Обещание не дышать

Неделя пролетела как-то слишком быстро. Обычные серые будни: школа-дом-школа-дом. Крис ни разу не проявил желания заговорить со мной, даже после произошедшего тогда. Видимо, за это время многое поменялось. Пора бы и мне это усвоить. Людям свойственно меняться. Он научился жить без меня, а судя по его поведению, и вовсе забыл и «вспоминать» явно не собирался. В принципе, за эту неделю произошли и хорошие события. Я сблизилась с Сатре, что особо радовало. Нура, в свою очередь, познакомила меня со своим girlsband. Это Крис в шутку любила его так называть, насколько я успела заметить. Сегодня пятница, и вся школа гудит о вечеринке Пенетраторов. Идти я туда не собиралась, но «спасибо» Сатре и остальным. Честно говоря, до меня и самой до сих пор смутно доходит, как я согласилась. После смерти родителей я, несмотря на свой совсем маленький возраст, ушла в совершенно немаленький запой. Нет, я не сидела целыми днями дома, разглядывая общие фотографии семьи, держа в руке бутылку вина. Я старалась не убиваться, а продолжать жить: посещала вечеринки совершенно незнакомых мне людей, гуляла, плясала, пила. Делала всё, что может подросток, у которого отобрали жизнь, оставив мешок с мясом и костями. После, опомнившись, я поняла, что такими темпами я, разве что, ежедневно приближаю себя к смерти. Не раз я даже оказывалась в больнице и слышала от врачей «Алкогольное отравление» и нотации от Эндрюс. Не раз задумывалась над тем, а стоит ли вообще жить. Часто приходила к выводу, что смысла и нужды в этом нет. Пару раз я даже пыталась покончить с собой: один раз я наглоталась таблеток снотворного, но именно в этот день Эмили решила пораньше вернуться с работы; во второй раз я собиралась броситься под машину, что, впрочем, и сделала, но что было всю последующую неделю я вообще не помню — была в коме. Выжила. И так каждый раз. Видимо, кто-то нехило так желает мне долгих мучений и страданий в этом треклятом мире. В пятнадцать лет, в ночь с пятницы на субботу, у меня впервые случился приступ. Паническая атака. Справляться с ними крайне трудно и почти невозможно самостоятельно. С того времени они не прекращаются и каждый раз случаются именно ночью. Я пила снотворное, но и это не помогает, только хуже делает: ты смотришь ужасный сон, перед твоими глазами вновь проносятся кадры того дня, оставившего свой отпечаток, своё клеймо на всю жизнь, а проснуться не можешь. Сейчас я ежедневно принимаю горсти различных таблеток: всякие антидепрессанты, дешёвые пилюли для бодрости, таблетки от головной боли. Ночами я особо не сплю. Наверное, высыпалась я в последний раз лет в тринадцать. Не помню, чтобы подобное происходило после. На вечеринки я давненько забила и ходить на них желание давно пропало. Но, с другой стороны, неделя подходит к концу, а значит, у меня всего чёртовых две недели. Блять. Я пойду, не убивать же последние деньки. *** После четвёртого бокала вина мысли уже были затуманены пуще прежнего. Видимо, это и повлияло на то, что я совершенно не помнила, как оказалась на улице в толпе каких-то незнакомых мне парней. Голова кружилась, перед глазами всё плыло, но… нет, что-то не так. Голова кружится слишком сильно, а тело перестаёт слушаться. Парни держат меня под локти с двух сторон, крепко, пытаюсь вырваться, но ничего не выходит. Стоп. Что тут вообще происходит? Их человек двадцать, не меньше. Чего им надо от меня? Пытаюсь сфокусировать взгляд и читаю надпись на их майках. Якудзы. Держаться на ногах уже не выходит, и я начинаю падать — парни снова придерживают, крепче сжимая мою руку, заставляя стоять. Я уже дро­жу, чувс­тву­ю, как каж­дая кле­точ­ка моего те­ла пла­вит­ся под ос­трой болью, хо­чется зак­ри­чать, что­бы каж­дый на этой грёбаной ве­черин­ке ус­лы­шал. Но я не уве­рена, что хва­тит сил, что­бы хо­тя бы рот от­крыть. Дверь дома распахивается, и оттуда выбегают Пенетраторы. Якудзы закрывают меня спинами, видимо, чтобы не было заметно. Пенетраторы выстраиваются в ряд, и все они сильно напряжены. — Ну, привет, — произносит Кристофер. — Не струсили и соизволили явиться? — Естественно… и хотел задать один маленький вопросик, — усмехаясь, как-то не по-доброму произносит парень, стоящий прямо передо мной. — Вы не против, если мы позаимствуем у вас эту малышку? Парень отходит, и все Пенетраторы устремляют свои взгляды на меня. Крис наконец за­мечает мой ис­пу­ган­ный взгляд, ко­торый так и но­сит­ся туда-сю­да. Я ищу его. Шистад опус­кает взгляд на мои гу­бы и, кажется, по­нимает, что я су­дорож­но про­из­но­шу его имя. На Криса это действует моментально. — Эва, блять! — вырывается у Кристофера, и все Пенетраторы подымают вопросительный взгляд на него, мол какого хрена, ты её знаешь? — Сука, отпусти её немедленно, а то пожалеешь! Парень со стороны Якудз самодовольно хмыкает. Секунда, и завязывается жестокая драка. Крис подбегает ко мне — я уже лежу на земле и рвано дышу. — Что с то­бой? — спрашивает он. — Что слу­чилось? Ты ме­ня слы­шишь? — под­ни­ма­ет го­лову за под­бо­родок. — Ты мно­го вы­пила? Что ты пи­ла? — Мно­го, — я тя­жело ды­шу, — но не нас­толь­ко. Тут что-то дру­гое. — Что? — обес­по­ко­ен­ным го­лосом спра­шива­ет брюнет. —  Я не знаю, — я по­дума­ла нес­коль­ко се­кунд, хоть это и бы­ло слож­нее, чем обыч­но, — чёрт, Крис, что со мной? — я по­пыта­лась под­нять­ся, но, отор­вавшись от по­ла на нес­коль­ко сан­ти­мет­ров, упа­ла об­ратно. По­мор­щив ли­цо от бо­ли, схва­тилась за го­лову дву­мя руками. — Ладно, зайка, пошли, уведём тебя отсюда, — проговорил Крис и подхватил меня на руки. — Зайка? — чуть опешив, произнесла я. — Ага, — усмехнулся парень, — только я за тобой не следил — ты уже ускользнула. «И, как обычно, вляпалась в неприятности», — пронеслось в голове у обоих. *** Проснулась я, видимо, ближе к полудню. Солнце ярко освещало комнату. Не мою комнату. Я привстала, чтобы осмотреться, но сразу же упала обратно, слегка поморщившись от головной боли, после чего аккуратными движениями и как можно плавнее я всё же поднялась с кровати. На тумбочке, которая стояла рядом, я увидела небольшой поднос. На нём был стакан с водой, таблетка и маленький листок бумаги. Записка гласила: «Доброе утро, зайка. Извини, что пришлось оставить тебя одну, но появились неотложные дела. Выпей таблетку. Это аспирин, легче станет. Спускайся вниз, завтрак на столе. Дождись меня, я всё же заслуживаю объяснений. Твой обожаемый котик.» Я улыбнулась. Шистад, как и всегда. Ха-ха. Как будто можно было ожидать от него чего-то другого. Радует, да что там, придаёт уверенности и прибавляет желания жить тот факт, что мы снова общаемся. И причём, как я поняла, как прежде. А ещё немного пугает тот факт, что Крис может узнать о болезни. Чёрт, он же меня убьёт нахер, если узнает, что я больна, при этом не сказала никому ни слова и ещё и не пытаюсь, скорее, даже тупо забила на лечение. Блять. И что прикажете с этим делать? С этими мыслями я спустилась на кухню. Ностальгия. Всё так же, как и тогда. А возможно всё ещё может вернуться на свои места. Завтрак, приготовленный хозяином дома, и впрямь стоял на столе. Яичница с беконом. Что же, молодец. Не знала, что Пенетраторы ещё и готовить умеют. Я поела, но Криса так и не было. Я решила сходить в душ и найти свою одежду. Не ходить же весь день в футболке Шистада. Хотя. Интересно, это он меня вчера ещё и раздел? Стыдоба. Слава Богу, он там вообще появился. *** Прошло три часа с момента моего пробуждения, но этого идиота всё ещё не было дома. Эва не раз подумывала о том, чтобы свалить уже, урок преподнести, так сказать. Она уже собиралась послать всё к чертям собачьим и воплотить эти мысли в реальность, но услышала скрип входной двери. Девушка метнулась вниз и застыла на месте, обратив внимание на избитого парня. Кристофер нагло и с улыбкой, как у чеширского кота, разглядывал тело, в основном, ноги и бёдра Мун, которая, к слову, так и не нашла своего платья. Но вот только сейчас ей было на это немного плевать. Её больше беспокоили ранения друга. Друга. Наверное, так. Она молча подошла к Крису и взяла его за руку, после повела в гостиную и усадила на диван, ещё и всем своим видом стараясь показать, что ей плевать. Вот только, по мнению Кристофера, эта глупышка больше была похожу не на пофигистичную натуру, а на человека с большим спектром эмоций, которые сейчас явно были негативные. Она даже выглядела немного обиженной или расстроенной, что ли. Пухлые губки надуты, носик вздёрнут, едва заметные, но точно не для Криса, веснушки пляшут на личике Эвы. Он любил смотреть на неё еще с детства. Она была для него эталоном красоты. Так, в принципе, осталось и сейчас. Крис никогда не сомневался, что красивее малышки Мун девушек нет. Она была прекрасной, естественной, напоминала маленькую наивную девчушку, верящую в чудо, но оставалась женственной. Сочетание кажется невозможным, но только не для неё. За это Крис любил её разглядывать. За это (и не только) Крис любил её.