Love in a Photograph (coup de foudre)

Сперва Йен думал, что Рафаэль пошутил насчет его участия в фотосессии, но после многократного повторения мужчиной его идеи в первый съемочный для Микки день и возвращению к той же теме на следующий день, когда парни прибыли на новую локацию для съемки, Галлагер понял, что фотограф был чертовски серьезен. — Я сделаю это потрясающим, — заверил Рафаэль Йена, когда делал первые кадры с Микки. Брюнет сидел на современном металлическом стуле, одетый в классический пиджак и серые брюки. Йен знал, что все, во что был вовлечен его муж, априори было потрясающим. Микки и так был удивительным, а перед объективами камер становился еще более необычным. Несмотря на то что Галлагер рос без веры в высшее существо, то, каким красивым Микки был сделан, в каком-то роде заставило его пересмотреть свои убеждения. Словно прочитав мысли своего мужа, Микки перевел на него взгляд и облизал губы, прежде чем снова повернуться к Рафаэлю с горящими глазами. Йен не мог перестать думать о том, что задница Микки, вероятно, все еще была наполнена его спермой после их утреннего секса. Если она не распределилась по его внутренним стенкам, то вполне могла вытечь обратно, испачкав тонкую ткань нижнего белья. Рыжего заводила одна мысль о влаге в штанах Микки и то, что это определенно было показателем его принадлежности Йену, в то время как модель делилась собой с миром, работая на камеру. Галлагер безумно хотел скользнуть рукой вниз по спине Милковича и опустить ее к его заднице, проверяя, что же все-таки происходило; держал ли Микки белую субстанцию в себе или стал липким и мокрым. Йен нервно скрестил руки на груди, пытаясь взять их под контроль. Будь его воля, он бы прямо сейчас засунул свои пальцы в Микки, но он знал, что должен был успокоиться. — Ждешь не дождешься наброситься на него, а? — промурлыкал Рафаэль, отрываясь от видоискателя, повернувшись к Йену. — Я чувствую твою энергию, это напряжение... — Ты просто сам пытаешься затащить меня под него, — ответил Йен, чувствуя подступивший к щекам жар. — Вы только-только вышли друг за друга! — щелкнув языком, подметил старший фотограф. — Для вас сейчас невозможно находиться порознь даже на короткий момент времени! Ваши тела тянутся друг к другу, ваши души жаждут контакта! Ты чувствуешь это, Данте? — спросил он своего худого ассистента в очках с черной оправой. — Сложно не чувствовать, — на автомате ответил парень, регулируя свет. — Это действительно ощутимо. Несмотря на то что Микки был слишком далеко, чтобы слышать, о чем шел разговор, его сексуальная ухмылка заставила Йена быть готовым к любому шагу, лишь бы поскорее дотронуться до него. — Что мне нужно сделать? — тихо спросил рыжий. Рафаэль снова посмотрел на Йена и широко улыбнулся. — Можешь оставить на себе нижнее белье, и мы посадим Микки так, чтобы его не было видно, или можешь снять все полностью. Вне зависимости от того, что ты выберешь, мы распустим весь персонал, и здесь останемся только мы с Данте. Ты в любом случае будешь прикрытым, видимыми оставим только ноги, руки, волосы и часть лица. Вот и все. Тебе просто нужно будет держать своего мужа, что будет легче легкого, ведь ты уже привык к этому, мм? Он станет твоей одеждой. — Я тогда..? — начал Йен, оборачиваясь в сторону гримерки, куда уходил Микки перед началом съемки. — Да, да, да! — воскликнул Рафаэль, опустив камеру, оставив ее висеть на шее, чтобы захлопать в ладоши. — Иди прямо сейчас, пока все нервы не истратил! — Что за нахрен? — вскрикнул Микки, раздраженный прерванной съемкой. Все, чего он хотел — поскорее закончить и провести свой последний день в Париже, занимаясь с Йеном чем угодно, только не работой. — К тебе присоединяются, — ответил Данте, заставляя брюнета удивленно вскинуть брови. — Да ну, Галлагер? — спросил он, прикусив нижнюю губу, когда муж кивнул в ответ. — Торопись, блять, тогда, — он улыбнулся, внезапно перестав хотеть быстрее убраться с локации. Как и было обещано Рафаэлем, весь штат сотрудников был удален, пока Йен переодевался в гримерке. Галлагер чувствовал, как трепетала каждая часть его тела, когда он шел обратно к Микки. Ему никогда не нравилось находиться перед объективом камеры, он всегда чувствовал себя более комфортно за ней, на своем типичном месте. Даже когда Джейд вынуждала его сделать совместное селфи, ему было не по себе. Рыжий знал, что обладал привлекательной внешностью, проблема была вовсе не в этом. Во главе стояло чрезмерное внимание. Тем не менее, блаженное выражение лица, озарившее Микки, заставило всю его неуверенность испариться. — Йен, когда будешь готов, снимай халат и садись на стул. Микки, залезай на его колени лицом к нему, оттуда и будем работать, — указал фотограф. — Привык к такой позе, а, детка? — шепнул Микки, садясь на Йена. Галлагер крепко обвил руками талию Микки и соединил их губы в сладком поцелуе, впоследствии превратившимся в игриво-озорной. Парни настолько быстро потерялись друг в друге, что даже не заметили звук щелкающей камеры Рафаэля. — Я люблю тебя, — мягко сказал Йен, переместив одну руку на изгиб шеи Микки, чтобы еще ближе притянуть его к себе. Брюнет начал дико сплетать свой язык с языком Галлагера, проводя пальцами по веснушчатым щекам. — Это тело… — пробубнил он, — я не должен его закрывать, — Микки провел ладонью вниз по груди Йена, вызывая у того мурашки. — Но не буду врать, в какой-то мере я рад, что не делюсь этим ни с кем. — Это все твое, — убедил молодой фотограф, оттянув зубами его нижнюю губу. Оба парня вздрогнули, когда внезапно услышали прерывающий их вздохи голос. — Микки, прогни свою спину чуть сильнее, дорогой, — указал Рафаэль. Микки прочистил горло и сделал то, что ему было велено, убеждаясь в том, что его задница была приподнята и выставлена на камеру под лучшим углом. — Брюки выглядят превосходно, — похвалил фотограф, в следующий момент попросив Йена повернуть головой и немного выглянуть из-за плеча Микки. Брюки действительно были хороши, но, черт побери, эта задница… Она была идеальной. Сильно обтянутая тканью, сильно прижатая к бедрам рыжего. Галлагер дотянулся губами до мочки уха Микки и прошептал: — Пиздец как хочу укусить ее. Милкович засмеялся, но после тихо застонал, когда Йен прошелся губами по его шее, начав медленно посасывать тонкую кожу. Не обдумывая своих действий, в следующий момент он пропустил свою руку под пояс штанов Микки, хватаясь ею за половинку его задницы. — Да, делай то, что чувствуется естественным! — одобрил Рафаэль, качая головой в неверии от атмосферы чистой любви и страсти, которая исходила от пары. — Вот эти получаются красивыми. И я пришлю вам каждую из них. Пообещайте, что вставите их в рамки и повесите на стены в своем доме! Вы — искусство! Парни не ответили, до сих пор потерянные в моменте, потерянные друг в друге. Все еще отчаянно пытаясь найти ответ на вопрос, застрявший в голове чуть ранее, Йен чрезвычайно медленно и аккуратно двигал ладонью ниже и ниже, подушечкой безымянного пальца спускаясь по крестцовым позвонкам Микки, ища следы своей спермы. Он улыбнулся в изгиб шеи мужа, когда наконец почувствовал влагу, стекающую из его входа. — Плохой мальчик, Галлагер, — заметил Микки, легкая ухмылка играла на его губах. — Мне, блять, нравится. — Хочу, чтобы ты был со мной плохим мальчиком чуть позже, — прошептал Йен. — Прямо как сейчас. — Хочешь смотреть, как твой плохой мальчик будет тебя седлать? — флиртовал брюнет. — Сам будешь вбиваться в меня. Покажешь, кому принадлежит эта задница. — Она, блять, моя, — ответил Йен, голос был слишком низкий и полный страсти. Он втащил руку, поднимая обе ладони к его щекам. — Никогда не дам тебе забыть это. Микки прикусил свою нижнюю губу, дав голове в блаженстве откинуться назад. Он никогда не перестанет удивляться тому, каким агрессивным его застенчивый муж мог быть в постели. — У тебя встал на меня, да, малыш? — бездыханно промурлыкал Йен. — Скорее бы посмотреть на то, как он будет скакать из стороны в сторону, когда ты будешь седлать мой член. Брюнет прочистил горло, неуверенно вздохнув. — Ты снял то, что хотел, мужик? — обратился он к Рафаэлю, который все еще безостановочно щелкал камерой. — Хочу еще пару кадров с тобой, но тебе бы развернуться в другую сторону... — едва дыша, ответил фотограф. — Ага, только если ты готов увидеть, как мой член разрывает ширинку этих брюк, — предупредил его Микки, нисколько не шутя. — Мы все здесь взрослые, — просто ответил Рафаэль, словив неоднозначный взгляд Йена. Галлагер то ли опасался того, что камера могла поймать такую непристойную ситуацию, то ли был полностью отстранен, прикованный лишь к штанам своего мужа. Он умирал от желания сорвать брюки Микки и выебать из него все дерьмо. Он хотел, чтобы Микки тек его спермой весь полет из Парижа обратно домой. — Ну, так всё? — снова спросил Микки, слишком заметно дергая бедрами назад, чтобы хоть немного поправить свои штаны. — Было «всё» уже минут пятнадцать назад, — подразнил Данте, сразу же получив подзатыльник от главного фотографа. — Мы просто не хотели прерывать вашу магию. — Никаких сомнений, что The Kooples возьмут одно из этих фото для своей рекламы, — убедил их Рафаэль. — Так что, нравится тебе или нет… ты — модель, мой мальчик. — Я лишь в качестве реквизита, — возразил Йен. — Микки здесь модель. — Вы двое — удивительно красивы вместе, — сделал очередной комплимент Рафаэль, убирая свою камеру в чехол. — Желаю вам много-много лет счастья. — Спасибо, — ответили парни, медленно поднимаясь со стула. Йен в мгновение ока накинул на себя халат, желая как можно скорее спрятать чересчур заметный стояк, оттягивающий ткань его боксеров. Он сразу же отверг свое желание взять Микки прямо здесь или затащить его в гримерку и трахнуть как следует, потому что знал, что нужно в любом случае оставаться профессионалами. Микки не мог потерять свою работу из-за таких глупостей. Мужья переоделись в свою одежду за рекордное время и практически вбежали в отель, чтобы закончить начатое. И они кончали снова и снова.