только ты.

      В школе Лиса демонстративно берет Чеён под руку. Ей очень хочется подчеркнуть связь между ними, показать, кому она принадлежит. Жара плавит шумные коридоры. Солнце мажет мутными пятнами по стерильным стенам, разливая тепло, и в такую погоду совсем не до учебы. — Полегче, малышка, давай не на людях, ладно?       Чеён улыбается, но смотрит строго. Видно, что нервничает из-за чужих взглядов, приставания её смущают и она всячески пытается показать: они просто подруги. Лиса, обычно рассудительная и отстраненная, сейчас чувствует себя инфантильной нимфоманкой. Нездоровый интерес. Отдушина. Свобода. Она нашла в Чеён то, о чем мечтала всю свою жизнь. Понимание. Соответствие в темпераментах и желаниях. Это заставляло желать её еще больше.       Лиса сбегает с урока и ждет Чеён на подоконнике, под классом, где у той сейчас проходит занятие. За окном небо чистое, васильковое. Кенсу тоже прогуливает, или просто попросился выйти, чтобы покурить. — Ты чего не на английском?       Дежавю. Часто они отыгрывают этот идентичный сценарий, где Лиса ставит точку изящным «проваливай». Кенсу вроде и не ждет ответа, собирается уходить. — Лалиса... Ты и Чеён. Я, правда, рад, что теперь тебе есть с кем общаться.       Он улыбается, стараясь говорить медленно и с расстановкой. Лицо как всегда раскрасневшееся, но сейчас необычайно красивое в этом мареве искренности, а глаза большие — цвета арахисового масла. — Спасибо, Кенсу. Чеён — моя девушка.       Лиса шмыгает носом, запрыгивая на подоконник. Парень молчит, растерянно молчит, хочет засмеяться, наверное, она просто перепутала и имела ввиду «подруга», у нее же плохо с корейским, но приходит смутное осознание того, что сказано истину.       Пожимает плечами и уходит. Он и раньше подозревал.       Когда от долгожданного звонка вздрагивают оконные стекла, Чеён выходит из класса первая, в окружении подруг. Лиса чувствует, как уколы ревности закупоривают сосуды. Она срывается с подоконника и буквально вешается рыжей на шею.       Чеён грубовато её одергивает, смерив холодным взглядом, а после улыбается приторно, фальшиво, и представляет Лису кучке девиц. Та без интереса им кивает. Её немного задевает подобная реакция.       На перемене они прячутся в кабинке девчачьего туалета.       Школьная форма на Лисе выглядит невинно и контрастирует вразрез с её бирюзовыми выжженными волосами. Сережки в ухе. Сигареты в портфеле. Она просто обязана быть главной, чтобы по канону. Но когда Чеён, такая беспорочная и целомудренная на вид в накрахмаленной рубашке, начинает кусаться, у Лисы перед глазами темнеет. Горизонты звучно трещат, вырывая самообладание с корнем.       Она тихо постанывает, цепляясь взглядом за алые следы от зубов. На некоторых проступает кровь. Свет очень тухло проникает в кабинку, тени на лицах делают их чувства глубже. Чеён кажется спокойной, как будто только играет. — Послушай. Не позорь меня перед подругами, ясно? Людям вокруг необязательно знать, чем мы занимаемся.       Лиса тихо соглашается. В горле свинцовый клещ, но плакать не хочется, в конце концов, Чеён права. — Поцеловать тебя? — спрашивает рыжая, стараясь загладить вину. — Ударь, — шепчет Лалиса в ответ.       Чеён от этого ответа приходит в экстаз, облизывается хищно и садит девушку перед собой на колени. Она всегда мечтала попробовать. Полностью обладать человеком, унижать его, превращать в зависимого питомца. К Лисе помимо этого она испытывала и нежные чувства, но это делало их маленький секрет еще более грязным, а само извращение еще более вопиющим.       Первая пощечина не сильная. Разминается. Никогда бы до этого себе такого не позволила. У Лисы в глазах — фейерверки восхищения и немая мольба. Чеён бьет размашистее.       Наслаждается смачным хлопком, который эхом разбивается о кафель, а после входит во вкус, принося жертвы своим садистским наклонностям, выплескивая раздражения, стараясь запомнить, как нежная кожа краснеет и подпухает.       А потом у них снова всё не как у людей. Идут в кафе напротив школы, объедаются мороженным и им кажется, что теперь они очень взрослые. Хотя от слова «любовницы» бросает в истерический хохот. Они стараются разложить друг друга на молекулы, узнать всё что можно: историю каждого шрама на теле, список любимых сериалов, имена родителей. Ну и, конечно же, как всё начиналось.       Лиса говорит решительно первая, пряча саднящую щеку за волосами: — У меня так было всегда. Я не помню, в сколько лет осознала, что мне нравятся девочки. Однажды в детском саду я призналась в любви воспитательнице и попросила её стать моей женой. Она только посмеялась. А я плакала три дня. Наверное, это было первым звоночком, но родители думали, что я просто выражаю таким способом привязанность.       Чеён зачерпывает ложкой клубничное мороженное, которая капает на стол, не успевая оказаться во рту, и улыбается. — А у меня наоборот. Я довольно поздно поняла. Раньше не задумывалась, почему мальчики и отношения вообще меня не интересуют, списывала на излишнюю занятость для такой ерунды. Учеба, репетиторы, участие во всяких олимпиадах. Не до того было. А потом как-то... Увидела ролик в интернете, там две девушки целовались. И почувствовала, что это оно.       Когда они уходят, Чеён платит за обеих, а после они неспешно плетутся домой, проглоченные вечерним зноем. Где-то у самого дома останавливаются. — Лиса, извинись перед родителями, ладно? Скажи, что подтянешься, я буду помогать с корейским, можешь брать Сом и приходить ко мне, найдем, чем её занять. — Спасибо тебе.       Лиса чувствует, как плещется тепло внутри. Чеён — её ангел-хранитель, и пряная благодарность едва не превращается в слезы счастья, но рыжая прижимает её к себе и шепчет на ухо строже: — О нас с тобой — никому. Мы подруги, ясно? Если кто-нибудь узнает, моей репутации конец, и родители меня убьют, серьёзно, только попробуй это сделать.       Лиса раздосадовано кивает. Наверное, поздно раскаиваться в том, что уже как минимум один человек знает.       Темнеет быстрее обычного. Осень берет свое и совсем скоро еще летняя жара уступит место проливным дождям.