Обещание не дышать

Выходные Эва и Крис провели вместе, разговаривая обо всём на свете. Они долго не виделись, они скучали, они наслаждались времяпровождением друг с другом. Они разговаривали, смотрели фильмы и веселились, словно дети. Они рассказали всё, что приключилось с ними за время разлуки. Упустила Эва только одну деталь — её болезнь. Оказалось, что тогда, на вечеринке, кто-то подмешал Эве что-то из наркотиков в бокал, поэтому у неё было такое состояние. Пропасти в четыре года будто и не было. Крис и Эва, словно в детстве, стали общаться и не отходить друг от друга. Нет, это не значит, что они стали «лучшими подружками», заплетающими друг другу косички и обсуждающими мальчиков. Просто. Это трудно объяснить. Они, как родные люди. И так хочется сказать, что они, как брат с сестрой, но язык не поворачивается это сделать. У них не те отношения для такого названия. У Эвы, как, впрочем, и у Криса, совсем не такие чувства к нему. Но для них, точнее, в их понимании, они просто близки. Они просто родные. Характеры этих молодых людей нисколько не изменились с момента их последней встречи. Крис остался тем же самым Пенетратором, вечно раздражающим девушку своими пошлыми шутками (но давайте говорить откровенно: она уже не представляет, как жила бы дальше без них: эти шуточки — часть Криса, а Крис — часть её самой). Эва продолжала быть той же маленькой уничтоженной девочкой, попавшей в изгои общества, в эту серую массу. Кто-то мог бы сказать, что раз она так шикарно чувствует себя рядом с Шистадом, то, вероятнее всего, от той депрессии не осталось и следа. Но это до невозможности неверное утверждение. Да, бесспорно, с парнем она морально расслаблялась, угнетающая атмосфера испарялась. Но только на время. Кое в чём Крис всё же ей действительно помог, сам того не осознавая. В субботу, как и в пятницу, панических атак не случалось. Она спала в его комнате, в его футболке и чувствовала себя здесь комфортно и уютно. Она чувствовала себя здесь, как в крепости. Защищённой. Так обычно описывают дом. *** — Так быстро соскучилась, зайка? — ответил Крис в телефон на утренний звонок девушки. — Кри-ис, а ты меня любишь? — Эм. Что? — парень опешил, а сказать, что он пребывал в состоянии шока — ничего не сказать. — Короче, я проспала. На улице холодно. Не хочу никуда идти, но тётя заставляет. Она и так закатила мне скандал за моё отсутствие дома на протяжении ни одного дня. Крис, будь другом, подвези меня-я, — простонала девушка, видимо, совершенно не отошедшая от сна. — Детка, Пенетраторы не подвозят девушек, — удовлетворённо хмыкает. — Ну и ладно. Пойду сама, замёрзну, где-нибудь под кустиком сяду и преспокойно умру. — На улице двадцать один градус, ты издеваешься, какое замёрзну, а? — Мне. Холодно. — Окей, кидай адрес. Так уж и быть, — тяжело вздохнув от безысходности, ответил парень. — Спасибо, с меня должок. Люблю тебя, коти-ик, — радуясь победе, проговорила Эва. — Не дай Бог назовёшь меня так, когда кто-то будет рядом. Я тебя убью. — Окей, коти-ик, не буду, — специально растягивая эти буквы, дразнит его Эва. — Убью, — грозно произносит Крис, а после начинает заливаться смехом, который подхватывает и девушка. Через пятнадцать минут Эва (на удивление всё успев) слышит, как со двора сигналит машина, и выбегает из дому с широкой-широкой улыбкой, игнорируя протесты тёти по поводу того, что её кто-то подвезет. Девушка запрыгивает в машину и крепко-крепко обнимает Криса, который что-то усердно строчит в телефоне. Он поднимает на неё взгляд, улыбается, откладывает телефон в бардачок и надавливает на газ. В машине царит тишина, не неловкая, а такая… комфортная. Будто бы они ежедневно выполняют эту процедуру, где Крис, как великодушный человек, подвозит Эву в школу. Каждый занят своими мыслями. Крис думает о том, что его друзья явно придут в недоумение, ведь он и был тем, кто выдвинул правило, которое строго запрещает подвозить девушек в школу наутро, мол пусть сама из постели выбирается и валит на все четыре стороны. А теперь он же сам его и нарушает. Неловко. Эва рассматривает город и думает о том, что ничего особо не изменилось. Лишь потеряло прежние яркие краски, замечаемые только детскими глазками. Всё стало обычным, серым. Всё сливается в одну картину, кроме… кроме машины, в которой они сидят. И Криса. И она тоже чувствует себя какой-то яркой, выделяющейся. Счастливой. Они, словно одна маленькая яркая точка в огромном чёрно-белом мире. Это красиво. Машина останавливается на школьной парковке и, как предполагали парень с девушкой, почти все взгляды устремлены на них. Сначала из машины выходит Крис, потом демонстративно обходит машину, открывает дверцу со стороны Эвы и подаёт ей руку. Девушка, подыгрывая ему, уверенно выходит из машины. Он кладёт руку на талию Мун и притягивает к себе, но она замечает то, что незаметно для остальных. Он слегка волновался. Возможно, считал, что рыжая его оттолкнёт, и представление полетит к чертям. Эва не сбрасывает его руку: ей, наоборот, так комфортнее. Он будто закрывает девушку от всех остальных, несмотря на то, что они в центре внимания на данный момент. Мун замечает своих девочек, сидящих за столом невдалеке с широко открытыми ртами от удивления: она не рассказывала им, что не впервые в этом городе, так что даже боится представить, что они сейчас о ней думают. Парочка подходит к друзьям парня, он здоровается со всеми и представляет им рыжую — та вжимается в Криса, потому что ей страшно. Представьте, как это выглядит: Эва — маленькая, низенькая девушка — стоит среди человек десяти здоровых, высоких парней, что нагло её разглядывают. Крис будто улавливает все мысли подруги и предлагает пойти к девочкам, а не оставаться в компании его друзей. Мун благодарно кивает и убегает к девушкам, что явно ожидают подробностей. — Привет, девчонки! — сказала Эва и примостилась на лавочку около Нуры и Саны. Повисло неловкое молчание. — Ну что? Что не так? — вновь нарушила тишину рыжеволосая. — Тебе понравилось? — с улыбкой до ушей выкрикнула Вильде. — Понравилось что? — Ну, как что? Говорят, Крис в постели на высоте, — пояснила она. — Что? — удивившись, фыркнула Мун. — У нас не было секса, Вильде. Мы не спали. — Это как? Он ведь подвёз тебя и… — Пенетраторы не подвозят своих шлюх. — Это ты сейчас себя так корректно назвала? — решила уточнить Сана, на что я закатила глаза. — Вновь повторяю для особо одарённых. Мы не спали. Он… да он мне как брат! Вот теперь девушки округлили глаза точно по мере возможного и, в общем-то, сразу стало ясно, что разговор предстоит длинный. *** Прозвенел звонок с третьего урока, и девчонки решили сходить в столовую. Пока остальная часть компании отправилась занимать столик и брать еду, Эва с Нурой пошли в туалет. По пути они вспоминали некоторые нелепые шутки, произнесённые учителем норвежского, и громко хохотали. От утреннего напряга не осталось ни следа. Подруги узнали о Мун многое, как, впрочем, и она о них. Пока подруги весело болтали, одновременно исправляя появившиеся недостатки на лице косметикой, рыжеволосая заметила, что сзади кто-то стоит и смотрит в упор, причём явно не просто в очереди. — Эва Квиг Мун, полагаю? — очень-очень надменно спрашивает одна из сзадистоящих девушек. — Так, вы что-то хотели? — не отрываясь от зеркала, спрашивает Мун. — Ага, — усмехается, — не повернёшься? Эва, совершенно не подозревая о намерениях девушек, поворачивается и тут же падает к раковинам, получая смачную пощёчину. Сатре бросается к девушке, но та сидит и вставать не собирается. Нет, это не значит, что она такая жалкая, что даже не ответит. Просто если она это сделает, то это уже будет считаться не как спонтанное нападение, а как драка. Ей этого не нужно, и она прекрасно это осознаёт, поэтому и продолжает сидеть, ожидая, что же будет дальше. Вот так, она не жалкая, она умная и сильная девушка. Она сломанная, но ведь всё, что причиняет нам боль, делает нас сильнее. Она сломанная, но не слабая. Точно нет. Девушка подходит и, хватая рыжеволосую за толстовку, подтягивает, ставя на ноги. Откуда у этой девчонки столько сил? Когда Эва уже стоит на ногах та девушка снова ударяет, только теперь кулаком по виску, и заодно выкрикивает, что-то типа «шлюха пенетраторская». Вау, женская зависть не знает границ, даже к тому, что им не принадлежит. Эва понимала, что кто-то напомнит ей о её приезде с Крисом в школу, но не думала, что настолько жестоко. Нура в этот момент отбивается от второй девушки, что там была, пытаясь, как поняла Эва, выбежать из туалета и, видимо, позвать на помощь. Когда под силой нового удара Эва падает на колени, эта девчонка, что «взяла на себя пенетраторскую шлюху», сильно хватает рыжеволосую за волосы, подымает её лицо вверх, а после со всей мощи сталкивает его с заранее выставленной коленкой. Слышится хруст. Хруст ломающейся кости. Из носа течёт кровь, а из уст девушки слышится жалобный стон, на что нападающая победно усмехается, а после наносит последний удар. Ногой. Под рёбра. Эва выкрикивает в голос и лежит на холодном и грязном кафельном полу чёртового туалета. Те идиотки выходят из помещения, а Эва борется с желанием отключиться. Она понимает, что нельзя, ведь если так, то это наделает много шума, чего она совершенно не желает. Хотя куда уж там больше. Голова немного кружится, но в целом болевых ощущений вроде нет. В крови бурлит адреналин, хоть она и не участвовала в этом, так называемом, сражении. Как она и предполагала, в течение двух минут сюда врываются девушки: Нура и Сана. Видимо, не успела добежать до остальных. Эва пытается встать, но неожиданно та на время потерянная боль даёт о себе знать. Она ощущается везде и жжёт внутренности. Особенно удар под рёбра. Кажется, что ей туда железной битой раз десять подряд зарядили. Лицо саднит, из виска, как и из носа, продолжает течь кровь. Бровь рассечена, на глазу уже красуется фингал. Зашибись. «Сатре ещё легко отделалась», — думает Эва, замечая, что у Нуры один здоровенный синяк на правой щеке, а так вроде без видимых повреждений. Подруги подходят к рыжей и кладут её руки себе на плечи, заранее зная, что сама встать и, скорее всего, идти та не сможет. Девушки осторожно выходят из туалета и сразу замечают, что большое количество взглядов устремляется на них. Ну, естественно. Сами посудите, картина ведь интересная. Три девушки выходят из туалета: одна, которая ещё и в школу с самим Пенетратором приехала, еле на ногах держится, лицо в крови, рядом блондинка с огромным и на данный момент уж очень заметным зелёным синяком на щеке, ну и мусульманка. В общем, полный «вау». В конце коридора Эва замечает Пенетраторов, человек пять. Среди них три парня, что девушке совершенно не знакомы, и Крис с Вильямом. А ещё около Шистада крутится какая-то брюнетка, шепчет ему что-то на ухо и целует, а он прижимает её к себе за талию. В голове всплывают картинки сегодняшнего утра, как он держал так Мун. Ревность медленно закипает в девушке, хоть она и отказывалась это признавать. На её удивление, брюнетка, крутящаяся возле Кристофера, всё время то поворачивает голову парня, то зовёт его, то целует — не даёт ему посмотреть в сторону девушек, но она не рассчитала одно. Рядом Вильям, а он свою Нуру найдёт везде. Магнуссон подходит к ним и, аккуратно взяв Нуру за подбородок, развернул её, упорно сопротивляющуюся, к себе и стал разглядывать синяк. Та молча кивает головой, указывая на рыжую. Вильям подходит и, забирая Мун у девушек, берёт её на руки, предупреждая их, что отнесёт подругу в медпункт, и просит сообщить Шистаду. Эва одними губами, потому что говорить плохо получается, шепчет что-то типа «спасибо». Вильям замечает это, слегка улыбается и следует дальше. Пока они уходили, Мун взглянула в сторону Пенетраторов и увидела, что там уже стоят её подруги. Сана рассказывает, что знает про произошедшее, а Эва рассматривает, как меняются эмоции на лице Криса. Нура стоит с открытым ртом от удивления, и девушка не понимает, из-за чего, что там произошло, но вскоре та брюнетка, что стояла с Шистадом оборачивается, как и Крис, в их сторону и… блять. Так вот, кто это был. Теперь всё ясно. Переревновавшая девушка Шистада.