В первый раз

— Где Кевин? — вылетает у меня. — Присаживайся, — приказывает Деннис, — Кевина нет, он спит. Эти стеклянные слова... Мой живот сжимается в болезненной судороге. Я вспоминаю, именно они, с такой же самой интонацией, были произнесены в роковой момент, когда я была убеждена, что я осуждена на погибель. — Патрисия сегодня будет отсутствовать, как и другие личности Кевина. Нам предстоит серьезный разговор. Пожалуйста, сядь. С опущенной головой, и пустотой в душе, я сажусь на высокий стул, и складываю руки на столе, готовясь к самому плохому. Он аккуратно ставит квадратную тарелку с желтой яичницей, и веточкой зеленого базилика. — Ешь. Он садится напротив, складывая руки на груди. — Я не могу, когда на меня смотрят. — Это меня не волнует, — кристальный взгляд, безапелляционная интонация, которая выжигает всю волю и сопротивление. Я послушно режу яичницу вилкой, и кладу в рот. Он наблюдает с поднятой бровью, я отвожу взгляд. Я не так представляла нашу встречу, мне казалось, что когда в самом начале, я не могла ему сопротивляться, потому, что была напугана своими воспоминаниями, и теперь я уж точно смогу сопротивляться ему. Но я ошибалась. Его вежливость и манеры, преобладают над силой крика, которую так любил использовать дядя. Когда я заканчиваю, передо мной появляется чашка черного кофе. Он прочищает горло, и громко вдыхает. Я чувствую как мои ладони потеют. — То, что случилось вчера, было ужасной ошибкой и с твоей стороны, и со стороны Кевина. Отныне, все будет по другому. Порядок вещей, который создал я, когда мы только въехали в дом, будет восстановлен. Я позволил Патрисии дать волю проявлению новых... — строгим движением, Деннис поправляет очки на переносице, — плохих чувств, но это было моей ошибкой. Ты вызвала то, что сидело в Кевине очень давно. Ты принесла нам вред. — Но Кевину лучше! — от негодования я вскакиваю. Слова рвутся наружу, от несправедливости мне хочется кричать и плакать. — Ты ничего не знаешь о Кевине, пожалуйста, сядь, и больше не говори ни слова. Я послушно сажусь, мне стыдно, что его влияние надо мной так велико. — Ты принесла вред, Кевин не сможет справиться с таким грузом. Он не самостоятелен, и слаб. Тебе известно как происходит приучение детей к новой пище? Ты даёшь ложку, затем две, потом три. То, что ты сделала недопустимо. Если бы не я, Кевин впал бы в кататонический шок, и может быть никогда бы не оправился. "Ты-то откуда знаешь, про Кевина! Он выздоравливает, но вместо того, чтобы помогать ему, его личность хочет владеть светом" — хочется кричать мне. — Это не я призвала Кевина, он появился сам! — Но ты этого хотела, — ядовито шипит он, — Он слаб, он не может защищать себя, — Деннис приподнимается со стула и угрожающе надвигается на меня, — Ты подумала о том, что будет дальше? Ты знаешь, что это такое, жить с больным человеком? Ты еще не разу в жизни, не брала на себя ответственность. Ты вообще знаешь, что означает это слово? — его лицо нависает надо мной, и от страха, я забываю как дышать, — Ты всего лишь малолетка, которая не знает ничего о жизни, ты такая же как Кевин. Что происходит в твоей глупой голове? Ты строишь воздушные замки, и мечтаешь, как вы с ним будете ходить за ручку назло всему миру? Два раненых существа обрели друг друга, какая прелесть! — он хлопает в ладоши, и фальшиво улыбается. — Жертвенность и сопереживание Кейси Кук послужит доказательством того, что любовь может преодолеть все на свете. Так вот знай же, не все! — его слова, словно осколки, пронзают мое сердце, и грудь сжимается от обиды и боли, — Как ты думаешь, почему появился я? Откуда взялась Патрисия, Барри, Хедвиг? — он вызывающе смотрит на меня. Я боюсь пошевелиться. — Из-за отсутствия любой выживаемости в социуме. Ты, ничего не понимаешь... Если... — его голос прерывается, он медленно прикрывает глаза, как бы ища внутренние успокоение, — если ты сделаешь что-то подобное еще раз... Его глаза открываются и прожигают во мне пустоту. Он не оставляет выбора, и мне хочется плакать от своей слабости, неужели я не могу бороться за свою любовь? — Я сделаю тебе больно, ты поняла меня? — Да, — тихо отвечаю я. — Отлично, теперь вставай, у меня для тебя сюрприз. Мы встаем из-за стола, он спускается в подвал. Я иду за ним, глуша слезы, кусая нижнюю губу. Сердце сжимается от нехорошего предчувствия, мне хочется повернуться, и убежать обратно в комнату, но страх, и боязнь импульса перевешивают, и мои ноги послушно следуют за ним. Мы идем дальше, и я чувствую, как мое дыхание застывает. Он отодвигает шкаф, затем дверь, пропуская меня вперед. Легкие скованы. Подвальный воздух не идет мне на пользу. Это должно быть наказание, сейчас он оставит меня здесь, запрет, и уйдет, ожидая, когда мои мозги встанут на место, и я не пойму, что хозяин в доме, в теле Кевина — Деннис. Мы останавливаемся напротив одной единственной, той самой, двери, а мое сердце предательски стучит как барабан. Наши глаза встречаются, он строго оглядывает меня. — Открывай дверь. Не смотря на плотный завтрак, я чувствую слабость в конечностях, и мне стоит огромных усилий, повернуть ручку. Дверь открывается, на желтом фоне комнаты, в глаза бросаются красные цветы крови. Я чувствую, как еще мгновение и я упаду. Я понимаю, что это, и медленно опускаюсь на колени. На бетонном полу в застывших позах лежат трое девушек. Одежда замазана кровью, их тела разломаны, животы разворочанны. Зверь убил их. Их остекленевшие глаза смотрят в одну точку. Они словно куклы, с поломанным механизмом, что никогда больше не скажут писклявым голосом : "Мама!" — Ты видишь что ты наделала, Кейси! Я никогда не делал такого. Твое поведение побудило Зверя на необдуманные поступки, ты подвергла нас всех опасности. То, что ты видишь сейчас, это только твоя вина,— его голос, словно эхо. Слезы жгут лицо, взгляд расплывается, моя голова тяжелеет, я понимаю, остается лишь миллиметр до потери моего рассудка. Я поднимаю голову, и смотрю на него. Его бездушное лицо, хладнокровно изучает впечатление которое ему удалось произвести на меня. — Я хочу уйти... — тяжело произношу я. Во рту внезапно становится как в пустыне. Он ехидно поднимает бровь: — Уйти? — Да, я не хочу больше жить с вами. Я больше не буду бороться. Если ты хотел сломить меня, тебе это получилось, — смело смотрю ему в глаза. На секунду мне кажется, что его выражение глаз меняется, но это только на секунду... — Просто отпусти меня, я никому не скажу, и никогда больше не вспомню об этом. Просто позволь мне уйти... — у меня в голове происходит ленивое удивление, как это в таком состоянии я смогла сказать столько слов. Это был крик моего существа, а не разума. Все кончено. Из меня вынули все внутренности. Я мертва. — Ты никуда не уйдешь, — он взвешивает слова на граммы. Медленные, спокойные, произнесены тем тоном, который нужно, – теперь ты наша заложница, Больше никаких привилегий. Я твой хозяин. Если ты не будешь слушаться тебя ждет наказание. Все кончено. Уверенной походкой, он уходит, оставляя меня в компании безжизненных кукол.

***

Не знаю когда я пришла в сознание, было ли это через десять минут или несколько часов, я плохо помню как добралась до своей комнаты. Лишь отрывочные воспоминание, о том, как мне потребовалось присесть дважды на лестнице, чтобы заставить себя дойти до ее конца. В моей голове, как и в сердце воцарилась тупая, разлагающая пустота. Отупляющее безумие. Я стала тем, кем была раньше. Безвольной жертвой. Как он сказал? Теперь я буду твоим хозяином? Все так, как и должно было быть. На что ты надеялась, Кейси?

***

Когда в окне серый фон плавно переходит в синий, я слышу тихий стук в дверь. Дверь распахивается без моего согласия, человек стоит в дверях. — Привет, — Хедвиг, немного растягивает буквы. Наверное Деннис или Патрисия что-то рассказали ему. Возможно запугали, иначе бы Деннис не забрал время? Он не слышит моего ответа, стоит некоторое время в дверях, а затем осторожно входит, не зная как себя вести. — Хочешь пойти погулять? — молчание настораживает его, и он делает еще шаг к моей постели. — Что с тобой? У тебя что-то болит, или типа того? Я знаю, что мне нужно что-то ответить, но не могу. Деннис вырвал сердце, я не могу разговаривать, и делать вид, что все нормально. — Хочешь, я могу попросить деньги на мороженое, и мы сходим... Меня осеняет. Десятидолларовая бумажка лежит под левой угловой половицей, которую я расковыряла после своей победы. Я резко вскакиваю и сажусь на кровать. На лице Хедвига появляется удивление. Конечно, он отвык меня видеть в таком состоянии. — Хедвиг, помоги мне уйти. Его голубые глаза расширяются, а подбородок начинает дрожать. — Ты хочешь сбежать от нас? От меня? После всего что было? — От нарастающего негодования, он начинает хватать воздух ртом как рыба, — Ты плохая... Ты хуже всех! Ты даешь обещание, а потом разрываешь! Ты пообещала мне что я особенный, что все будет по другому, что ты будешь со мной, а теперь ты кидаешь меня... Бросаешь! Знаешь кто ты? Ты... Ты просто сука! Сокрушительные слова ударяют прямо в цель. Я чувствую невыносимую боль. — Хедвиг, ты слишком маленький, чтобы понять это. Но я для вас словно кукла, с которой вы по очереди играете, а потом кладете обратно в коробку. Но я не кукла, я человек! И я устала страдать... Господи, зачем я тебе это говорю, ты же все равно не понимаешь... Хедвиг ходит по комнате, словно зверь мечущийся в клетке: — Я понимаю, я все понимаю... Я ненавижу тебя, ты не разделяешь с нами трудности! Ты только когда хорошо, а когда плохо, ты уходишь. Все так, как мне и говорили про девочек! — я замечаю в уголках его глаз блеск слез обиды. — Хедвиг, ты не понимаешь. Деннис хочет, чтобы я делала плохие вещи, – лепечу я оправдываясь. — Он хочет украсть тебя у меня? — серьезно спрашивает он и подозрительно смотрит на меня. — Да нет же, — я тяжело вздыхаю, не зная как объяснить ему, — он заставляет меня делать другое... Плохое... Он хочет, чтобы я помогала Зверю. Я не могу делать этого... — Ну и что? — Зверь плохой... — Почему ты так говоришь? Зверь хороший, он крутой, и защищает нас, он верит, что мы особенные, он круче всех, он сильнее и умнее всех! — Хедвиг, пожалуйста, помоги мне выбраться, спаси меня! Мой голос срывается, и я начинаю рыдать, от стыда закрывая лицо руками. Ладони обжигают горячие слезы. Хедвиг медленно присаживается рядом. — Чего ты? Почему ты плачешь? — Мне очень плохо, Хедвиг... Я... Я чувствую, что я скоро погибну. Я не могу больше... Его рука заботливо гладит меня по волосам. Я не могу остановиться, и теперь ужасные картины сегодняшнего утра, обида и страх опять настигают меня с новой силой . Беспомощность, беззащитность, я опять одна... Я боюсь истерики при Хедвиге. Нужно взять себя в руки. В горле стоит ком не дающий спокойно дышать. — Хорошо, я помогу тебе, — тихо шепчет он. — Что нужно чтобы я сделал?

***

Вечером, я спускаюсь в кухню, чтобы разделить ужин с Деннисом. Он встречает меня в серой выглаженной рубашке, и черных брюках. Как всегда одет с иголочки. В двух концах стола из красного дерева, дымится стейк со спаржей и бокалы белого вина. Я робею от такого приема. Его взгляд спокоен, вежливым жестом, он приглашает меня к столу. Я иду, не смотря в его сторону, трясущимися руками беру серебряные приборы. Мы едим молча, я не смею поднять взгляд, но чувствую кожей, как он рассматривает меня. Когда ужин закончен, он медленно встает из-за стола, и осторожно направляется ко мне. Его размерянные шаги — приговор. Каждый сантиметр в мою сторону прибавляет ударов к моему сердцебиению. Он останавливается рядом со мной, и я инстинктивно отворачиваюсь, но он осторожно берет мое лицо и приподнимает его, заставляя смотреть прямо ему в глаза. Его ледяной взгляд прощупывает меня насквозь, я нервно сглатываю. Мускулы скованные рубашкой, спокойно двигаются вверх-вниз. — Поверь, я бы никогда не сделал тебе больно, — он заботливо заправляет выбившуюся прядь мне за ухо, — Просто будь послушной, и все будет хорошо. Ты ведь можешь это сделать? Я лишь киваю, внутри вся сгорая от страха. — Отлично, — он проводит рукой по моим волосам, и выходит из кухни.

***

Я поднимаюсь к себе в комнату. Теперь мне остается напряженно считать секунды в ожидании прибытия Хедвига. Сейчас он решает мою судьбу. В углу комнаты лежит маленькая дорожная сумка, которую мне купила Патрисия. В ней смена белья, носки и две теплые кофты, к сожалению, больше ничего не поместилось, да и я вряд ли бы хотела брать так много напоминаний об этом месте. Я специально не включаю свет, и стараюсь поймать и запомнить вид из окна. На тонкие ветки дерева падают пушистые хлопья снега. Черное полотно застилает небо. Буду ли я скучать по этому месту? В голове лишь пустота, и безнадежность. Я хочу уйти отсюда, и остаться навечно больше всего на свете. Но к сожалению, для меня теперь остался лишь один выход. Дверь тихо приоткрывается, и в комнату, словно маленький зверек, пробегает Хедвиг. Он плюхается на кровать, его глаза лихорадочно блестят в свете луны. — Вот, я достал, — возбужденно шепчет он. Я тяжело вздыхаю, когда мой взгляд падает ему на руки, я вижу заветную купюру номиналом в двадцать долларов. — Хэдвиг,— я судорожно прижимаю его к себе. Он тяжело дышит. — Мне пора, Мистер Деннис разрешил мне только пожелать тебе Спокойной ночи. Тогда, увидимся рядом с моллом ровно через три недели, да? — Да, — киваю я. Он делает шаг в сторону, но я догоняю его. — Хедвиг, спасибо тебе большое. Я никогда не забуду этого, — мой голос дрожит. — Да, ладно, — он смущенно отводит взгляд, — Я читал, что нужно спасать свою девушку, когда ей требуется помощь. Мы ведь, типа встречаемся, и все такое? Он выжидающе смотрит на меня. — Да, конечно, — серьезно отвечаю я. — Пока, — он чмокает меня в губы, и выбегает из комнаты. В моей голове все смешивается, единственным желанием сейчас, является принять горячий душ, и лечь в кровать. Неизвестно, когда у меня предоставится такая возможность в следующий раз. Завтра рано утром, я сбегу из этого кошмара. Я выхожу из ванны в мятой футболке, и тут же вскакиваю на месте. Посреди комнаты, с руками в карманах, стоит Деннис. Его поза означает власть, глаза цепко прохаживаются по моему лицу. — Отдай мне деньги, — ледяной голос обжигает мои внутренности. Я нервно сглатываю. Все внутри меня падает в эту секунду. Я опускаю голову, послушно иду к шкафу, и достаю купюру. На ватных ногах подхожу к нему, и дрожащими от волнения руками протягиваю бумажку. Я заставляю себя посмотреть ему в глаза, мне нужно знать что от него ожидать. Убийственный взгляд прожигает меня насквозь. Я понимаю, сейчас произойдёт что-то ужасное, но у меня даже нет воли подготавливаться к этому. Его кулак сильно сминает бумажку, и в следующую секунду она мятым куском, летит на пол. — Я пытаюсь, быть хорошим по отношению к тебе, — Деннис закрывает глаза, и проводит по своей голове правой рукой, — я не приходил к тебе, чтобы не делать тебе неприятно... Я пытался. Я думал что ты сможешь помочь нам. Я думал, что ты чище их, — он закусывает нижнюю губу, и нервно опускает голову вниз. — Ты заслуживаешь наказания, — выдыхает он, и смотрит на меня устало. Медленно, Деннис подходит ко мне, а я стою, не смея пошевелиться. Я боюсь разбудить Зверя неправильным движением. Он осматривает меня с головы до ног, останавливает свой взгляд на моих плечах, и напрягается. — Посмотри что ты наделала, твоя футболка в мокрых разводах, —раздражительно указывает на пятна, — Сними ее. Пожалуйста, — он недовольно качает головой, и отводит взгляд. Я тяжело сглатываю. Я знаю что это такое, я переживала это не один раз. Любая попытка сопротивления всегда равна худшему исходу, чем было задумано. — Пожалуйста, — повторяет он настойчивее. — Хорошо, — шепчу я, чувствую, как слезы унижения капают на пол. У меня появляется смутная надежда, на то, что когда он увидит мое тело, покрытое вереницей шрамов, оно сможет остановить его. Дрожащими руками, я стягиваю футболку, и медленно опускаю на пол. Что я чувствую, стоя вот так вот, посреди комнаты почти обнаженной? Боль, позор и беззащитность. Он лишь бегло пробегает взглядом по моему телу, и неторопливо подходит к кровати. Скользящим движением, протирает стекла очков желтой тряпкой, которую потом, бережно складывает, и кладет в карманы брюк. Осторожно осмотрев мою кровать, и видимо решив, что она достаточно чистая, он садится на край постели, и направляет на меня кристальный взгляд ясно-голубых глаз. — Пожалуйста, потанцуй, — он беспощадно продолжает свои игры. Я стою в ступоре, не зная, как реагировать. Реакция одна, последствия тоже. От страха и унижения, я забываю все движение, но понимаю, что медля, я делаю хуже себе, поэтому, начинаю плавно двигать бедрами из стороны в сторону. За что мне это? — Ты не могла бы повернуться? — сухо просит он. Я медленно поворачиваюсь, и продолжаю двигаться. Спиной я чувствую его хищный взгляд, который изучает мои изгибы; Теперь, когда я не вижу его, мне так и хочется, дать волю слезам унижения, но вместо этого, я ловлю себя на мысли, что однообразные движения способны раздражить его еще больше. Я поднимаю руки вверх, и вожу ими по воздуху. Боже, когда-нибудь это закончится. — Достаточно, — сухо приказывает он, — Подойди сюда, пожалуйста. Я оборачиваюсь, и вижу как его влажные глаза шаг за шагом изучают мое тело, останавливаясь на груди. Осторожно он облизывает свои губы, мои конечности становится деревянными, воля во мне медленно угасает. Похоже, его ни капли не смущают мои шрамы. Я делаю несколько шагов навстречу. Он осторожно кладет руки мне на талию, и разворачивает меня. — Садись, — он мягко, но в то же время настойчиво, сажает меня к себе на колено. Обнаженная кожа спины впитывает его тяжелое дыхание. Я цепенею от гнетущего ожидания. Его рука, осторожно проводит по моим влажным волосам, мое тело нервно вздрагивает, и мне становится ужасно стыдно. — Теперь, я владею тобой, и любое неповиновение, будет караться очень строго, — шепчет он над самым ухом. Нежно, он запускает руку глубже в волосы, и легонько поглаживает их у основания. Мое дыхание становится частым и поверхностным. А сердце бьется так часто, что мне кажется, что Деннис слышит его стук, и смеется надо мной. Мне хочется убежать от стыда, и остаться, чтобы это чувство не прекращалось никогда. Мои глаза закрываются, а тело реагирует моментально подаваясь на встрече властной руке. Он аккуратно просовывает свою ладонь, и легко проводит по моей груди кончиками пальцев. Он не останавливается на этом, и медленно переходит ниже, несколько раз поглаживая мой живот. Мои нервы встают на иголки. Мне не хватает воздуха, и губы инстинктивно приоткрываются, требуя большего. Его движения же все так же мягки и деликатны, он не переходит границу, дразня меня. Мое тело предательски дрожит от нарастающего возбуждения. — Тебе нравится? — шепчет он у кончика моего уха. — Да, — отвечаю я, стараясь убедить себя, что я лгу, чтобы не дразнить его. — Мне тоже. Деннис разворачивает мою голову к себе, и теперь я чувствую его горячее дыхание на своей щеке. Его рука сильно сжимает мою грудь, от чего я вскрикиваю, но он подавляет звук своими теплыми губами, которые нежно вонзаются в мой рот. Меня непреодолимо тянет к нему, и я не могу больше ничего с собой поделать, я теряю себя... Мои губы начинают отвечать ему, я чувствую как его это возбуждает, и поцелуи становится грубее. Он переходит на мое лицо, легонько проводит кончиком языка по мочке моего уха, останавливается, и мягко целует меня в шею. — Я думаю, нам стоит остановиться, по крайней мере на сегодня, — Он нежно приподнимает меня, и встает сам. Теперь мы стоим друг на против друга. Мое лицо краснеет, и я не могу осмелиться посмотреть ему в глаза. Он спокойно кладет руку на мою голову, и властно притягивает меня к себе. Его рот мягко засасывает мои губы. Его движения тонкие и правильные, он чувствует меня своим нутром. Мне хочется чтобы он целовал меня вечно, но он снова отстраняется. — Я скажу Патриссии, что больше не о чем волноваться. Но если... — он нажимает на это слово, его глаза сужаются, а брови строго сведены к переносице. Он сильно хватает мои волосы рукой, и я задерживаю дыхание от боли, — если, ты еще раз попытаешься сбежать... Видит Бог, я найду тебя в любой точке планеты. И тогда, разговор у нас будет совсем другим,— он ослабляет хватку, и запечатывает сухой поцелуй на моих губах, как бы закрепляя им свою угрозу. Я не успеваю, ничего сказать, как дверь глухо захлопывается. Я кидаюсь на постель, и по привычке зарываюсь в подушку, пытаясь заткнуть свои предательские рыдания. Я хочу немедленно забыть все что только что было. Мои чувства бьются друг с другом словно клубок скользких змей. Как жить дальше? Как простить предательство Хедвига? Как простить себя? Когда это закончится? Я ненавижу себя настолько, что готова умереть. Зачем мне жить, если мое тело предает меня, и стремиться к преступнику?