Arbeit macht frei или ГТО

      Шагая по улице, шериф размышлял о том, что маленький штат управления имеет свои плюсы. Скорее всего сейчас в участке не будет никого, кроме пары помощников и секретарши. Их можно будет куда-нибудь отослать с поручениями. А это значит, что свидетелей морального падения шерифа, без всяких бумаг отпускающего задержанного, не будет.       Но тут понедельник решил напомнить о себе и намекнуть, что расслабляться ещё рано. Неприятные сюрпризы продолжались. Дверь в родной участок оказалась заперта.       Удивлённо хекнув, шериф покосился на безучастно взирающего на него полковника, воспользовавшись своим доступом, открыл дверь и прошёл внутрь, даже не подумав пропустить гостя вперёд. Участок встретил его гробовой тишиной. Внутри не было ни души. Шериф растеряно замер.       - А что, сегодня выходной?- поинтересовался прошедший следом полковник, с интересом оглядывая пустой участок.       - Да какой, к дьяволу, выходной!- воскликнул нервно озирающийся шериф, чувствуя, что теряет остатки самообладания. Все признаки говорили ему, что в участке никого не было если не с ночи, то с утра - точно. Даже предположить, что все вдруг отлучились куда-то "на пять минут", не получалось. Страшное подозрение охватило его, и он бросился проверять дверь в оружейную комнату. Но почти сразу облегчённо выдохнул - та, как и полагается, была надёжно заперта. Однако подозрения не оставили шерифа. Яростно сверкнув глазами, он пообещал: - Если этот ганс хотя бы пальцем тронул кого-нибудь из моих людей... Я его собственными руками удавлю! И плевать мне будет на любые законы!       Полковник в ответ на его испепеляющий взгляд посмотрел всё с тем же непрошибаемым равнодушием.       - Не считайте его маньяком,- не моргая глядя в глаза шерифу, посоветовал он.- И не стоит называть его "гансом". Вот этого он сильно не любит.       - Это его проблемы!- гневно огрызнулся шериф.- Меня они не волнуют!       Полковник лишь едва заметно пожал плечами, всем своим видом показывая, что его дело - предупредить. А что там именно не волнует шерифа - уже не волнует самого полковника.       - Где он?- решил он вернуться к главной теме визита.       - Должен быть в камере,- мотнул головой в сторону дверей в дальнем конце помещения шериф и направился к ним.       Видимо стены и двери в участке обладали хорошей звукоизоляцией. Едва двери разъехались перед шерифом в стороны, открывая доступ в коридор, ведущий к камерам, как в тягостную полную тишину пустого участка тут же ворвались звуки гитары. Шериф оторопел.       - Что за?..- пробормотал представитель закона.- Ах он!..       Но тут подошедший полковник предостерегающе дотронулся до его плеча, привлекая внимание. Шериф проглотил возмущённые ругательства готовые сорваться с его языка и вперил в военного тяжёлый взор. Полковник слегка качнул головой, поднёс палец к губам и кивком предложил проследовать к камерам. Секунду поразмыслив, шериф тяжело вздохнул и, никак не ответив полковнику, но всё-таки молча и не создавая лишнего шума, пошёл вперёд.       Три камеры, рассчитанные на пару человек каждая, располагались по правой стороне длинного коридора, отделённые от него кинетическими барьерами. Лишь в самой дальней камере барьер был отключён, и именно оттуда доносилась музыка.       А через секунду к ней добавился голос, при звуках которого у шерифа сжались кулаки, и задёргался глаз. Невозмутимость же полковника дала первую трещину - его кустистые брови удивлённо приподнялись, и он замедлил шаг с интересом прислушиваясь.       В камере же довольно приятным чуть хрипловатым баритоном немец на несколько рубленный мотив негромко выводил:       - Und wir wissen, dass es immer so war,       Dass wir das Schicksal lieber mögen,       Wer nach anderen Gesetzen lebt       Und wer jung sterben muss.       Разобрав смысл последней строчки, шериф многообещающе скрипнул зубами. Полковник же наоборот непостижимым образом стал выглядеть ещё печальней и пошёл ещё медленнее, почти останавливаясь. Шериф с недоумением оглянулся на него. По китайцу можно было предположить, что услышанное сильно ему не нравится, но о причинах такой реакции можно было только гадать. Арестант же тем временем продолжал петь.       - Er erinnert sich nicht an das Wort "Ja" und an das Wort "Nein",       Er erinnert sich weder an Ränge noch an Namen.       Und ist in der Lage nach den Sternen zu greifen,       Ohne, dass es ein Traum ist,       Und fällt, versengt vom Stern mit dem Namen "Sonne"... (2)       Песня закончилась, немец замолк. Но кто бы в камере ни играл на гитаре, он не думал прекращать этот странный концерт. Через секунду тишины гитарист, пару раз просто проведя по струнам, не то, чтобы виртуозно, но всё-таки довольно умело и узнаваемо заиграл другую мелодию, в которой знающий человек почувствовал бы жаркое солнце Севильи и табачный дух сигаретной фабрики.       Под звуки этой мелодии мужчины как раз осторожно заглянули в камеру.       Вот тут даже конфуцианская невозмутимость полковника окончательно треснула сразу по всем швам, и глаза его полезли на лоб. Такого даже он не ожидал. Похоже, непутёвый подчинённый всё-таки тронул людей шерифа...       Если бы кто-нибудь в этот момент спросил у полковника Пина, что больше всего ему напомнило увиденное в камере, он бы честно ответил - картину "Завтрак на траве" Мане. Хотя сходство было весьма условным. Полковник не смог бы объяснить, почему так сработали ассоциации в его голове. Но именно об этой картине подумал полковник, заглянув в камеру.       Простые откидные нары у левой стены были застелены бумажными полотенцами и уставлены одноразовыми тарелками с остатками каких-то бутербродов, нарезки, овощей, фруктов и зелени. В окружении трёх стаканчиков стояла почти пустая бутылка из-под вина. Рядом торчали потухшие огарки двух полностью догоревших свечей. Ещё одна пустая винная бутылка лежала под нарами. Чуть подальше на полу в углу у стены кучей была свалена одежда.       На нарах же у противоположной стены в одних штанах и в обнимку с гитарой, согнув одну ногу в колене, а вторую свесив на пол, и босой пяткой отбивая ритм мелодии, возлежал "узник совести". Заключение он отбывал не в гордом одиночестве, а в окружении двух почти обнажённых девушек.       Лёжа головой к выходу, свою квадратную макушку он уютно устроил на коленях сидящей рядом атлетически сложенной смуглой брюнетки. Девушка с рассыпанными по плечам длинными чёрными волосами и в одной небрежно накинутой на плечи форменной рубашке сидела, расслабленно откинувшись назад. Прикрыв глаза, с мечтательной улыбкой на губах она одной рукой гладила блондина по волосам, а пальчиком другой нежно водила по витиеватому шраму на его плече.       Другая девушка - тоненькая и рыженькая, с короткой стрижкой "под мальчика" - всю одежду которой составляли высокие ботинки и широкополая шляпа из того же комплекта формы, сидела в ногах здоровяка. Обняв руками его согнутую ногу, и положив подбородок ему на колено, она затуманенным взглядом наблюдала за его руками, блуждающим по струнам и грифу старенькой акустической гитары.       Полковник, словно не веря своим глазам, моргнул. Картинка перед глазами не изменилась.       В этот момент идиллию нарушил побагровевший шериф. Из его горла вырвался странный булькающий звук, мгновенно привлекший всеобщее внимание. Девушки резко вскинулись, немец сильнее откинул назад голову, пытаясь увидеть пришедших.       На секунду в камере повисла тишина.       А потом события понеслись вскачь. Рыжая красотка, тонко взвизгнув, вскочила и метнулась к одежде в углу. Брюнетка последовала примеру подруги, но без единого звука. Немец, из-под которого внезапно исчезла "подушка", сначала стукнулся затылком о нары, а потом каким-то неуловимым мягким движением оказался на ногах, успев, как ни странно, аккуратно положить гитару на своё место. Встав в полный рост и расправив плечи, он закрыл своей широкой грудью девушек. В камере резко стало тесно.       Наливающийся дурной кровью шериф открыл рот, собираясь начать орать, но наткнулся на холодный и не обещающий ничего хорошего взгляд серых глаз немца, и слова застряли у него в горле. Шерифа словно ударили поддых. Он так и замер, словно в оцепенении, с открытым ртом, не в силах ни отвести взгляд, ни сказать что-либо.       Неизвестно, чем бы это всё закончилось, но тут шерифу пришла помощь с неожиданной стороны. Сначала ему пребольно наступили на ногу, приведя тем самым в чувство, и позволив оторвать взгляд от лица блондина. А потом с поразительной лёгкостью как-то ненавязчиво отодвинули с прохода.       Шериф, приходя в себя, захлопнул рот, моргнул и удивлённо покосился на полковника, пытаясь понять, как этому маленькому пузатому китайцу удалось так легко сдвинуть его. Но полковник смотрел на своего подчинённого. Через секунду он едва заметно качнул головой.       Из глаз немца мгновенно исчез этот парализующий холод. Решительно сжатые губы изогнулись в лёгкой улыбке. Он обернулся через плечо к девушкам, ободряюще улыбнулся, подмигнул и кивнул в строну выхода.       Залившаяся краской рыжая, уже без шляпы, испуганно прикрываясь кучкой подхваченной одежды, пряча глаза, пулей вылетела из камеры. Шериф сделал вдох, словно собираясь что-то сказать, но тут ему снова наступили на ногу.       Брюнетка же наоборот, гордо вскинув голову и откинув волосы за спину, в по-прежнему расстёгнутой рубашке, и лишь слегка прикрываясь отобранной у подруги шляпой, медленно продефилировала, покачивая бёдрами, мимо мужчин почти модельной походкой. На её губах застыла самодовольная улыбка. Своего шефа она полностью проигнорировала. Но на полковника бросила быстрый, чуть обеспокоенный взгляд.       Старшие мужчины не удержались и синхронно повернули головы, глядя вслед удаляющейся красотке.       Громкое насмешливое покашливание отвлекло их внимание, заставив снова повернуться к немцу. Тот стоял, гнусно ухмыляясь и почёсывая ушибленный затылок. В глазах его, разумеется, не было и тени смущения.       - Guten Morgen, herren,- безупречно вежливо поздоровался он, отдельно кивнув полковнику. Подумал и добавил: - Всё-таки вы несколько не вовремя. Уже пора?       Полковник промолчал. Шерифу же показалось, что его сейчас хватит удар. Его лицо перекосилось.       - Что-то неважно выглядите, herr Bulle(3),- с наигранной обеспокоенностью заметил блондин.- Что-то не так? Тяжёлая ночь?       - Ах ты, мерзавец!- прошипел шериф, с трудом выдавливая слова.- Ты что творишь?!       - Сижу,- спокойно ответил, пожав плечами, немец.- Вы меня посадили? Вот и сижу. Как умею. Чего кипятитесь? Не удрал же. Не сломал ничего. А остальное... Мы же взрослые люди. Ничего же страшного не случилось. Не гарнизонная же "губа" - это там прежде, чем в камеру завести, целую лекцию прочитают о "запрещено и не допускается". Словно из-за нарушения Ragnarök наступит.       - Богатый опыт?- попытался поддеть шериф.       - Ja,- не стал отрицать блондин.- А тут привели, посадили... Мы и посидели. Хорошо посидели, кстати. Danke.       И он мечтательным взглядом, глупо улыбаясь, оглядел камеру. Потом наткнулся взглядом на валяющиеся вещи и наклонился поднять футболку.       Но тут в разговор решил вступить молчавший до этого момента полковник.       - Смир-на!       Нет, он не повышал голос. В этом голосе не "звенел металл", он не "щёлкал как хлыст", не "гремел выстрелом", не "шипел змеёй" - не было в нём ничего такого, о чём любят говорить некоторые. Но было в нём что-то - не иначе, какая-то тайная армейская магия, которую гражданским никогда не постичь - от чего даже шериф дёрнулся и едва не выполнил команду.       Немца же словно током ударили. Он вздрогнул, выронил футболку, вытянулся в уставной стойке и, выпятив вперёд подбородок и выпучив глаза, замер.       Полковник подошёл к нему. Понимая, что из-за разницы в росте попытка заглянуть здоровяку в лицо будет смотреться нелепо, он начал говорить, глядя немного в сторону, словно и не к нему обращаясь.       - Что, птичка ты моя мятежная, всё поёшь?- всё так же невыразительно поинтересовался он.       - Jawohl, herr Oberst!- гаркнул блондин, вытаращившись в пространство над макушкой полковника.       - Не ори, не на плацу,- одёрнул полковник.- И изволь выражаться нормальным языком.       - Есть,- уже тише ответил немец.       - Развлекаешься, значит? Пикник решил себе устроить?!       - Так ведь увольнительная...- попробовал оправдаться здоровяк.- Имею право.       - Молчать!- отрезал полковник.- Будешь говорить, когда я разрешу! А то взял себе за привычку - творить, что хочется! А я потом должен бегать как мальчишка, искать тебя, вытаскивать из кутузки? Тебя вообще к людям выпускать нельзя! Позор всего Пятого Флота, а не офицер!       Полковник всё-таки посмотрел на немца, но объектом внимания выбрал жетоны, висящие на могучей груди. С каждым словом китаец принялся тыкать в них пухлым пальцем.       Теперь пришла очередь шерифа гнусно ухмыляться. Привалившись плечом к стене, он с удовольствием слушал, как ещё целых пять минут полковник всё в той же невыразительной монотонной манере высказывал немцу своё мнение о его поведении, умственных способностях и далеко не радужных перспективах на ближайшее будущее. Слушал и исходил чёрной завистью - блондин непритворно краснел, бледнел и даже становился как-то меньше в размерах, съёживался, хотя ни на миллиметр не поменял позу, продолжая тянуться.       Заодно шериф получил возможность получше рассмотреть своего арестанта. Стоило признать, что его внешний вид всё-таки впечатлял. То ли природа, то ли генная инженерия щедро одарили безбашенного немца. Помимо роста за два метра и внушительной ширины плеч, ему досталась возможность грамотно распорядиться этим даром. И эти подарки не пропали впустую - габаритный остов порос отнюдь не дурным мясом. Ни грамма лишнего жира, бугрящиеся мускулы, туго перевивающие руки и торс и заработанные, похоже, не тупым поднятием тяжестей - перед шерифом стоял настоящий богатырь.       Но, похоже, несмотря на молодость, у здоровяка была неспокойная и непростая биография, которая тоже оставила свои отпечатки на его теле. Разных шрамов было в достатке. Шериф сразу опознал пару старых и неважно залеченных в своё время шрамов от ножевых ранений. Ещё пяток разбросанных по всему телу следов от обычного огнестрела, с которыми, похоже, работали уже грамотные врачи, как и россыпь меток от дроби на правом боку, тоже были легко узнаваемы.       А вот по поводу остальных отметин шериф или испытывал сомнение, или вообще терялся в догадках. Почему-то черноватый, шрам-звёздочка чуть ниже левой ключицы мог с одинаковым успехом быть как и следом попадания из снайперской винтовки, так следом прокола чем угодно. Непонятный рваный шрам на правом плече вообще не вызывал никаких мыслей. Странные же отметины на правом предплечье больше всего напоминали следы зубов, но были оставлены кем угодно, но только не собакой. Пятно ожога шириной в две ладони на левом боку вызвало у шерифа недоумение - это чем же таким оно было оставлено, что врачи не смогли убрать его? А стесанная почти у самого локтя когда-то до мяса кожа на левом предплечье, не располагала к гаданию - такая травма могла быть получена десятком разных способов.       Ещё шериф разглядел старую красную татуировку на левом плече. Делали её, похоже, очень давно - ещё в то время, когда бицепс блондина не превышал по толщине бедро среднего мужчины. С тех пор её ни разу не подновляли - она почти выцвела и расползлась по руке. Возможно, наследие бурной юности. Но шериф всё-таки смог разгадать рисунок. В круг был вписан сжатый, вскинутый вверх, правый кулак. И две буквы готическим шрифтом над рисунком - "R" и "F". Вся татуировка была выполнена красными чернилами.       Несколько шрамов теперь при свете дня шериф разглядел и на лице десантника. Рассечение левой брови, маленькая едва заметная белёсая отметина над уголком правого глаза, ближе к виску, и солидная, но не бросающаяся в глаза отметина на подбородке слева - почти у самого уха.       Да, похоже, жизнь не баловала немца.       Шериф невольно снова подумал о пятерых идиотах. А ведь действительно легко отделались! Повезло, что живыми вышли из "Сумрака". Перед шерифом сейчас стоял не просто человек, а умный, расчётливый, матёрый и очень опасный хищник, готовый всё сокрушать на своём пути. Способный что угодно обращать в прах и пепел. И ведь - прав полковник - не психопат, не маньяк! Такой вполне мог оставить в полыхающем баре немыслимое количество трупов и спокойно скрыться, но не стал. Как он тогда сказал? "Воспитательная работа"? Верно. Отметелил дураков, разгромил бар - выпуская пар и в назидание - и успокоился. Нет, он не пытался притвориться плюшевой игрушкой - он оставался зверем по натуре. Но и умел быть человеком - со своими маленьким слабостями, причудами, привычками. Умеющим развлекаться, наслаждаться жизнью и ценить каждый её миг. Пусть с дурацким и незатейливым, но с чувством юмора. Возможно, с конкретными такими тараканами в своей квадратной башке. Но человеком! Готовым до конца защищать то, что считает правильным, биться за тех, кто ему дорог. Как он бросился прикрывать девчонок-то, а? Один только взгляд на шерифа, готового крыть матом всех и вся, чего стоил! А ведь мог вообще не отреагировать. Прикинуться поленом - и как с гуся вода - кричи, не кричи.       Сам удивляясь собственным мыслям, шериф покачал головой, глядя на военных. Да, пока такие добродушные и верные хищники состоят на службе Альянса - далеко может шагнуть человечество. Такие и горы свернут, и галактику в другую сторону заставят вертеться. И добрым словом, и пистолетом. И на гитаре, да...       Мысли невольно перескочили на китайца. И новая волна зависти - уже белой - нахлынула на шерифа. А ведь непростой полковник, ой непростой! Чтобы держать на коротком поводке такого зверя и вызывать у него такую реакцию, какую сейчас наблюдал шериф, одной субординации мало. Тут авторитет нужен и немалый! Одними погонами и занудством такой авторитет не заработаешь. Чтобы только по одному кивку зверь остывал, или от звука голоса замирал, поджав хвост? Нет, явно непростой полковник.       Лёгкое беспокойство кольнуло шерифа. Каким ветром занесло этих двоих в их края? Неужто что-то нехорошее творится? Что там китаец говорил? "У меня тоже приказ". Вот и пусть отправляются приказ выполнять. И в городе спокойней, и пусть где-то кому-то от всей души не повезёт услышать вежливое "Guten Tag". Кто не спрятался - шериф не при делах.       Придя к такому решению, шериф неожиданно испытал облегчение. Утраченное за последние сутки спокойствие полностью вернулось к нему. Кивнув своим мыслям, он почувствовал себя спокойным как... как... как полковник!       - ... и вообще забудешь про увольнительные!- тем временем как раз закончил тот и окинул своего уже посеревшего к тому моменту подчинённого пристальным взглядом. Видимо, придя к каким-то своим выводам, он удовлетворился зрелищем и небрежно добавил: - Собирайся. Тридцать секунд.       Немец не шелохнулся.       - Время пошло,- полностью удовлетворённо обронил полковник.       Десантник молнией метнулся выполнять приказ. Шерифу показалось, что он уложился в половину отведённого китайцем времени.       - Готов?- уточнил полковник, когда полностью одетый немец вновь вытянулся перед ним.- Всё?       - Никак нет, сэр,- отрапортовал тот и посмотрел на шерифа.- Ещё ремень и инструментрон.       Полковник перевёл взгляд на представителя власти.       - Пойдём,- спокойно кивнул шериф и посторонился, пропуская военных вперёд.       Бросив немного грустный взгляд на гитару, немец покинул камеру, по дороге не удержавшись и прихватив с одной из тарелок яблоко. Подкинув его на ладони, он улыбнулся и подмигнул шерифу. Но только что испытавший катарсис шериф никак не отреагировал.       Вернувшись в главное помещение всё ещё пустующего участка, шериф быстро открыл один из имеющихся сейфов, достал оттуда единственный пластиковый пакет с вещами и отдал его блондину. Быстро подпоясавшись и прикрепив прибор к запястью, десантник неожиданно как-то очень серьёзно посмотрел на шерифа.       - Шериф,- начал он. За его спиной раздалось недовольное покашливание, но в этот раз блондин проигнорировал старшего по званию, лишь дёрнув могучим плечом.- Не обижайся, шериф. Не со зла я это всё, поверь. Я, конечно, тот ещё dummkopf, и вечно у меня всё через кормовой шлюз. А как начнётся - так остановиться не могу. Но я действительно не собирался ничего такого. Glaub mir.       - Да мне уже без разницы,- пожав плечами, вдруг честно признался шериф. Пожалуй, он самую малость ожидал увидеть удивление на лице немца, но неожиданно удивился сам, разглядев в его глазах понимание и лёгкую грусть. Тогда он попросил: - Сделай одолжение. Приложи все силы, чтобы никогда больше не появляться у нас. Сделаешь?       Немец задумчиво посмотрел на него, почесал шрамик у виска и кивнул.       - Постараюсь.       - Вот и славно,- умиротворённо вздохнул шериф.- Вот и хорошо.       И тут блондин смог удивить всех. Вытянувшись перед шерифом, он щёлкнул каблуками и коротко поклонился, дёрнув подбородком. Потом чётко развернувшись на месте, он строевым шагом покинул участок.       Шериф и полковник переглянулись.       - Благодарю вас, шериф,- негромко сказал полковник.- За сотрудничество, за понимание и... за терпение.       Шериф лишь небрежно взмахнул рукой в ответ. Полковник внимательно посмотрел на него и, видимо поняв что-то, кивнул, коротко козырнул и последовал за своим подчинённым.

***

      Немец стоял в десятке метров от участка, с довольным видом подставив лицо лучам местного светила и зажмурившись, и с наслаждением грыз яблоко. Приоткрыв один глаз, он посмотрел на подошедшего полковника.       - Вот не можете вы без меня ни дня, herr Oberst,- недовольно буркнул он.- Опять работёнка подвалила? Ни посидеть в своё удовольствие, ни ощутить всю глубину вины за содеянное, ни испытать искреннее раскаяние. Портите вы меня. Что за leben...       Полковник ничего не сказал. Он прижал локтем папку к боку, снял фуражку, и, достав платок, вновь протёр лысину. Вернув головной убор на законное место, он, по-прежнему молча, указал рукой направление к тому месту, где оставил аэрокар. Поняв, что никакого ответа на свои слова не дождётся, здоровяк пожал плечами, швырнул огрызок в ближайшую урну и потопал, куда велели.       Офицеры почти дошли до припаркованной машины, когда неожиданно за их спинами раздался взволнованный женский голос:       - Йохан!       Мужчины остановились и удивлённо обернулись.       Их нагоняли две девушки, которые ещё совсем недавно приятно проводили время в компании беспокойного арестанта. Разумеется, уже полностью одетые. Брюнетка была в форме, но без шляпы. Длинные волосы были собраны на затылке в "конский хвост". Рыжая, прижимающая к груди какой-то пакет, была одета в простенький бежевый комбез, который, однако, приятно подчёркивал её тоненькую фигурку. Увидев, что их заметили, девушки притормозили, а через несколько шагов и вовсе остановились, растеряно переводя взгляды с блондина на полковника.       Немец виновато посмотрел на полковника. Тот пожевал губами, вздохнул и кивнул, разрешая, а сам уселся в аэрокар. Но машина стояла таким образом, что он всё равно мог прекрасно видеть происходящее.       Блондин подошёл к девушкам. И что-то сказал, виновато разведя руками. Тогда к нему первой шагнула рыжая. Она сунула пакет в руки мужчине и начала что-то многословно говорить, явно смущаясь и постоянно отводя глаза. Немец какое-то время с улыбкой слушал её, склонив голову набок. А потом протянул руку и потрепал девушку по коротким волосам. Наклонившись, он чмокнул её в кончик носа. Девушка на миг замерла, потом, приподнявшись на цыпочки, довольно целомудренно поцеловала его в щёку, вздохнула и отошла, освобождая место подруге.       Брюнетка подошла, глядя на мужчину с ироничной улыбкой. Теперь он попытался что-то сказать, но тут девушка решительно воспротивилась этой попытке. Улыбнувшись шире, она положила ладонь ему на губы и отрицательно покачала головой. Вид у немца стал растерянный. Девушка же, не произнося ни слова и продолжая улыбаться, сначала что-то засунула ему в нагрудный карман, потом аккуратно поправила мужчине воротник и стряхнула пылинку с его рукава. Немного отстранившись, она внимательно посмотрела на него.       И вдруг, схватив его за лацканы, девушка притянула его к себе и наградила таким жарким поцелуем, что даже наблюдавший за всем этим полковник немного смутился. Через несколько секунд она решительно оттолкнула мужчину от себя, снова поправила ему одежду и рукой указала на аэрокар. Блондин вновь попытался что-то сказать, но девушка, нахмурившись, ткнула его кулаком в грудь, притопнула ногой и стремительно развернулась, крутанувшись на каблуках. Чёрные волосы едва не хлестнули мужчину по лицу. Подхватив стоящую рядом подругу под руку, девушка быстро зашагала прочь по улице. Рыжая семенила рядом, неуверенно оглядываясь.       Мужчина несколько секунд растерянно смотрел вслед удаляющимся девушкам. Потом тряхнул головой и что-то произнёс - похоже выругался. Повернувшись, он пошёл к аэрокару, мрачнея с каждым шагом.       - На работу... На работу...- бормотал, мрачный как туча, немец, устраиваясь на сиденье, и пристраивая полученный пакет между ног.- Arbeiten, deutsche Schwein, schneller...       Но тут он поймал странный взгляд полковника.       - Was?!- с откровенным вызовом хмуро вскинулся он.       Немолодой китаец только неодобрительно покачал головой.       Блондин хмуро посмотрел на него, открыл рот, словно собирался объясниться, но потом, будто не надеясь быть понятым, лишь махнул рукой и отвернулся. Но ещё через секунду он снова поменял решение и, с хитринкой посмотрев на полковника, набрал в лёгкие воздуха и, виновато разведя руками, пропел:       - Ganz ohne Weiber geht die Chose nicht!       Ganz ohne Sonne blüht die Rose nicht! (4)

***

      Аэрокар поднялся в воздух и взял курс из города. Вскоре Эмеральд Гроув остался позади.