Теория взаимоотносительности

«… следующие преступления: 1. Вязка, то есть половое сношение альфы с омегой в период течки, совершенная с полного согласия обеих сторон, наказывается лишением свободы на срок от двух до пяти лет. Наказание применяется ко всем лицам, участвовавшим в вязке. 2. Вязка, совершенная повторно или лицом, ранее совершившим какое-либо из преступлений, предусмотренных статьями 120-125 настоящего Кодекса, наказывается лишением свободы на срок от пяти до семи лет. 3. Вязка, совершенная против воли омеги, классифицируется как изнасилование с отягчающими обстоятельствами и наказывается лишением свободы на срок от пяти до семи лет. Наказание применяется ко всем лицам, участвовавшим в вязке, кроме омеги, если он дал показания, прошел медицинскую экспертизу, и факт изнасилования был подтвержден. 4. Содействие вязке (в том числе – оказание медицинской помощи, предоставление помещения для вязки etc.), оказанное по доброй воле, наказывается лишением свободы на срок от одного до трех лет. Объектом данного преступления и других преступлений, входящих в этот раздел, являются общественные отношения по охране генетической чистоты населения. Объективная сторона преступления характеризуется совершением полового сношения между альфой и омегой в период течки. Термины «половое сношение» и «течка» являются не юридическими, но медицинскими, и должны пониматься так, как эти понятия трактуются медициной и сексологией. Вязка признается оконченным преступлением с момента её начала. Окончание полового сношения или течки в физиологическом понимании не требуется для признания преступления совершенным. Альф и омег с усиленной половой конституцией имеют право помещать в контролируемые стационарные условия на срок, определяемый в ходе обследования, с целью минимизировать риск вязки. Под изнасилованием в процессе вязки понимается насильственное…» Выдержки из ст. 122 УК («Вязка и сопутствующие преступления против генетической чистоты населения»)

* * *

Дверной звонок верещал так долго, а альфа рядом со Змеем был так пьян, что ему самому пришлось выползать из постели. Постель была чужой. Квартира – тоже. Бежевые обои, бежевое постельное белье… такое ощущение, будто ты утонул в вазочке крем-брюле. - Блядство, - простонал Змей, и зашарил руками, отыскивая свои вещи и хватая самую нужную из них – солнцезащитные очки. Монитор на стене был включен и вяло бормотал – что-то о том, что ученые наконец-то перерабатывают углекислый газ в топливо, задействуя механизмы, схожие с фотосинтезом. Кажется, такую штуку патентовали сотню лет тому назад, но так и не довели до ума. Человечество уперлось лбом в стену. Вплотную приблизилось к технологической сингулярности, но вместо этого прыжка – последнего, отчаянного, - просто топталось на месте. Бессмертие! Нанотехнологии! Колонизация Марса! Все это предсказывали еще сто лет назад – и ничто из этого не реализовали. Человечество оказалось слишком ленивым, чтобы себя развивать. Оно прокрастинировало, находя себе надуманные проблемы и всеми силами пытаясь их решать. Проблема сексизма. Проблема гомосексуализма. Проблема альф и омег… Кто бы ни был за дверью, он нажал на кнопку звонка и больше её не отпускал. Прокляв всё на свете, и особенно – производителей дверных звонков, Змей кое-как разобрался с незнакомым замком и распахнул дверь. А затем тряхнул рукой, привычно распахивая дужки очков и водружая их на переносицу. Мир после такого количества бухла всегда казался ему слишком ярким. - Охерел? – спросил Кэлам, опершись ладонью на дверной косяк. Змей подумал и закрыл дверь. - Я не уйду, - сказал Кэлам. Голос его звучал приглушенно, словно сквозь слой воды. Змея знобило. Пошатавшись по квартире, он натянул трусы и набросил рубашку, а затем вернулся к двери и открыл её снова. - Начнем с того, на чем остановились, - сказал Кэлам. – Охерел? - У меня выходной, - бросил Змей, подрагивающими руками застегивая рубашку. – Мы с этим парнем давно планировали… - Ты его подцепил в «Фелиции» сегодня ночью. - Я его подцепил, потому что он суперклассный. - Если назовешь его имя, я развернусь и уйду. Змей вздохнул, признавая чужую правоту. Он не помнил даже цвет волос своего ебаря, не говоря уже о его имени. Обернулся, с любопытством заглядывая в комнату и пытаясь рассмотреть среди одеял чужую макушку. Макушка была светловолосой и кудрявой. - Надевай штаны, забери бумажник и поехали, - сказал Кэлам. – Надо тебя протрезвить… В его машине царила блаженная полутьма. Одно плохо – озноб не проходил, хотелось жрать, а задница ныла, словно её насухую отпользовали раз десять. А может, так оно и было. - Пришел в себя?.. Электролиты, полчаса езды в тишине и стакан кофе были способны на чудо. Змей сделал глоток и кивнул. - Поговорим о Болгове. - Блядь, Кэл! – Змей застонал, откидываясь башкой на подголовник. Тачка у Кэлама была предельно эргономичной: как ты не откинься, как не изогнись, тебе всё равно будет удобно. – Я не настолько пришел в себя. - Ты ведешь себя, как маньяк, - сказал Кэлам, сворачивая с окружной. Руль он держал одной рукой, а второй пытался поджечь зажатую в губах сигарету. Наконец-то справился, отложил зажигалку и выдохнул в распахнутое окно ароматный, белый как облако дым. – Такими темпами ты убьешься раньше, чем убьешь Светлого. От дыма подташнивало, но Змей всё равно протянул руку, требуя себе сигарету. - Все в порядке. - Я вижу. - Кэл… - Откажись от работы. Всем так будет лучше. Змей добыл себе сигарету, прикурил её и отбросил зажигалку. Металлический прямоугольник скользнул по торпедо, упал и затерялся где-то в ногах. - Кэл, пожалуйста, не надо об… - Как зовут моего сына? «Как зовут». Не «как звали». - Кэл, я не понимаю… - Как зовут моего сына? - Шилз. Кэлам молчал. Змей молчал тоже, хватая губами ароматный дым и закрыв глаза. Маленький Шилли умер за три года до того, как они с Кэлом познакомились. - Поезд сошел с рельсов, - медленно проговорил Кэлам. - Ну, помнишь, те классные сверхскоростные поезда, проект какого-то миллиардера… Учитывая уровень износа почти столетнего оборудования, его давно уже надо было не чинить по кускам, а менять полностью. Странно, что катастрофа не случилась раньше. - Его нянька умерла сразу. Шилзу размозжило селезенку и печень, перевернуло все внутренности вверх дном. Змей молчал. И курил, сотрясаемый ознобом снаружи и наполненный горячим дымом внутри. - … несколько сотен пострадавших. Многие – в критическом состоянии. Даже синтетические органы поставляются не в тех количествах, чтобы р-р-раз – и обеспечить донорскими комплектами такое количество народу. Змей молчал. Он так и не снял очки – сидел в них, курил и смотрел, смотрел, не отрываясь, как грифельно-серая дорога утекает под колеса. - Альф и омег просто не поставили в списки претендентов на донорство, - сказал Кэлам. – Оказывается, в законодательстве есть такой пункт. Больницы имеют право ставить нас в конец очереди, а если загрузка большая, то могут отказывать в донорстве вообще. Без каких-либо медицинских показаний. Без решения комиссии. Змей молчал. Сигарета дотлела до пальцев, и теперь он смотрел на неё, повернув руку в профиль, и прислушивался к тому, как огонек жжет пальцы. Кожа была сухой и болела так сильно, будто он не сигарету держал, а сунул руку в костер. Кэлам, наверное, одернул бы его… Попросил бы не валять дурака. Но Кэлам на него не смотрел. - Вот, почему для меня важно, чтобы Светлый жил, - сказал он. - Я хочу, чтобы в этом законодательстве что-то изменилось. Иначе… У Змея заверещал телефон. Конец блаженной тишине. Конец тяжелым разговорам. Конец всему. Похлопав руками по пиджаку, Змей выловил мобильник и мазнул по нему пальцем, принимая звонок. - … как его контактному лицу, - похоже, девочка-диспетчер начала говорить, не дожидаясь соединения. – Медсестры проверяли вещи мальчика при поступлении на стационар, но позже ему принесли рюкзак с таблетками… Змей закрыл глаза, и ни единый мускул на его лице не дрогнул. Он был спокоен. Он был расслаблен… - … выпил всю упаковку Тетраматола и… - Ясно, - сказал Змей. – Круто. И сбросил звонок. Кэлам впервые за долгое время повернул голову и глянул в упор. Он обладал каким-то сверхъестественным чутьем на Змея и подвижки в его душевном состоянии. - Что случилось? Змей помедлил, а затем с трудом разлепил губы: - Похоже, я убил мальчика.

* * *

Честно говоря, он убил кучу мальчиков, и некоторых из них – довольно мерзким способом. Однажды его заказчик шантажировал финансового воротилу жизнью сына-старшеклассника. Мальчик, к тому моменту уже накачанный снотворным, был аккуратно размещен под сдвигающимися школьными трибунами. Заложен в механизм, словно яблоко – в зев соковыжималки. Осталось только воткнуть вилку в розетку. Финансового воротилу честно предупредили, что если до окончания тренировочного матча он не пойдет на уступки, то мальчика ему доставят в слегка помятом состоянии. Воротила не повелся на шантаж. И зря. Но одно дело – раздавить ребенка в кровавую кашу и нанести травму половине школы, если тебе за это заплатили. Другое дело – спасать, спасать… И не спасти. Потому что ты сам принес ребенку чертов рюкзак с таблетками. Потому что сам рассказал, как их можно использовать. Потому что ребенок – с узким упрямым лицом и крашеными волосами, - просто не хотел жить. Не здесь. Не в этом веке. Сначала Кэлам позвонил ему пару раз, а потом перестал. Змей сбежал от него прямо на светофоре – просто открыл дверь и выпрыгнул на гладкий, серебристый асфальт. Ему было, куда податься. Например, к закрытому в это время суток автосервису, где вторые сутки разбирались с одной из тачек Светлого. Чтобы проникнуть на территорию, Змею даже не пришлось никого подкупать. Охрана была столь скудной, а сигнализация – столь убогой, что Змей успел поразиться: Светлый что, и впрямь бессмертный? Да его тачка тут как на ладони, порть – не хочу! Можно подрезать тормоза. Или закрепить взрывчатку на бензобаке… Или сделать, как однажды сделал Змей, неравнодушный к медленным радиационным казням. Весь такой вежливый, в слегка засаленной спецовке, подменил автомеханика и поставил в спортивную тачку жертвы несколько новых деталей. Каждая из них излучала, как включенный рентгеновский аппарат. Диагноз – ОЛБ, острая лучевая болезнь. Быстрая и зубастая, как тысяча демонов. Змей осмотрел внутренности чужой тачки и не заметил в них ничего подозрительного. Похоже, Светлого и впрямь не торопились убивать. Тачка пахла смазочным маслом, горячим деревом, бензином и водкой, и Змей немного посидел на водительском сидении, опираясь локтями на руль. Руки в белоснежных латексных перчатках уже не дрожали, и Змей медленно, мышца за мышцей, расслаблялся и впадал в блаженный транс. Когда мобильник, переведенный на беззвучный режим, снова завибрировал, он чуть не сбросил звонок. Но это был не Кэлам, и даже не служащие опротивевшей ему больницы. Это был звонок на один из его арендных номеров – тот, который Змей давал клиентам и посредникам. - Сегодня, - сказал ему незнакомый голос. – Предпочтителен близкий контакт.

* * *

Если ты киллер, и тебе нужно в течение суток убить человека, строго придерживайся простой инструкции. Шаг первый: изучи расписание жертвы. Сегодня у Светлого было утреннее заседание в гуманитарной спецкомиссии, деловая встреча с шишкой из технократов и вечерняя партия в покер. Шаг второй: выбери, в какой из этих локаций вы можете пересечься. Заседания спецкомиссий и закрытые переговоры плохо подходили для убийства, и Змей решил действовать наверняка – сойтись со Светлым за покерным столом. Шаг третий: обдумай, как ты проникнешь на территорию локации. Змею повезло: маленький закрытый клуб, вход строго по приглашениям… Гораздо легче для проникновения, чем звучит на словах. Шаг четвертый: устрани того, чье место на сегодняшнем вечере тебе предстоит занять. Змей выбрал Ясухико Рейку, злобного хитромудрого старикана из комитета по правовым вопросам. Днем на его этаже случилась утечка газа. Пришлось эвакуировать почтенных жильцов вместе с их почтенными питомцами. Сам Ясухико, заботящийся о здоровье даже более чем полагается семидесятилетнему старцу, вместо покерного клуба отправился в больницу: проверять, как на его организм повлиял газ. Газ, разумеется, никак не повлиял, потому что никакой утечки не было. Для её имитации Змей раскупорил пробирку с остро, невыносимо пахнущим алкилмеркаптаном – той примесью, которая придает потребительскому газу его зловещий аромат. Чтобы провонять весь этаж, хватило пары секунд. Шаг пятый: позаботься о том, чтобы надежный хакер внес твои данные в базу покерного клуба и обеспечил тебе место за нужным столом. Шаг шестой: убедись, что твой хакер тебя не ненавидит. - Кэл… - Дай угадаю, - голос у Кэлама был спокойный. Слишком спокойный для того, кто терпел истеричку-Змея уже не первые сутки. – Ханзи Катандзаро хочет сыграть в покер? Разумеется, Кэлам знал расписание Светлого. Вот только не знал, что теперь это – не слежка, а исполнение задания. - Пора, - сказал Змей. И замолчал. Кэлам понял его с одного слова. Помедлив, Змей сказал: - Если ты не хочешь этого делать… Он не мог видеть Кэлама, но был совершенно уверен, что тот качнул головой. А потом сказал: - Я же твой напарник, Змейс. И еще: - Если я тебя брошу, ты наворотишь дел. Кэлам был профессионалом. Самым профессиональным профессионалом из всех профессионалов, которых знал Змей. - Записывай данные…

* * *

Подъезжая к загородному клубу, Змей подумал: старик Ясухико не обеднеет, если сегодня вместо него повеселится простой парень Ханзи Катандзаро. У Ханзи был маленький бизнес, обритая под миллиметр голова, темные очки и белоснежные зубы. Ханзи улыбался так, будто скалился – показывая десны, смеясь и заражая своим настроением всех вокруг. Ханзи был ярким. Смуглый до черноты, с неприметным лицом и выдающимся носом, весь утянутый в черное – строгие брюки, футболка под горло, пиджак с лаковыми заплатками на локтях, - он все равно был ярче всех в этом клубе. С подвижными руками, выразительной мимикой, насмешливо вскинутыми бровями – он шел на контакт легко и непринужденно, словно провел тут полжизни, а не впервые появился. На шее Ханзи покачивалась витая серебряная цепь с преторианским крестом. На левой руке виднелись совершенно безвкусные золотые часы, а на правой – не менее безвкусный браслет с деревянными бусинами. И под часами, и под браслетом на коже виднелись тонкие строчки татуировок. Словно за всем этим Ханзи Катандзаро что-то скрывал. Может, изрезанные шрамами руки. А может, следы от введения поддельных идентификационных чипов. - … вас нет в списке приглашенных. - Меня записали в последний момент. Должно быть, список еще не обновился. Проверьте с компьютера. Увы, игра еще даже не началась, а Змею уже пришлось блефовать. Организм вел себя препаршиво: его то лихорадило, то бросало в озноб, все внутренности ныли, ломило в затылке и тянуло под сердцем. Давление перед визитом в покерный клуб пришлось понижать парой таблеток. Еще одна – успокоительное. Впервые в жизни Змей отправлялся на задание, наглотавшись колес. - Ваш взнос… Наверное, он просто подхватил где-то грипп. - Правила стандартные, минимальная ставка… Кончики пальцев чесались от нетерпения. Он ждал этого целый месяц, и хотел уже получить свой приз. - Вас проведут за стол… Светлый был в зале – Змей почувствовал его еще из лобби. Если всех альф в твоем городе можно пересчитать по пальцам рук, ты научишься чуять их за километр и видеть спиной. Это было что-то пьяное. Это было что-то мускусное. Это было что-то древесное. Смешанное в бархатистый, умопомрачительный коктейль. Сайты не врали: запах был таким сильным, что Змей перестал чувствовать нанесенный на свои запястья сладковато-гнилостный уд. Когда он снял очки и приблизился к игровому столу, Светлый оторвался от разглядывания сукна, поднял голову и… Черт знает, что это было такое. Секундное замешательство – словно он испугался. Так стиснул зубы, что под скулами вздулись желваки. Распахнул глаза и глянул пронзительным, смущенным, растерянным взглядом. Змея окатило его запахом с головы до ног. Дыхание перехватило, а внутренности сжало, словно в течке. Мускус, можжевеловая водка и теплая, нагретая в камине древесина… Аромат Светлого можно было пить, как коктейль. Его волосы были уложены ото лба к затылку, а щеки и подбородок – тщательно выбриты. У Светлого было невыносимо красивое, будто отчеканенное на монете лицо – резкая линия носа, улыбчивый рот и беспечные, словно закрашенные детским фломастером голубые глаза. А еще он одним своим существованием подтверждал самый популярный миф об альфах и омегах. Светлый был огромным. И пах… господибоже, как он пах! Змей ощущал его присутствие всем телом – каждая клетка в нем плавилась, горела, стонала от вожделения и ужаса в один и тот же момент. Нельзя, нельзя, нельзя, - кричал он себе мысленно. Остынь, забудь, отрешись! Выключи свое обоняние, вырви из себя омегу, вырежь из своего мозга эту сумасшедшую, похотливую тварь! Это не ты, не ты! Но тварь вожделела, мешая ему думать. Тем временем замешательство Светлого прошло. Изумленно вздернутые брови опустились, складка между бровей разгладилась, а лицо стало расслабленным и равнодушным. Что бы он ни увидел в Змее – он уже понял, что ошибся. Почуял киллера? Вряд ли… Змей дрогнул уголками рта, словно хотел улыбнуться, но не смог. А потом занял свое место за покерным столом. Стоило сесть, как на него уставились с десяток прилично одетых, прилично воспитанных, прилично сдержанных людей. Ляпнуть перед ними «Эй, парень! Может, потрахаемся?» было не лучшей идеей, и Змей чудовищным усилием воли заставил себя промолчать. Впрочем, ему уже было не до секса. Тягучая, медовая волна возбуждения накатила на него и схлынула, не оставив после себя и следа. Желание сию минуту скинуть штаны и отдаться Светлому на ближайшей поверхности (предположительно, но не обязательно горизонтальной) стало терпимым, а затем исчезло вовсе. К черту секс. Дело было не в нем. Змей смотрел на Светлого и понимал: вот человек, которого он всегда любил, любит и будет любить до последнего вздоха. Его истинная пара, его персональный клочок контрабандного рая. Его страх, его смерть, его приговор… что там еще говорят в таких случаях? Ужасная, постыдная банальщина. Детская сказка для дурных омег. «Истинные» - очередное заблуждение в списке всячески обсужденных и опровергнутых мифов. А то, что происходит со Змеем – аномальная телесная реакция на… черт знает, на что. Может, все-таки грипп? Светлый сидел через два места от него, его пиджак за тридцать тысяч был застегнут на одну пуговицу, в руке красовался низкий стакан с бурбоном – наверняка дорогим, господи, да тут каждый первый богат до неприличия! Даже зарабатывая от пятисот тысяч до нескольких миллионов за труп, Змей чувствовал себя в окружении местного бомонда, как нелегальный эмигрант. - Ханзи Катандзаро, - представился он, усмиряя страшное, звериное вожделение, скручивающее ему внутренности. – Признаюсь – мне жаль, что почтенный Ясухико не смог сегодня составить вам компанию… Завсегдатаи клуба скорбно склонили головы, словно старика зарыли на шесть футов под землю, а не отвезли в больницу. Скандалиста Ясухико тут никто не любил. Светлый скорбеть не стал – просто сидел и молча смотрел на Змея. Кажется, даже ни разу не моргнул. В конце концов, альфы чувствуют запах омег так же остро, как и омеги – запах альф. - Но я рад, - еще медленнее сказал Змей. И спокойным, привычным движением провел пальцами по лацканам пиджака, словно приходя в себя. – Я рад, что это досадное стечение обстоятельств привело меня за ваш стол.

* * *

Первые несколько рук Змей слил, как полный кретин. Ровно столько ему потребовалось, чтобы просадить двести штук, угомонить колотящееся сердце и начать думать не о том, как одуряюще пахнет Светлый, а об игре. - … поднимаю на тридцать. - Поддерживаю. - Фолд. Отвратительная рука… - А у меня всё неплохо. Ханзи? Светлый смотрел на него и улыбался. Хренов красавчик. Не думать, не думать, не думать. - Мы уже на «ты»? – спросил Змей, подбрасывая фишки в банк. На руках у него было две дамы, и все бы ничего, если бы на сукно не вышли разномастные четверка, восьмерка и пятерка. Светлый, который на префлопе выглядел несколько озадаченным (признак мизерной карты – этот парень был слишком честен и порывист, чтобы блефовать), теперь заметно приободрился. Значит, карта и впрямь была мизерной, но гармонировала с картами флопа. Претендует на стрит, урвав себе шестерку и семерку? Или на что-то попроще, вроде двух пар? Змей заглянул в яркие, изумительно голубые глаза Светлого, и… ничего не увидел. Может, блефовать тот и не умел, но быть непроницаемой стеной – запросто. Иначе на политической карьере пришлось бы ставить крест. - Ого, вот так расклад! - Повышаю на шестьдесят… - Беспредел. - Сбрасываю. На сукно вышла бубновая шестерка. Змей поиграл желваками, глядя Светлому прямо в лицо, и аккуратно отсчитал шесть фишек. Если у Светлого есть семерка, то он в шоколаде, и никакие две дамы ему не… - Повышаю еще на сорок! - Фолд. - Фолд. Да ты вымогатель! … не страшны. - Ханзи, поддержишь? Змей бросил на него долгий, липкий до омерзения взгляд, почти забыв о мучительном «хочу-хочу-хочу-потрахаться», которое грызло его изнутри. Теперь его грызло кое-что поинтереснее. - Я… У Светлого и впрямь есть семерка? Очевидный ответ – да. Иначе он бы не вымогал так откровенно деньги, задирая ставки все выше и выше. Но что, если задать этот вопрос еще раз? У Светлого и впрямь есть семерка? Неочевидный ответ – нет. Он задирает ставки, чтобы все остальные скинули карты и отдали ему банк. - … поддерживаю. В конце концов, - успокоил себя Змей, - если он сейчас продует сто восемьдесят тысяч на одной раздаче, то сможет в качестве расплаты задушить Светлого в туалете. - И-и-и-и в ривере мы получаем!.. На сукно вышла трефовая семерка. Дорогостоящее старичье, давно уже сбросившее карты в фолд, возбужденно загудело, хлопая либо в ладоши, либо друг друга по плечам. Змей засмеялся, а Светлый – несчастный Светлый! – дернул уголком рта. Он не блефовал, - подумал вдруг Змей. Он и впрямь собрал стрит… и выиграл бы, если бы стрит на столе не собрался без его участия, разделив банк пополам. - Расстроен, красавчик? – спросил Змей. Светлый медленно выложил на сукно свои карты, одну за другой: пиковые шестерку и семерку. Чертов везунчик – отхватил стрит сразу на флопе и чувствовал себя, как король! А зря. - Да ты смельчак! - оценил Змей, кивнув на карты. – Сунуться в банк с такой мелочью… А затем – выложил на стол своих дам. - Да ты смельчак, - в тон ему откликнулся Светлый. – Коллировать мои ре-рейзы, имея на руках всего одну пару… - Вот такой я сорвиголова, - признался Змей, подгребая к себе половину фишек. – Мы отличная пара. Старичье разбредалось на перерыв, а Светлый, медленно перебирая в пальцах три фишки, подал Змею свободную руку. - Нас не представили… И еще: - Светлан Болгов. Можно «Светлый». Наверное, Змей ждал этого слишком долго. А если чего-то слишком долго ждешь, нервы начинают ныть от напряжения, чувствительность притупляется, и когда ты, наконец, получаешь желаемое, никакого удовольствия от этого не испытываешь. Такое бывало со Змеем не раз и не два. Но не сейчас. Рука у Светлого была сухая и горячая, а рукопожатие – медленным, мучительно-долгим и выматывающим, словно Змеем уже ментально овладели и занялись с ним сексом прямо на покерном столе. - Ты всегда так бросаешься? – спросил Змей, разжав пальцы. – Навстречу опасностям, вооруженный жалкими шестеркой и семеркой? - В моем деле, - задумчиво ответил Светлый, - на руках не бывает ничего, кроме шестерок и семерок. Да-да… Грудью на амбразуру. Лбом об стену. В громадный банк – с двумя мизерными картами. Это исчерпывающе описывало его политический курс. - Теперь понятно, почему тебя столько раз пытались грохнуть, - хмыкнул Змей, соприкоснувшись со Светлым стаканами. Что ж, тут и впрямь подавали отменный бурбон. – Люди, которые лезут на рожон с мелкой картой, частенько вызывают желание их убить. Светлый приподнял брови и сделал глоток. - Я тебя узнал, - Змей кивнул, подтверждая его молчаливую догадку. Догадка, конечно, была неверной. Вряд ли Светлый видел в нем киллера – скорее, праздного любителя вечерних новостей. Светлый молчал, внимательно ощупывая взглядом его лицо. А потом сказал: - Я тебе не нравлюсь. И, подумав, уточнил: - Моя политика. В голосе его скользнуло удивление. Змей смотрел в недоумевающие, безупречно голубые глаза, и читал как на духу: почему, почему, почему, ты же омега, все альфы и омеги по умолчанию меня поддерживают, это же нормально, это естественно, я борюсь за них и их права, почему, почему, почему… Захотелось грохнуть стаканом об стол, расплескивая выпивку по суконной поверхности, и выкрикнуть: потому! Хватит равнять всех альф и омег под одну гребенку! Какого ху… … но это, конечно, было бы страшным ребячеством. - Я далек от политики, - медленно проговорил Змей. – К тому же, трудно поддерживать того, кого не сегодня – завтра убьют. Светлый усмехнулся. Небесная беспечность в его глазах граничила с ледяным спокойствием. - Вот я к тебе привяжусь, - проворчал Змей, - и что потом? Ты сдохнешь, а мне искать нового любимчика? - Зато это весело, - легкомысленно сказал ему Светлый. – Воспринимай это, как сериал, в котором одного из персонажей периодически пытаются убить. В двух шагах от них завсегдатаи клуба пили, обменивались сухими старческими рукопожатиями, делились впечатлениями от разыгранных рук, бубнили, бубнили, бубнили… А Светлый, казалось, никого из них не замечал. Смотрел и смотрел, уставившись Змею в лицо. Изучал так внимательно, что того обсыпало мурашками. А может, просто вернулся озноб? - Прости, - сказал Змей, не отводя взгляда. – Если герой сериала в каждой серии выходит голым на минное поле и просто бегает по нему, я не могу проникнуться его действиями. Вот если бы он надел каску, снарягу, запасся искателем мин… - Думаешь, у меня нет каски? – удивленно спросил Светлый. И было в нем что-то такое… Змей даже поморщился. В нем было что-то потрясающе искреннее. Инфантильное. Словно он и впрямь думал, что у него есть каска, снаряга и искатель для мин. - У тебя даже трусов нет. - У меня есть каска, - обиделся Светлый. – Бронированное авто, неплохая охранная система… - А телохранителей у тебя нет, потому что не хочешь портить себе рейтинг? – уточнил Змей. - Они есть, - с достоинством возразил Светлый. – Просто я редко пользуюсь их услугами… Змей засмеялся. Просто не выдержал и засмеялся – громко, расслабленно, положив руку на живот. - Ни каски, ни снаряги, - сказал он, хватая воздух ртом и еще не отсмеявшись вволю. – Ни трусов. Хочешь, я за пятнадцать минут взломаю всю твою «неплохую охранную систему»? Светлый взглянул на него с интересом. Со спокойным, искренним интересом – как у ребенка. Или человека, который ничего не боится. И Змей впервые подумал: может, умение бросаться в бой, имея на руках только шестерку и семерку, и впрямь закаляет? - А ты у нас кто? – спросил Светлый. – Спецагент под прикрытием? - Спец, - признал Змей. – Но не агент. И протянул ему визитку.