал его примеру. — Встань, Антонин, — Волдеморт подошел к нему и протянул руку. Тони поднял голову. Его кудрявая копна темных волос с проблесками седины хлестнула по плечам. Он протянул ладонь, но пальцы прошли сквозь руку Лорда, не ощутив и малейшего касания. — Неловко вышло, — Риддл выпрямился и рассмотрел с разных сторон собственную ладонь. Всеобщее внимание привлек скрежет стула. Гермиона подняла с пола пистолет и села за дальним столом. Так от Волдеморта ее отгораживало максимальное количество мебели и до запасного выхода была всего пара шагов. — Что ж, — Тони с кряхтением поднялся с колен. — Давайте поговорим. — Бартемиус, можешь встать. Возьми куртку. Только после разрешения Крауч распрямил спину, от чего Гермиона недовольно скривилась. Они расположились за столом. Напряжение витало в воздухе, а четыре взгляда скрестились на крестраже. Потертая куртка лежала на вычищенной поверхности. От нее не фонило темной магией, как было с медальоном Слизерина. Гермиона до сих пор помнила те ощущения, когда они с ребятами, чередуясь, носили его. — Зато теперь понятно, почему мертвяки начали стягиваться к Бухте, — Барти облизнулся и нервно взлохматил волосы. — От куртки не фонит магией, а вот от вас… — До этого не было надобности в физическом обличии, — Риддл даже на обычном стуле сидел так величественно, словно на троне. — Я устал терпеть вашу непроходимую тупость и решил помочь. Гермиона задохнулась от его пренебрежительного тона, но поймала предостерегающий взгляд Барти и промолчала. Умом она понимала, кто перед ней, но глаза отказывались принимать такого Волдеморта. — Гермиона? — окликнул Долохов, но та только сильнее сжала пальцы на пистолете. — Все в порядке. — В порядке? — неожиданно закричал Крауч и резко перешел на шепот. — В порядке… Это, — он ткнул пальцем в сидящего напротив Риддла. — Не может быть моим Лордом. Все крестражи были разрушены! Поттер от него даже духа не оставил! Его речь была прервана скрипом ножек стула по полу. Волдеморт встал и, обойдя стол, положил руку на плечо не обернувшегося Барти. Тот замер. Он не чувствовал прикосновения, но подавляющая сила Повелителя была ему знакома. — Бартемиус, я не обязан тебе что-то доказывать. Гермиона понимала, что оно и не требовалось. Крауч верил. Хоть и до последнего отказывался, как человек не осознающий поначалу, что сбылась заветная мечта. Риддл усмехнулся. Он подошел к арке, с пренебрежением рассматривая конструкцию и крупные трещины на ней от неудачных попыток запуска. Большее внимание он уделил рунической вязи, которую лично разработала Гермиона. — Посредственно, Антонин. Грубо, еще и с использованием маггловских механизмов. Посредственно, но гениально, должен признать. Долохов выглядел, так словно его огрели чем-то тяжелым по голове, глупо улыбался и считал все происходящее сном. — Марволло… — Мы закончим за два дня, — кивнул сам себе Риддл. — Должны успеть до химического удара. — Что?! — Браун уже готовит лодки для своих шавок. Ночью они покинут это место и бросят вас здесь. Мы не можем этого допустить, — Волдеморт продолжал говорить, словно речь шла о погоде. — Ее стая понадобится нам в том времени. Нельзя так просто отпустить большую часть боевой силы. Очередная напряженная пауза повисла в воздухе. — Гермиона, — вдруг обратился Барти. — Ты можешь идти. Она понимала его беспокойство и не собиралась бравировать. Грейнджер медленно встала и развернулась в сторону двери. — Главная проблема в том, что не может, — оскалился Риддл в паре сантиметров от ее лица. Он возник в черном дыме, словно злобный джин из лампы, театрально разводя руками и преграждая ей путь. Гермиона выставила перед собой пистолет и посмотрела на арку, около которой был Лорд еще секунду назад — расстояние шагов семь, не меньше. Держа Волдеморта на мушке, она села обратно. — Я не могу удаляться от мисс Грейнджер, — Риддл развоплотился, чтобы снова появиться на стуле. — Я лучше снесу себе башку, — прошипела вдруг она. — Чем буду твоей личной батарейкой. Со стороны Барти раздался смешок. Он закрыл лицо руками, оперевшись локтями о стол. Потеря поддержки сразу от двух людей, которые все это время были на ее стороне, стало для Гермионы тяжелым ударом. Тони лишь смотрел на нее, взглядом прося молчать, чего она делать явно не собиралась. — Попрошу без ваших грязнокровных словечек, — цыкнул Риддл. — Ты носила куртку после смерти мальчика-который-все-же-сдох, — Гермиона дернулась, но Барти вовремя выставил перед ней руку, останавливая. — Я подпитывался твоей грязной магией в течении нескольких лет. И, как видишь, ты в порядке. Тебе ничего не угрожает. Пока. — Как тогда вы узнали о планах Лаванды, если без меня не можете свободно перемещаться? — все же перебила его Гермиона, от чего Барти закатил глаза. — Некий радиус все же есть, — выдержав паузу, ответил Риддл, словно делая ей великое одолжение. — Ее кабинет находится прямо над Брюхом. Во время обеда два дня назад ей доложили о полученной информации о бомбежке. Перемещаться сквозь потолок тяжеловато, знаете ли. Гермиона закусила губу и задумалась. Сказанное Волдемортом могло быть правдой. Если бы Лаванда перехватила сообщение о химическом ударе, то в первую очередь эвакуировала бы стаю. У них есть две яхты, на которые бы точно не влезли все жители Бухты. Распространение информации понесло бы хаос и огромное количество жертв, с тем количеством оружия, которое находилось в Подбрюшье. Вдобавок, есть Барти и Тони с беспалочковой магией. — Мы не можем позволить оборотням уйти, — повторил Риддл. — Они могут оказаться нашей главной силой после перемещения. Сколько здесь еще волшебников? — Не считая тех, что в этой комнате, — ответил Долохов. — Еще трое. Также Браун и девять оборотней. Губы Волдеморта сжались в узкую линию, выдавая его недовольство. «И где все твои чистокровные?» — с мрачным удовольствием подумала Гермиона. «Заброшены мэноры. Мертвы. Они все мертвы». Риддл перевел на нее полный ярости взгляд, и Грейнджер вернула на место ментальные щиты. — Стоит поговорить с Браун, — предложил Долохов. — Стоит убить Браун, — категорично возразил Лорд и встал. — И мисс Грейнджер с этим прекрасно справится. — Что? — Гермиона нахмурилась, не веря в услышанное. Волдеморт безошибочно определил какая из стопок книг на другом столе была принесена с последней вылазки и взял узнаваемый том исследований Фризза. — Нам нужна стая. Браун помеха, которую требуется устранить. Помимо информации о химическом оружии я также услышал, что после перемещения она вместе со стаей собирается уйти и осесть в какой-нибудь деревеньке. Она не будет помогать вам. В Кодексе Бухты есть закон о Поединке. Крайне удачный для нас и крайне неудачный для Браун. Кодекс. Книга, которую был обязан вызубрить каждый житель Красной Бухты. Свод законов, количество которых поместилось бы и в тонкий буклет, хотя тут было грех жаловаться. В лагере Флитвика существовало всего три главных правила, в голове Гермионы звучащие голосом Грюма: не жалей, не убей, не колдуй. Они входили и в Кодекс. Не убей своего — самое простое и понятное. Не жалей никого. Зараженного не вылечить, он должен быть убит. За пять с половиной минут человек проходит четыре стадии обращения и теряет разум. Второе правило несколько лет назад нарушила Минерва. Она занималась обучением детей. У нее был свой кабинет, больше похожий на царство принцессы, с бесчисленным количеством игрушек, которые натащили туда с вылазок. Там было что-то вроде детского сада, которым занимались Минерва и Андромеда. Шестеро детей под предводительством Тедди Люпина наводили шороху в лагере, переодически играя часами в прятки, чем доводили старших. Аделаида Корт или малютка Адди, как все ее называли, заразилась случайно. Минерва первая нашла ее, но выполнить второе правило не смогла. Их похоронили на холме. Гермиона и сама едва так же не оступилась. Но она понимала, что Гарри ничем не помочь. Все что она могла — она сделала. Провела рядом последние пять с половиной минут, сжимая мозолистые пальцы лучшего друга. Третье правило — не колдуй с помощью волшебной палочки, иначе стянешь к себе мертвяков со всей округи. В Бухте одним из главных правил также являлось: не укради. За воровство изгоняли в глиняную пустошь. Проще было сразу скинуться со скалы. Такие прецеденты были нечастыми, но за все время помиловали лишь Крауча. И Поединок. Право сильного на собственность и решение по любому вопросу, не нарушающему остальные правила. С помощью Поединка можно было занять главенствующее положение в Бухте. По мнению Гермионы, скорее, Лаванда таким образом отсеивала бунтовщиков. Поединок велся до смерти либо до добровольной сдачи, после которой не всегда следовала пощада. — Даже если так… — протянул Барти и облизнул губы. — Почему именно она? Это могу быть я. — Во время поединка нельзя пользоваться магией. Не смотря на всю твою сноровку, Бартемиус, ты не оборотень. Физически Браун сильнее. Артефакты боевого круга отреагируют, если ты будешь подпитываться беспалочковой магией. Но они не почувствуют мое вмешательство в мисс Грейнджер. Упомянутая поморщилась от формулировки. — Я не буду этого делать, — отрезала Гермиона. — Будешь, ведь в противном случае мы все умрем.