В полдень

      Луи открывает глаза ранним утром, на заре, когда первые лучи солнца только-только проглядываются из-за горизонта. Кровать рядом пуста и уже успела остыть от тепла тела человека, спавшего в ней. Луи быстрым взглядом осматривает комнату, пытаясь отыскать хоть мельчайший след, оставленный его любовником. Все еще влажная холщовая накидка свисает со стула, на который была брошена вчера, с ней же рядом полувисит ведьмачья жилетка и стоят грязные сапоги, которые видали и лучшие деньки. На столе среди разбросанной грязной посуды виднеется наспинная сумка Гарри, и осознание того, что он не сбежал, разливается по телу ведьмака волной облегчения и какого-то странного счастья.       Позволив себе поваляться еще несколько секунд, Луи нехотя поднимается с кровати, разминая шею и плечи, и следует в угол комнаты к деревянному тазу с чистой прохладной водой — лучшее средство, чтобы привести мысли в порядок, и умыться. Когда водные процедуры подходят к концу, парень одевается, затягивая ремни доспеха покрепче, крепит серебряный клинок и сумку с зельями и травами на пояс, стальной меч за спину.       За окном только начинают петь первые петухи, когда ведьмак спускается по лестнице в почти пустой столовый зал, окутанный полутьмой из-за занавешенных штор. В дальнем углу за столом остался спать местный деревенский пьянчуга, которого бабушка-хозяйка, видимо, так и не смогла вытолкать. В нос ударяет практически выветрившийся запах алкоголя и еды, кажется, тушеного мяса, которое подавалось вчера. На вид все кажется чистым и убранным, непривычно видеть зал в трактире настолько тихим и спокойным, будто из него темной ночью вынули душу, оставив лишь того пьянчугу в углу, как напоминание о недавнем шуме и веселье.       Дверь на кухню отворяется с глухим скрипом, являя взору Луи хозяина трактира. Мужчина, на первый взгляд показавшийся крупным, недовольным из-за постоянно сведенных на переносице бровей и немного скуповатым, сегодня выглядит иначе. Бледный, измотанный, прихрамывающий на одну ногу. Он смотрит на Луи тяжелым, усталым, чуть бешенным диковатым взглядом, и внимательный ведьмак цепляется за каждую такую мелочь. Подмечает плечо, которое практически слышно пульсирует от боли. Пазлы простой картины складываются сами собой, когда все факты и события сопоставляются в голове.       Ведьмачье чутье велит не медлить, а оно в последнее время редко подводит Луи. Медальон, выражающий собой голову грифона, еле вибрирует, но и одной это слабой вибрации хватает, чтобы окончательно отбросить сомнения. Правая рука быстро опускается на рукоять серебряного клинка, готовая мгновенно вырвать его из ножен и нанести пару точных размашистых ударов. Ноги сами собой переступают вперед, все сильнее сближаясь со вчерашним врагом. Мужчина издает низкий рык, хватая из-под трактирной лавки нож, и отступает к двери. Зло щетинится, чем окончательно выдает прячущуюся внутри личину зверя. Однако глаза не решительно впиваются в ведьмака, а судорожно мечутся из стороны в сторону, ища возможные пути отступления и способ увильнуть от уже обнаженного серебряного лезвия. В глазах нет жестокости, и они не горят желанием разорвать своего преследователя.       Дверь громко скрипит еще раз.       — Луи, нет!       Гарри успевает выскочить вперед, преградив собой путь и скрыть такой необычный для оборотня взгляд.       — Ты уже остановил меня вчера, — хмурится Луи, игнорируя вытянутую вперед руку, что жестом просит его опустить оружие. Пальцы стискивают рукоять клинка сильнее.       — И я собираюсь остановить тебя сейчас, — зеленые глаза Гарри вновь просят довериться, пытаются воспользоваться слабостью того, с кем вместе они провели ночь.       Луи же искренне надеется противостоять их особой изумрудной магии чуть дольше и не растерять всю свою решимость. Он смотрит Гарри за спину, прямо на бледное, чуть осунувшееся лицо трактирщика.       — Почему ты так стремишься защитить чудовище, которое растерзало всех жителей соседней деревни? Мужчин, женщин, стариков… даже детей! Оно вырезало и сожрало их всех!       — Все не так, как кажется на первый взгляд…       — Это я уже слышал вчера.       — Ты сказал, что доверяешь мне.       Вопрос доверия. Будь проклято это доверие и этот вопрос. От него Луи не сбежать никуда. Такая ненужная сейчас правда заключалась в том, что он был готов доверить Гарри всю свою жизнь, полностью и без остатка, даже если сам окажется загнанным в смертельную ловушку. Однако нерешительное желание убрать клинок обратно в ножны пресекается остатками упрямства, вопившими сейчас в голове ведьмака.       — Я поверю, если ты объяснишь мне, что происходит.       — Что же ты за глупый упрямый ведьмак? — вздыхает Гарри, но уголки его губ приподнимаются в легкой улыбке, которая смягчает ситуацию окончательно. — Я объясню, если спрячешь эту штуку — обещает он и легким кивком указывает на уже опустившийся меч.       Луи проиграл. Потерпел полное фиаско, если точнее. Капитулировал.       Серебро скользит обратно в ножны. Задержав еще на долю секунды взгляд на Луи, Гарри оборачивается к трактирщику, опуская руку на его здоровое плечо, и говорит тихо-тихо, но, разумеется, чуткий и обостренный ведьмачий слух позволяет Луи внятно расслышать каждое произнесенное слово:       — Стефан, воротитесь в свою комнату, пусть сегодня всем заведует ваша матушка. Вам необходимо отдохнуть, да и всем так будет спокойней, — просит Гарри, а трактирщик-оборотень лишь супится и бросает все еще настороженный взгляд за его спину. — Прошу вас, послушайте меня, — в сторону Луи летит презрительное фырканье. — Этот ведьмак вас не тронет. Я обещаю.       Повисает недолгая пауза, за которую Луи успевает подумать, что тварь не согласится, но потом, на его удивление, грузный мужчина медленно поворачивается и так же медленно выходит из зала. И лишь, когда за трактирщиком плотно закрывается дверь, лицо Гарри, до этого выражающее спокойствие и дружелюбие, хмурится. Язык немного нервно скользит по тонким губам. Под пытливым взглядом, Луи ловким движением заправляет выбившиеся пряди за немного торчащие уши и, наконец, произносит:       — В этом городе творится что-то неладное, — чуть бурчит себе Гарри под нос, с подозрением косясь в сторону все еще спящего пьянчуги в замызганной драной одежде. Кажется, если здесь сейчас начнется восстание, то и оно не прервет этот глубокий сон. Однако… — Не стоит громко об этом здесь говорить. Нас могут услышать…       — Хорошо, поговорим в другом месте, но отправимся туда прямо сейчас.       Легкий кивок головы.       — У меня назначена встреча с моим очень хорошим давним другом, ты можешь сопроводить меня. Я думаю, что это знакомство может пойти тебе на пользу, но… У меня есть одно условие.       — Какое еще условие? Только не говори, что…       Гарри делает несколько шагов навстречу. Его ладони ложатся Луи на живот, затем соскальзывают на кожаный пояс и замирают поверх рукояти серебряного клинка.       — Ты серьезно?       — Ты должен оставить это оружие здесь, — добавляет Гарри. — В комнате есть сундук, он обеспечит сохранность твоего снаряжения.       — Все оружие? Или тебя смущает определенный сплав в моем арсенале? — поинтересовался Луи, саркастично приподняв брови, опуская ладонь поверх кисти Гарри, чуть сжимая пальцами чувствительное запястье.       — Ты знаешь ответ на свой вопрос.       Скрипя сердце, Луи приходится исполнить озвученную прихоть своего друга, хотя расставаться со своим серебряным вооружением, по назначению используемым им против монстров, ему вовсе не хочется. Особенно, если учитывать тот факт, что идти придется непонятно куда и непонятно к кому, а прямо за стенкой сидит пусть и раненый, но оборотень. Однако он готов к этой жертве, лишь бы получить ответы на вопросы, которые Гарри столь щедро ему пообещал. Когда они покидают трактир, старуха за прилавком уже принимает заказы ранних постояльцев и посетителей, которыми совершенно незаметно успел наполниться трактир. Улицы небольшого городка медленно просыпаются, торговцы открывают свои лавки, обновляют вывески, кто-то уходит работать в поле, а кто-то — выгуливать скотину. Гарри быстрым шагом сворачивает на тонкую тропку, что ведет к цветнику, не обращая на окружение совершенно никакого внимания. Луи старается не отставать и попутно не двинуть сапогом какую-нибудь из десятка куриц, которые выбежали с одного из участков. Вместе они заходят за низенькую калитку, всю поросшую плющом.       — Ну, так и как давно ты знаешь этого оборотня из трактира? — интересуется Луи, пока они шагают по направлению к небольшому уютному домику, также аккуратно покрытому зеленью. Небольшая территория вокруг него полностью усажена различными видами цветов, и если бы мысли ведьмака сейчас не занимала проблема понасущней, он бы удивился, увидев многие из сортов растений вместе.       — Несколько лет, наверное. Я уверен в нем, он порядочный и хороший гражданин.       — И много у тебя подобных сомнительных знакомств?       — Достаточно, чтобы стараться их скрыть.       Несмотря на свою легкую очаровательную загадочность, Гарри всегда казался Луи достаточно открытым по отношению к нему. Разумеется, в том, что у юного странствующего ученого имеются знакомства в различных странах и городах, нет ничего удивительного, однако вновь открывшиеся обстоятельства приоткрывают его с новой стороны в глазах молодого ведьмака. Пугает ли это? Вряд ли. Скорее Луи пребывает в легком недоумении, но что он хочет от человека, который несколько лет назад не бросил умирать того, кого большинство обычных людей считали изгоем и прокажённым? Гарри удивительный человек с невероятно добрым сердцем, не похожий ни на кого. Только поэтому Луи позволяет ему вести себя неизвестно куда.       — Так к кому мы идем? — не выдерживает ведьмак и шепчет практически на ухо.       — Было бы здорово, если бы терпения у тебя было столько же, сколько упрямства, — весело отвечает Гарри и заносит руку над деревянной дверью.       Двух небольших стуков хватает, чтобы по ту сторону двери послышались неторопливые, но уверенные шаги и, кажется, это был звук каблуков? Еще прежде, чем Луи замечает хозяйку дома, ему в нос ударяет сладкий цветочный аромат. Ненавязчивый, не резкий или совсем не такой, от которого хочется поскорее отмахнуться, нет, очень приятный. Этот аромат будто окутывает невидимой пеленой нежных цветочных нот. Так благоухает только женщина. Очень красивая женщина.       — Гарри! — Ее мелодичный голос с нотками радости, но не неожиданности не дает повиснуть неловкой тишине.       — Кэмила, как долго мы не виделись, — Гарри спешит переступить порог и обнять свою дорогую давнюю подругу, оставляя Луи в нерешительности стоять на улице. — Я приехал, как только смог.       — Если честно, я ждала тебя вчера. Времени у нас не так много.       — Не поверишь, хотел зайти, как только бросил вещи, однако возникли кое-какие обстоятельства, — парень, наконец, удосуживается обратить внимание женщины на ведьмака и кивает в его сторону, протягивая руку. — Это Луи, он ведьмак, о котором я тебе рассказывал.       Очень сложно сказать, что раздражает Луи больше в данный момент: что откуда не возьмись, у Гарри в подругах взялась красивая женщина с такими сладостными духами и приятным мелодичным голосом или то, что он рассказывал этой самой женщине о нем. И еще непонятно что рассказывал. Желание возмутиться, вставить свои пять копеек и спросить, что за чертовщина здесь в итоге происходит, уже родилась в мозгу ведьмака, осталось только открыть рот и скрестить руки на груди, заняв оборонительную позицию. Но только руки парня взметаются вверх, как женщина протягивает свою, накрывая ей пальцы, облаченные в кожаные перчатки.       — Очень рада с тобой встретиться, Луи. Меня зовут Кэмила, — незнакомка приветливо улыбается, и, что самое главное, улыбаются ее выразительные миндалевидные глаза. Это не может не подкупать, так что желание сказануть язвительную фразочку улетучивается столько же быстро, как и появилось до этого.       — Да… Я тоже очень рад.       — Я думаю, он сможет нам помочь. Я верю ему, — Гарри произносит свое слово, окончательно отбив желание сопротивляться.       — Что ж, Луи, у тебя, верно, накопилась уйма вопросов о том, что здесь происходит? Мы с Гарри постараемся ответить на них, но не здесь. Что же в дверях стоять? Прошу, проходите в гостиную, я как раз заварила свежий чай.       Домик Кэмилы внутри такой же уютный как и снаружи. Насквозь пропитан запахом трав и цветочными духами хозяйки. Разве что комнаты недостаточно светлые. Каменные стены изнутри забиты отлакированными досками. Несмотря на царящую в доме доброжелательную атмосферу, Луи внимательно осматривается. Не без подозрений. Не зря ведь в трактире Гарри настоял на том, чтобы всё серебряное оружие осталось в сундуке. Обычным людям нет смысла бояться этого сплава больше чем вылитого из стали меча.       В небольшой гостиной, в которую хозяйка проводит своих гостей, вдоль каждой стены стоит забитый книгами шкаф. Луи останавливается рядом с ближним из них и скользит пальцем по потрепанным переплетам. Тянет один из них, раскрывая книгу на середине. Желтоватые станицы шелестят, раскрывая перед Луи чудные письмена.       — Это Старшая речь, — произносит Кэмила, видимо заметив замешательство на его лице. — Не встречался с ней прежде?       — Не то что бы…       — Книга была подарена мне моим хорошим другом. Он из древнего рода эльфов и очень гордится своим происхождением и народом. Гарри, помнишь, я встречала его на юге Цинтры… вот ведь были времена… я тогда еще была так молода и наивна для различных забав и утех, — вздыхает, опуская поднос с угощениями на небольшой столик. — Мы кутили ночи напролет в вампирских притонах… и были столь глупы, чтобы верить в слово «любовь»… — ведьмак присаживается на мягкую удобную софу вместе с Гарри, Кэмила в кресло напротив. — Помню, тогда я впервые испробовала его сладкой крови…       От последнего упоминания неприятный холодок бежит по спине. Луи прищуривается. Всматривается, отмечая благородный бледный тон кожи, алые губы и легкую закрытую улыбку. Теперь всё ещё очевиднее, чем прежде.       Отметив его замешательство, Кэмила ухмыляется уголками губ. Её голос звучит под стать насмешливо:       — Неужели Гарри не рассказал тебе, кто я, прежде чем привести тебя ко мне?       — Нет, но он убедительно попросил меня не брать с собой серебряного клинка.       — И ты, разумеется, так и сделал. Какой послушный, ручной ведьмак.       Слова метко бьют по ведьмачьему самолюбию, не иначе. На то они и нацелены. Немного высокомерны, но беззлобны. Луи стискивает кулаки и, криво улыбаясь, отвечает:       — Тем не менее я оказался достаточно предусмотрительным, чтобы прихватить с собой необходимые яды. И моя магия знаков всегда со мной.       Гарри смотрит на него с укором, в то время как Кэмилу, кажется, подобный смелый выпад лишь забавляет.       — Один раз, чуть не умерев в схватке с бруксой, ты решаешься дерзить высшему вампиру? — отпивает она немного травяного отвара.       — Откуда вы знаете?.. — Луи переводит непонимающий взгляд на Гарри.       — Я знаю о тебе некоторые вещи, которые мне было дозволено узнать, но… вернемся к тревожной причине нашей встречи, — произносит Кэмила, отставляя чашку на столик и поворачиваясь к Гарри. — Я написала тебе, сразу же, как заподозрила неладное после трагедии в деревушке… Но пока ты прибыл, всё стало только хуже.       — Я получил твое письмо в Вызиме и немедля отправился в путь…       — Знаю-знаю, но народу в городе неспокойно, они ищут защиты у власти барона. Страхи их недалекого ограниченного сознания — почва весьма плодородная, чтобы посеять в ней семя фанатичных убеждений.       Луи непонимающе хмурится, но задавать вопросы еще слишком рано. Поэтому он продолжает внимательно слушать опасения и доводы вампирши.       — На воскресной службе наместник Дамьян призывал людей сплотиться общей верой перед лицом настигнувшей город беды. Он обещал им просвещение и защиту от лица барона в обмен на их почитание ценностей культа Вечного Огня.       — Культ… он как зараза расползается по всему миру, — шепчет Гарри, сдавливая тяжелый вздох.       — Люди боятся, а страх людей очень легко направить в нужное русло. Люди боятся мира, который они не понимают. Они боятся его истории, его магических истоков. Не понимая его, они не хотят чувствовать себя слабыми, потому что пока твой народ слабее остальных, сильный может причинить тебе зло. Если люди не хотят понимать мир, единственный выход для них — занять место сильной расы. То, что мы наблюдаем сейчас, это уничтожение сильных слабыми. Охота на ведьм — это почти апогей беды. Начало конца. Мой народ давно приравнивается к неразумным алчным до человеческой жизни тварям, даже я уже не застала этих времен, но не чародеи. Раньше люди приходили к ним за помощью, желая найти в магии силы справиться со своим горестями. Люди ценили и почитали целителей и ясновидящих, женщины искали помощи у ворожей. Но теперь они испугались и этой зависимости, слабости перед более сильной расой.       — Но больше всего меня беспокоит то, как же им удалось прознать про Стефана. Прошлое полнолуние он провел на привязи глубоко под землей в пещерах вместе с Григори. Он отвел нашего медвежонка туда и сутки держал в цепях.       — Кто такой Григори? — интересуется Луи.       — Краснолюд, — отвечают два голоса одновременно.       — Григори лучше всех знает лазы в этих глубоких пещерах под городишком, что остались еще со временной эльфийского королевства. Он каждое полнолуние отводит Стефана туда, в безопасность, — продолжает Кэмила.       — А в округе не может быть другого оборотня, который мог бы сотворить такое с целой деревней?       — Я этого не исключаю, но… откуда мне взять ответы на такие вопросы? Нужно бы взглянуть на то, что осталось от деревни, да туда любопытных не пускают. Хотя… может быть, ведьмака то пустят? Он ведь работает по заказу барона.       — Наместник Дамьян сказал, что не принято по традициям культа беспокоить место с подобной темной аурой, пока своими ритуалами он его не очистит от сотворенного зла, — тяжелые думы селятся в мыслях Луи.       — Разве ведьмак не должен был сначала найти следы опасного зверя? — изумляется Кэмила.       — Следы то я нашел… люди наместника отвели меня в лес к пещерным проходам. Там везде прямо за версту воняло оборотнем. Лапищи у него огромные, следы от когтей были прямо на камне, — принимается рассказывать Луи, в воздухе пытаясь обрисовать увиденное им два дня назад. — Я поспрашивал у местных жителей, давно уже их зверь в лесах тревожил. Каждую полную луну его завывания слышны были всему городу. Пару раз даже у кого-то поутру скотина драная на дворе была. Так что сомнений в том, что за зверь мог сотворить подобное, у меня не было. Полная луна приближалась. Так что я бросил все силы на подготовку к схватке со зверем. Прочесал лес, чтобы знать, куда лучше его гнать, расставил ловушки, подготовил снадобья, меч…       — Как настоящий тупоголовый воин, — не без сарказма подмечает Кэмила.       — Стоит отправиться к деревне, посмотреть на всё своими глазами… Стражников можно и зачаровать, Луи из школы грифона, магия знаков его не подведет, — говорит Гарри.        — Только, если наместнику моя вольность не понравится, найдут они на голову вашего Стефана другого ведьмака.       — Не ведьмаки сейчас меня тревожат… — грусть в голосе Кэмилы похожа на оскомину, Луи словно ощущает ее на зубах. — Наместник не так давно отправил гонца в столицу. Как бы в город не нагрянули солдаты Ордена Белой Розы. Не хватало еще, чтобы они шныряли тут по улицам и проверяли каждый дом. Тогда мне вместе с общиной придется навсегда покинуть этот город. Без твоей защиты нам не справиться, именно поэтому я попросила тебя приехать как можно скорее… — маленькая ладошка накрывает кисть Гарри, что лежит на краю стола, тот чуть сжимает худые пальцы, желая ободрить свою подругу.       — Дай мне пару дней, я постараюсь выяснить планы культа, мой друг ведьмак поможет в этом, верно, Луи? — обещает Гарри и, не дожидаясь ответа Луи, продолжает. — А теперь проводи нас в общину, нужно сначала переговорить с Григори.       — Хорошо.       Луи словно на автомате поднимается со своего места и, не спрашивая больше ни о чем, следует за Кэмилой и Гарри. Информации, полученной за последние несколько минут, более чем достаточно, чтобы занять мысли ведьмака, а ведь никто и предположить не мог, что обычный заказ на оборотня выльется во что-то подобное. Сама хозяйка дома оказалась высшим вампиром, которых Луи еще никогда не доводилось встречать. В книгах говорится о великом могуществе этих существ, о том, что они, не вызывая никаких подозрений, могут теряться среди людей, чтобы творить свои кровожадные дела. Так же во многих книгах говорится, что бруксы, катаканы и прочие представители вампирской расы безумно боятся солнечного света и чеснока, однако же все это чушь. А вот в силе женщины, которая сейчас спокойно идет впереди, сомневаться не стоит. Противник вроде Луи для нее на один зубок, и что-то подсказывает молодому ведьмаку, что такую даму лучше иметь в своих союзниках.       Минуя большую часть дома, троица останавливается напротив деревянной двери, которая по первому предположению может вести в подвал. И лестница вниз за дверью действительно есть, только пройдя несколько слабо освещенных пролетов вниз понимаешь, что она намного длиннее обычной, а деревянные ступени и перила постепенно сменяются каменными, а то и вовсе переходят в крутую насыпь из песка. Широкий проход становится все уже и уже, в конечном итоге заставляя путников встать друг за другом.       — Надеюсь, ты знаешь, куда мы идем, — шепчет Луи, вглядываясь в спину своего друга. — И иди аккуратней, тут повсюду камни и ямы.       — Но если я вдруг упаду, ты же меня поймаешь, да?       — Если не упаду следом.       — А я вас двоих поднимать точно не собираюсь. Еще испачкаете мне платье, — будто издали доносится голос вампирши, заставляя машинально ускорить шаг. Перспектива остаться одному в этих подземных туннелях совсем не прельщала ведьмака.       Поворот за поворотом, минуя одну извилистую дорожку за другой, они шли вперед. Луи вдруг показалось, что за то время, которое они уже бродят тут, можно было обойти весь город дважды, но не исключено, что большое желание выбраться наконец на свежий воздух растягивало секунды и делало время практически бесконечным. Так же видно, что все факелы на стенах исправно горят, а это значит, что Кэмила или кто-то другой то и дело проходят этот маршрут из стороны в сторону. И когда дорога из песка в очередной раз сменилась камнем, острый слух парня начал различать голоса. Сначала голос был один, потом к нему добавилось еще несколько, а спустя короткое время кажется, что где-то неподалеку располагаются человек не меньше двадцати. Голоса в основном мужские, возбужденные и явно о чем-то спорящие. Женских голосов практически не слышно, но пару раз, и Луи может в этом поклясться, он различал возглас ребенка.       — Почти пришли, — произносит Кэмила и замирает у перегороженного досками прохода. — Ведьмак… Луи, — она оборачивается назад, — то, что ты сейчас увидишь, не видел ни один представитель твоей профессии. Ни один человек.       — Ну, кроме меня, конечно же, — Гарри спешит поправить женщину, но та будто и не слышит его, внимательно смотрит на нового знакомого.       — Прошу, прояви терпение. Те, кто находятся за этой дверью, вытерпели немало от людских рук, а потому их отношение может показаться тебе грубым и неприветливым, но я прошу тебя их понять.       — Тогда и ты пойми меня, хватит тянуть кота за драный хвост или я сойду с ума от роящегося улья вопросов и догадок в своей голове.       Порой наступает момент, когда больше не можешь гадать и строить теории в голове. Ты просто расслабляешься и даешь течению событий унести тебя вперед и со временем открыть все запертые двери и дать ответы на все неразрешенные вопросы. Так и Луи уже плывет по течению, которое приводит его в этот подземный лабиринт и оставляет у этого прохода. Два громких стука в деревянную дверь. Затем еще три, и слышно, как что-то, похожее на металлический засов, отъезжает в сторону. Отодвигается что-то тяжелое и, издав противный скрежет, большая массивная дверь, наконец, отъезжает в сторону.       — Олли… Открыл… Две-ерь…       Если бы Луи сейчас участвовал в викторине и, чтобы выиграть миллион оренов, ему бы потребовалось ответить на вопрос «Кто вам сейчас откроет дверь?». Вариант «Тролль» стоял бы в самом конце наряду с такими ответами как «Утопец», «Циклоп», «Накер» и прочие представители монстров, на которых он привык принимать заказы. И еле сдержавшись, чтобы оставить рот закрытым, он проскальзывает внутрь вслед за Гарри, все еще окидывая взглядом огромного тролля, чешущего свой затылок.       — Молодец, Олли. Ты отлично справляешься, — Кэмила одобрительно улыбается монстру.       — Олли… Молоде-ец, — тролль копирует показанный ему жест и вновь отворачивается к двери, на сей раз, чтобы закрыть ее.       — Что-нибудь скажешь, м?       — Нет, Гарри, я лучше помолчу.       — Никогда не видел у тебя такое выражение лица, а ведь мы только зашли.       Последние слова пробегаются табуном мурашек по спине ведьмака, но остановиться он больше не может. Готовя себя ко встречи чуть ли не с самим Создателем, Луи тревожно сглатывает и семенит следом, стараясь не отходить слишком далеко от своих спутников.       Перед ним простилается настоящее подземелье, некий подземный дом. Минуя проход с троллем, они попадают прямиком в огромный зал. Вдоль стен расставлены койки и практически между каждой из них стоит криво сделанная ширма, через всю длину протянуты толстые веревки, на которых развешена одежда. А прямо посередине огромный стол (вернее, даже сказать, много маленьких столов, соединенных между собой в один). На нем разбросаны остатки еды, стоят чашки и глиняные тарелки, да и вообще о какой-либо чистоте тут говорить не приходится. Но всю эту обстановку Луи замечает далеко не сразу, потому что наполняют это помещение те самые монстры, те самые твари и нелюди, на которых молодой ведьмак привык видеть заказы и за головы которых получать неплохие деньги. Как только он выходит на свет и замирает на месте, весь гул голосов мгновенно стихает, а взгляды устремляются прямо на него.       Звенящая тишина пронизывает воздух, и с каждой новой секундой от нее становится все более неуютно. Правая рука не нащупывает на поясе такую привычную рукоять клинка, которая сейчас могла бы одним своим присутствием даровать хоть немного уверенности. Однако угрожать такой ораве существ явно решится только очень смелый. И очень глупый.       Откуда-то сбоку слышны перешептывания, ведьмачий слух улавливает, как с земли со скрежетом поднимается что-то тяжелое.       — Мои дорогие друзья, не бойтесь! — наконец, говорит Кэмила, успокоив тем самым накалившееся волнение хотя бы на чуть-чуть. — Этот ведьмак пришел сюда вместе со мной и Гарри, он наш друг. И мы доверяем ему, и просим вас, если и не последовать нашему примеру, то хотя бы проявить благоразумие и терпение. Все мы сейчас переживаем не лучшие времена, и все мы хотим, чтобы они поскорее закончились. Ведьмак согласился помочь нам, так давайте же вместе покажем, что мы не являемся теми монстрами, которыми нас привыкли видеть и выставлять.       — И чем же этот ведьмак нам поможет? — низкий голос, раздавшийся чуть позади, заставляет всех обратить свое внимание на него. — Разве что он поможет снять лишний груз с наших плеч. В виде наших голов.       Вперед выступает высокий мужчина, на худом лице которого, как камушки, блестят и выделяются огромные светло-серые глаза. Одет он в простецкие штаны и рубаху, подпоясанную широким поясом, за которым прячется изогнутый клинок. И если бы не длинные заостренные уши, которые совершенно однозначно относят его к представителям эльфов, от человека его бы ничего не отличало. Худые длинные руки сложены на груди, а босые ноги уверенно делают пару шагов вперед, подступая к Кэмиле и Гарри.       — Мало нам неприятностей, а вы еще удумали приводить сюда этого головореза.       — Он оставил все серебро на поверхности, — вступается Гарри.       — Да, а вот эта штука за его спиной, ни что иное, как павлинье перышко, которым он хочет нас всех погладить. Не неси ерунды, такие как он, легко могут причинить вред одним движением руки, правда же, ведьмак? — выплевывает эльф и через плечо оборачивается на Луи.       — Он не причинит никому вреда, неужели ты думаешь, что я бы привела сюда того, в ком бы сомневалась?       — Я ничего не думаю, Кэмила. Я лишь знаю, что верные шавки Ордена все ближе и ближе подбираются к нам и нашей общине. Они уже напали на Стефана! Как, интересно, они о нем могли узнать? Их длинные ручонки забрались уже очень далеко, и я очень сильно сомневаюсь, что они могли бы достичь таких успехов только за счет собственных сил.       Услышав знакомое имя, Луи, наконец, чувствует себя чуточку увереннее. Появляется надежда узнать хоть что-то и может быть ответить на его вопросы. Осматривая толпу, сгустившуюся вокруг их компании и незнакомого эльфа, он замечает группы краснолюдов и гномов, еще нескольких эльфов, стоящих позади в отличие от их собрата. Здесь и другие существа, менее или совсем не похожие на людей: прибожки и доплер (Луи предполагает, что это он, воспользовавшись знаниями из книг. Или потому, что только что он выглядел как обычный человеческий ребенок, а через секунду стал похож на маленького лысого сморщенного старичка с длинным носом и неестественно длинными руками). Из-за угла медленно, шаркая огромными ногами, показывается второй тролль в непонятном розовом чепчике на голове и медленно спрашивает что-то у суккуба, прислонившуюся к стенке. Длинные волосы, которые она завязывает в тоненькие косички, явно интересуют ее намного больше всего происходящего. И среди всех этих незнакомых людских (и не очень) лиц Луи видит Стефана с перевязанной рукой и плечом. С ним рядом стоит краснолюд с длинной рыжей бородой и то и дело, опускает раненому оборотню руку на здоровое плечо, когда тот порывается встать и, по всей видимости, подойти ближе.       — Именно потому, что Орден подбирается к вам все ближе, вам и надо действовать, — не выдерживает Гарри и, отступив от Луи, встает практически напротив эльфа. — Корел, ведьмака нанял наместник и потребовал убить Стефана, обвинив его в убийстве огромного числа людей и сожжении деревни.       — И это чушь собачья!       — И мы знаем это! И именно поэтому, нам понадобится его помощь.       — А если вы поподробней расскажете этому ведьмаку, что, черт возьми, здесь происходит и откуда тут под землей целая община нелюдей, уж простите, будет просто великолепно, — встревает Луи и обводит тяжелым взглядом всех присутствующих.       Его терпение уже явно цепляется за последнюю соломинку выдержки, но и она того и гляди вот-вот оторвется. Еще хотя бы одна лишняя минута непросвещения, и он развернется и отправится к тому подобию двери, которую сторожит тролль по имени Олли.       — Весьма справедливое требование. Ты позволишь, Корел? — отвечает Кэмила и, указав жестом в сторону, в которой находился Стефан с краснолюдом, поводит туда Луи и Гарри.       Толпа нехотя расступается, все еще перешептываясь и не отрывая от незваного гостя взгляда.       — О, дорогой мой, здорово же тебе досталось, — вампирша присаживается рядом с берсерком, легко касаясь его раненой руки. — Мне жаль, что все так вышло, но я рада, что это не закончилось так, как того хотел Орден. Луи, вы со Стефаном верно уже знакомы.       — Что-то вроде того.       — Надеюсь, что теперь-то вы оба согласитесь на нормальный разговор, — Гарри присаживается на вторую скамейку и хлопает ладошкой рядом, призывая Луи присоединиться. — А это Григори. Наш местный знаток подземелий и ближайших лесов, — краснолюд протягивает свою увесистую руку ведьмаку, и тот пожимает ее, отметив крепость рукопожатия. — Прошлой ночью он должен был отвезти Стефана в потайную пещеру, в которой тот бы переждал полнолуние и не смог никому навредить.       — Но, как ты сам видишь, хрена лысого у нас получилось, — краснолюд разводит руками в стороны и сплевывает. — Еле ноги унес от этих ублюдков. А так точно бы закололи.       — Получается на вас напали? Но кто?       — Розочки эти огненные, ясен хрен. Только они не могут спать по ночам, зная, что кто-то не с людской рожей среди них разгуливает.       — Поначалу, я не могла понять, с чего это вдруг они решили напасть, но, когда Гарри привел тебя, все встало на свои места, — Кэмила закидывает ногу на ногу и чуть подается вперед. — Тебе дали задание убить зверя, и они просто не могли допустить, чтобы его спрятали. Вероятно, наместник рассчитывал, что ты убьешь его этой же ночью и во всем этом деле можно будет поставить огромную жирную точку.       — И ты бы убил его, если бы я не подоспел вовремя.       — Да. Или он убил бы меня, — Луи смотрит прямо на Стефана. Не отметить его размеры и силу просто нельзя. Оборотень оказался достойным конкурентом в бою и еще неизвестно, вышел ли бы кто-нибудь оттуда живым.       — Тогда надеюсь, мы никогда не узнаем ответа на этот вопрос, — отвечает берсерк коротко и опускает взгляд.       — Как думаешь, что это за место, Луи? — Кэмила снова касается раненного плеча и непонятно откуда достает маленькую баночку, передает ее краснолюду и велит ему смазать рану.       — М-м, подземелье? В котором собираются все нелюди, чтобы пообщаться?       — Не просто пообщаться, Луи. Многие из них здесь живут, скрываясь от людских глаз, и все здесь, так или иначе, пострадали от людских рук, и от культа Вечного Огня в частности. Кто-то потерял своих близких, кто-то еле-еле выжил сам. Ведь согласись, даже к тебе редко кто относится с симпатией и состраданием. Можно вести летопись дней, когда тебе не приходится слышать оскорбления или плевки в свой адрес, — ведьмак чуть кивает, но пока не спешит ничего отвечать вслух. — Мы с Гарри создали эту общину, чтобы помогать всем, кто нуждается в нашей помощи и поддержке. Кого-то мы находим ранеными на дорогах и в лесах, кто-то приходит сам, узнав о нас. Конечно, все это покрыто огромной тайной, мы не можем на каждом углу рассказывать о том, что под городом живут несколько десятков нелюдей.       — Основной работой всегда занималась Кэмила, я лишь помогаю по мере своих сил, разношу вести по другим городам и странам, и узнаю интересные новости, — Гарри машет рукой и пожимает плечами. — В конце концов, эта община существует уже очень долго.       — Кто-то уходит от нас, не в силах больше скрываться и жить такой жизнью, кого-то убивают, если они оказываются не очень осторожны. Мало кто возвращается, но мы всегда находим тех, кому надо помочь.       — Ну, так причем тут Орден? Вы когда-то успели сильно насолить наместнику?       — Чтобы оказаться в черном списке у Ордена не нужно сильно стараться. Нужно лишь быть не человеком. Или магом, — отвечает Стефан.       — Или иметь сиськи. Эти тупые фанатики даже на баб зуб точат, — Григори дополняет своего друга.       — В общем и целом, все верно. Орден ненавидит и презирает всех монстров и чародеев. Ты же знаешь, что они делают с теми, кто практикует магию?       — Сжигают на своих кострах. Очищают святым пламенем, как они говорят, — отвечает ведьмак вампирше.       — А что стало с соседней деревней? — Гарри задает следующий вопрос.       — Ее сожгли. Наместник сказал мне, что это сделали его люди. Как раз таки для того, чтобы очистить землю от скверны.       — Или чтобы замести следы.       — Что ты имеешь в виду, Гарри? - ведьмаку не очень нравится этот немного нравоучительный тон. Он почему-то снова чувствует себя ребенком, которого суровый наставник отчитывает за пропущенный на тренировке удар или же за допущенную в тактике ошибку.       — Я имею в виду то, что солдаты Ордена сами вырезали эту деревню, а после сожгли все, чтобы свалить на оборотня, обитающего в округе. А наместник не говорил тебе, что в той деревне отказывались исповедовать его культ, а предпочитали поклоняться Мелитэле?       Луи стискивает зубы, прежде чем ответить:       — Нет, он ничего такого не говорил.       — Ясен хрен, не говорил, - отхаркивается краснолюд. - Он тебе еще не той лапши на уши навешает! Он барона под себя подмял, теперь творит свою огненную ересь направо и налево.       — В смысле подмял? Когда я приходил к поместью, мне сказали, что он болен.       — Да, болен. Истощен физически и духовно, — Кэмила перебивает Григори прежде, чем тот снова выругается. — Мы думаем, что наместник Дамьян, каким-то образом воздействует на разум нашего барона и таким образом имеет возможность править от его имени.       — Барон был очень религиозным человеком. Не удивительно, что такому прохвосту, как этот старикан, удалось обмануть его, — объясняет оборотень. — До того, как на наши земли пришел этот культ, тут была тишина и благодать. Теперь же здесь хаос и разруха. Нелюди разбегаются по другим городам в поисках лучшей жизни, но не многим это удается. Да и этот культ, он словно зараза. Распространяется так быстро, что и глазом моргнуть не успеваешь.       — И все же мне бы хотелось осмотреть пепелище, если вы не возражаете, — настаивает Луи.       — Конечно, не возражаем. Лучше тебе увидеть все своими глазами.       — Интересно, а когда этот старикан с тобой разговаривал, он слюной не брызгался? Вот уж никак не думал, что он решит спеться с ведьмаком.       — Нет, он был весьма приветлив. Только сморщился, когда я упомянул, что использую в своей работе магию.       — Магию?! Какой стыд, ему надо было сжечь тебя на месте за такие слова! — краснолюд повышает голос до такой степени, что практически все начинают коситься в их сторону, за что получает тычок локтем в бок от Стефана.       — Просто для Григори это больная тема.       — Кстати, почему бы тебе не рассказать об этом, а? — обращается Гарри к краснолюду. — Заодно у Луи будет еще один повод сомневаться в наместнике.       — Да нечего тут рассказывать, — бородач сразу супится и скрещивает руки на груди, отворачиваясь в сторону.       — Или ты расскажешь сам, или это сделаем все мы.       — По очереди расскажем.       — Да приукрасим еще.       — Да пошли к лешему в задницу! — рыкает краснолюд, но от этого у всех на лицах лишь появляется маленькая тень улыбки. — Ой, ладно, пес с вами. Не отстанете же. Это случилось несколько лет назад. Я тогда жил неподалеку на окраине города. У меня был свой домик и небольшая мастерская, в которой я чинил односельчанам их инструменты, подковывал лошадей, иногда даже чинил башмаки, ведь деньги лишними не бывают никогда. И клиентов всегда у меня было море, и со всеми был в хороших отношениях.       — И была там одна чародейка…       — Заткнись-ка, а, медвежонок? Или я про тебя пару баек вспомню, — угрожает краснолюд своему другу, у которого явно поднялось настроение за последние несколько минут. — Ну да, была там одна чародейка. Молодая девушка. Симпатичная, курносая, россыпь веснушек на лице. Доброй она была, помогала всем, лечила. Делала и продавала настойки и мази. Любили ее все, в общем. Пока в деревне эта зараза не появилась, именуемая себя культом Вечного Огня. Старикан этот каждый день заезжал к нам, вставал на главной улице и вещал о прелестях своей религии, да и склонил народ к себе так быстро, что и глазом моргнуть никто не успел. Одна чародейка противилась, сразу она ему сказала, что в огне ничего чудодейственного и великого нет, ну и запомнил он ее видать. Настроил всех жителей против нее, ополчились все разом. И плевать хотели, что еще вчера она их детей от горячки лечила или при родах бабкам помогала. Дом ее сожгли, саму избили… Хотел я ей помочь сбежать, да не вышло. Догнали нас, ее толпа разодрала буквально на куски, а мне ее окровавленное личико и звонкий крик до сих пор в кошмарах снятся. Меня камнями закидали, да и выгнали из деревни. И наместник этот все стоял и кричал, что нелюдям среди честного народа не место. И чародейкам, и магам. И что все мы очистимся от его нетушимого пламени.       Краснолюд заканчивает свой рассказ, но никто не решается больше говорить. Лицо Стефана снова помрачнело, и глаза всех опустились в пол. Молчанием все словно отдавали честь и дань уважения той девушке, которую так несправедливо убили. Гарри кладет свою руку Григори на плечо, и тот, признательно кивнув, накрывает ее своей.       — У каждого здесь своя подобная история, ведьмак, — произносит тихо Кэмила. — Если хочешь, мы можем услышать каждую.       — Нет, не стоит, просто… Наверное, я совершенно этого не ожидал.       — Мы понимаем, Луи, но все еще очень надеемся, что ты согласишься помочь нам выстоять в этой неравной борьбе.       — Помогу, — отвечает Луи, поднимая взгляд на Гарри.

~~~

      — Как давно Кэмила живет среди людей?       Тлеющие угли потрескивают в чугунной печи, отражаются на потолке переливающимися бликами. Гарри лениво ворочается у Луи под боком и откидывает голову чуть в сторону, чтобы посмотреть на ведьмака. Внимательный взгляд зеленых глаз. Столь проникновенный.       — Я думал, что ты спишь… — шепчет Гарри.       Луи знает эту уловку.       — Расскажи мне.       Гарри ворочается, устраиваясь удобнее на нужном боку, чтобы хорошо видеть Луи. Это дает ему немного оттянуть время. Решить, что лучше ответить, что сказать, а что утаить. Правда в том, что ведьмак мало что знает о жизни человека, в которого безумно влюблен. Только те крупицы, которые Гарри позволяет ему знать. Луи всегда это чувствовал.       — Почему ты не спросил об этом у неё?       — Не знаю, — легкое пожатие плечами. Луи и правда не знает точный ответ на этот вопрос. Понимание того, что высшие опасные чудовища способны стремиться к тихой умиротворенной жизни рядом с людьми, все еще ново для него. Постигаемо.       Гарри, словно почувствовав эти мысли, улыбается ему уголками губ.       — Для нелюдских рас время идет несколько иначе. Ты ведь знаешь это и по себе, ведьмак. По людским меркам время жизни, отведенное нелюдям, иногда равносильно бессмертию. Кэмила… всегда очень любила людей. Не в смысле… как еду, а как расу. Ей нравятся человеческие детишки, — завороженным голосом шепчет он. — Она делала людям много добра, беднякам, больным… Никогда не отказывала нуждающимся, — его тягучий шепот, ласкающий слух, вдруг тяжелеет, мрачнеет. — Только вот… люди никогда не будут готовы принять её сущность.       Горечь сказанных слов щекочет кончик языка.       — Люди…они… — начинает Луи, пытаясь выразить свою мысль правильно. Гарри вновь словно вытягивает мысль за мыслью из его головы.       — Люди причинили ей достаточно зла. Но… она никогда бы не стала отвечать ненавистью на ненависть. Кэмила права, в городке что-то нечисто. Я могу поручиться за её слова. И за неё саму. За каждого члена общины. И тем более за Стефана. Ты ведь сам видел бедолаг.       Пальцы задумчиво и невесомо чертят по шелковой коже спины Гарри замысловатый узор.       — Они не убийцы, Луи.       — Я верю, — отвечает он, глядя в глубокие зеленые глаза. Такие честные и решительные. Им нельзя не довериться. Луи готов поставить на кон свою жизнь, настолько сильна его вера в эти завораживающие глаза. — Вот ведь как странно бывает… — шепчет он, — сущность может быть столь обманчивой…       Кажется, что эта озвученная им истина ощутимой пеленой повисает в воздухе. От чего становится еще реальнее.       — Ничто не определяет нашу личность. Ни сущность, ни происхождение, ни вера. Ничто, кроме наших поступков, — зеленые глаза поблескивают в полумраке, а вишневые припухшие от поцелуев губы вздрагивают, когда Гарри спрашивает, приподнимаясь на одном локте, желая лучше видеть лицо собеседника. — Чтобы ты сделал, окажись я чудовищем?       На мгновение Луи хмурится. Большой палец его правой руки чертит по чужой скуле. Прикасается к ямочке у губ, стоит Гарри чуть улыбнуться ласкающим прикосновениям.       — Ты не можешь быть чудовищем.       — И все же… ты бы убил меня? По заказу.       Вопрос такой искренний. Сквозит мимолётной тоской. Он как отражение недосказанной реальности. Неузнанных правд. Луи никогда не слышал эти ноты в голосе Гарри. Они что-то очень сильно дёрнули в груди, вынуждая поморщиться. Вынуждая задуматься. Впервые. О том, кем же на самом деле мог оказаться человек, что сейчас лежал рядом. Какие тайны своего происхождения, своего прошлого он может скрывать за слишком общими, абстрактными историями и ответами.       — Я бы убил того, кто назначил за тебя цену, — признается Луи, это самое крепкое обещание из когда-либо данных им.       Странные думы одолевают его во сне, стоит закрыть глаза.