Дорогая Эмэ!

      — Свадьба — это не приговор, мама, — смеялась я, битый час потешаясь над мамой, которая на том конце провода пребывала в шоке. — Я хорошо подумала. Конечно, хорошо, ты ведь знаешь! Нет, я не переживу, если вас здесь не будет!       Лейтон готовил завтрак, пока я, развалившись на кровати, подбирала слова, чтобы мягко намекнуть родителям о том, какие темы не стоит поднимать при знакомстве со сватами.       С Холси мы сошлись на мысли, что от греха подальше лучше не поднимать никакие, но о чем-то им всё же пришлось бы говорить все эти три дня до церемонии.       Джуди была в экстазе, когда я и Лейтон сообщили о своем согласии взвалить на их с Освальдом хрупкие плечи все финансовые вопросы. Мне было не по себе от стыда, но все меня всячески успокаивали. Родителям Холси и вправду от перспективы скорой женитьбы сына крышу снесло, давно я не видала, чтобы они так с нами носились.       Джуди даже пустила слезу вечером дня моей помолвки, пока поглощала Маргариту и рассказывала, что ждала этого чудного мига двадцать семь лет. Лейтон в свою очередь пообещал купить мне в Мемфисе новое кольцо, вместо того, что когда-то принадлежало Эмэ. Но меня не смутило даже это.       Теперь кольцо моё. И Лейтон мой. Я победила.       Вечером того же дня я сидела в бунгало у Джуди и договаривалась о приезде моей родни. Миссис Холси настаивала оплатить абсолютно все расходы на свадьбу, но я не позволила ей, да и отец твёрдо сказал мне по телефону, что в состоянии приехать на свадьбу дочери за свой счёт. Холси и без того оплачивали очень многое.       Лейтон сам купил мне платье, мотивируя это тем, что оно ему понравилось, а Джуди распоряжалась по церемонии, которая была частично в секрете от нас обоих, сюрприза ради. Несмотря на то, что поводов для волнений было немало, я всё равно была ужасно счастлива.       Джуди как раз отправилась в центральный корпус отеля, чтобы что-то уточнить по еде, а я собирала бумажки, которые мы раскидали по столу, намереваясь уйти. И, разогнувшись, вдруг заметила в дверях фигуру.       — Как проходит подготовка? — проронил Освальд, входя в погрузившуюся в сумрак комнату, я вздрогнула от неожиданности.       — Порядок, — отозвалась я, скомканно улыбаясь. — Вы тратите слишком много денег на нас, я уже говорила…       — Знаешь, Реджина, когда мы встретились, ты мне сразу понравилась, — вдруг выдал он. — У тебя была… хватка. У моего сына её нет.       Я осеклась. Откровенничал со мной Освальд нечасто, он вообще относился и к Лейтону, и ко мне весьма отстраненно. Неужто решил приветить, наконец, будущую родственницу?       — Разве? — удивилась я. — Лейтон очень… целеустремленный.       — Верно, иногда, — покивал Освальд. — Ему мешает его чертов утонченный ум — это в нём от меня, было бы нелепо ругать его за это. Он вечно слушал сердце, когда надо было думать головой, знаешь, как обидно, когда такой непутевый сын — единственный, на кого ты можешь положиться? Да и к тому же… Лейтон совсем не умеет противостоять женщинам.       — Он вовсе не такой, — нахмурилась я, не понимая, к чему он клонит.       Да, я смутно догадывалась, что отношения у Холси с отцом не из лучших. В разговоре частенько мелькали мотивы а-ля «разочаровал отца», да и скрывать правду о своём занятии он бы тоже просто так не стал. Но зачем Освальд решил говорить о нем в столь уничижительной манере со мной? Мистер Холси тем временем остановился около входа, преграждая мне путь, скрестив руки на груди.       — Ты и сама знаешь, что такой, — ответил он. — Ты не дурочка, потому и понравилась мне сразу, — повторил Освальд. — Мой сын не выбирает глупых девиц, хотя, лучше бы выбирал. Я сглотнула, теперь его тон мне совсем не нравился.       — Лейтону не везёт с подругами, его деньги нравятся им больше, чем он сам, ты же знаешь, какой он щедрый, — продолжил Освальд. — И вот: стоило ему освободиться от одной, он тут же нашёл другую. Было даже забавно наблюдать за тем, как он закрывает глаза на очевидное. С первого взгляда, что я бросил на тебя, было видно — тебе на него плевать.       — Это не так, — решительно возразила я. — Мне не нужны его деньги, и ваши деньги тоже.       Захотелось заверещать от возмущения, но какое я имела право? Глупо было полагать, что мы — хорошие актёры, Освальд, разумеется, углядел наше истинное отношение друг к другу в начале сделки. Как теперь было доказать ему, что всё изменилось? Сделав еще шаг по направлению к двери, я наткнулась на вытянутую поперек моей груди руку. Освальд отделился от стены и стал приближаться, а я инстинктивно попятилась назад. «Лейтон, зайди в бунгало, зайди», — промелькнула в голове мысль, но её заглушил бешеный стук сердца, а затем и голос.       — Перестань изображать жертву, — произнес Освальд. — Много Лейтон потратил на тебя, прежде чем ты легла с ним в постель? А за сколько я мог бы тебя купить?       — Что? — кашлянула я, делая вид, что не расслышала.       — Не заставляй меня просить, — поморщился он. — Денег у меня достаточно, сколько ты хочешь?       Я вскинула голову и с ужасом посмотрела на Освальда. В ночном свете его профиль выглядел еще более устрашающим, рука крепко уперлась в косяк около моего виска.       — Вы слышите себя? — произнесла я. — Собираетесь изнасиловать невесту сына?       — Нет, — рассмеялся Освальд, — нет, насиловать я тебя точно не собираюсь. Чего это ты затряслась? Просто назови цену, я ругаться не буду.       — Я люблю Лейтона, — твердо выдала я, слегка повысив тон, и тут же испугалась, что нас могут услышать.       «Проклятье, Реджина, тебя вот-вот изнасилуют, ори как сумасшедшая, пускай тебя кто-то услышит!» — пронеслось в сознании, но стыд не позволял открыть рта.       — Любишь? — вскинул брови Освальд. — Ну, а если я предложу тебе больше, чем он?       — Я люблю Лейтона, — твердила я, как молитву, без остановки, зажмурившись от ужаса. — Я люблю Лейтона… На глазах выступили слёзы, я чувствовала, как трясутся колени.       — Успокойся, Реджина, — послышался голос, а перед закрытыми глазами стало светлее — он перестал преграждать мне путь. — Приятно ошибиться, наконец. Я рад, что Лейтон нашёл себе достойную невесту. Я застыла, не понимая до конца, что именно мистер Холси сейчас сказал. Он принял мой отказ? Это такая тактика отхода? Освальд сделал длинную паузу, после чего вздохнул и будто нехотя стал говорить вполголоса.       — Его бывшая любовь… Ты знаешь о ней, — произнес он. — Амара Аберкромби. Она вертела им, как хотела, тянула из него такие деньги, что даже у нас с Джуди волосы дыбом вставали. Она умела так его заболтать, что он повелся бы на что угодно — разве смогла бы ты спокойно смотреть на это на моем месте, Реджина?       — Вы знали об Эмэ? — шепотом проговорила я, чувствуя, как холодеют конечности. — Зачем вы рассказываете мне это?       — Я рассказываю тебе это затем, чтобы ты поняла, — ответил Освальд, — Амара была очень-очень плохой невестой моему сыну. И я позаботился о том, чтобы её больше не было рядом с ним.       Перед глазами поплыли красные пятна. Захотелось зажать уши руками и выбежать из комнаты, а ещё больше — проснуться, чтобы всё это оказалось просто дурной игрой моего воображения.       — Вы её… убили? — просипела я в ужасе.       — Конечно, нет, — отмахнулся Освальд. — Ты не первая, кому я сделал это непристойное предложение, Реджина. Но первая, кто сказал «нет».       — Что? — почти бесшумно произнесла я.       Не выдержав напряжения, я выпустила листы из рук и опустилась на кровать. Освальд прислонился спиной к стене. Медленно, но верно в сознание входила мысль: меня не собирались насиловать. Это была проверка.       — Амара согласилась? — в ужасе повторила я.       — Согласилась, — кивнул Освальд. — Я назначил время и место, чтобы точно не ошибиться. Когда она пришла — выгнал её, сказав, чтобы не смела больше приближаться к Лейтону. Иначе он узнает правду.       Я живо представила себе картину: Освальд предлагает Эмэ кругленькую сумму, как раз такую, которая и была ей нужна больше всего на свете. Нет, немудрено, что она сказала «да». Непростительно, но ожидаемо.       — Чёрт её знает, зачем она пошла прыгать, — раздраженно добавил вдруг Освальд. — Я постарался, чтобы Лейтон не узнал, что это самоубийство, тогда точно раскопал бы что-нибудь…       — Амара любила Лейтона, — проронила я. — Она нуждалась в деньгах, её сестра тяжело больна, Лейтон помогал ей, пока она была жива. Амара не тянула из него деньги! Она поступила так от безысходности, а когда благодаря вам потеряла ещё и Лейтона, конечно, не выдержала!       Чёрствость этого человека переходила всякие границы. Я приходила в ужас от мысли, что с ним мне придется связать жизнь, если я всё же свяжу её с Лейтоном.       — Тянула, и не имеет значения, на что, — пожал плечами Освальд. — Ты проверяла, Реджина? Существует её сестра вообще в природе?       — Вы не понимаете! — поднялась я. — В одном вы правы: я не любила Лейтона, когда вы прибыли в Мемфис. Он нанял меня, чтобы я сыграла роль его невесты, ясно? А сделал он это для того, чтобы вы высылали деньги, которыми он смог бы помочь ей! Сестре Амары.       На самом деле я не планировала выдавать ему правды, но, чёрт подери, как же хотелось, наконец, сказать это! Признаться и больше не бояться, что правда так некстати всплывёт!       — Вот как, — вскинул брови Освальд. — Далековато ты решила зайти.       — Вовсе нет, — уверенно поморщилась я. — Теперь всё взаправду, я и Лейтон вместе, и мы поженимся, с вашими деньгами или без них. Единственное, что не в нашей власти — помочь Слоан. Только вы могли бы сделать это, если бы верили в исцеление от лейкемии. Присев на моё место, Освальд потёр лоб.       — Вот, значит, почему он не сказал? Не верил, что я помогу?       — А вы бы разве помогли? Судя по вашим методам, человек вы не высшего сорта, — фыркнула я, собирая листы.       — Ты ничего ему не скажешь. Я ошарашено подняла голову. Бог мой, он и вправду в это верил?!       — Вы с ума сошли! — ахнула я. — Я не смогу ему лгать! Только не об Эмэ! Её смерть на вашей совести, признаете вы это или нет!       — Ты хоть представляешь, что с ним будет, если он узнает? — проницательно взглянул на меня Освальд.       — Он… — Я осеклась.       — Он сойдет с ума, это очевидно, — ответил за меня он. — Мы оба знаем, что он очень её любил. Мы видели, как он страдал после её гибели, хоть и пытался скрыть. Неужели ты хочешь принести ему страдания снова, Реджина? Уверен, что нет.       Я молчала. Страдания… Нет, приносить ему страданий я не хотела. Но в глубине души, где-то очень глубоко, там, куда не доставала даже совесть, я не хотела напоминать ему о ней. Снова напоминать об Амаре и о том, что он испытывал к ней, потому что эти воспоминания были антонимом его любви ко мне. Я знала, вся моя волшебная сказка развалится, как карточный домик, если Лейтон узнает столь ужасные вещи о своей бывшей возлюбленной.       — Поэтому ты будешь молчать, — подытожил Освальд мои постыдные мысли. Я закрыла глаза. — Вот, что мы сделаем, — распорядился он. — Спустя три дня ты и Лейтон поженитесь. А после мы с Джуди уедем с острова, и все вернется на круги своя. Я буду присылать Лейтону деньги, как он и хотел — пусть тратит, на что хочет. Ты останешься с ним, как и хотела. Все получат то, что хотят.       — Жаль, вы не получите то, чего заслуживаете! Вы мерзавец! — вырвалось у меня. — Вы разрушили жизнь вашего сына, принесли ему столько горя! Неужели вам ни капли не стыдно?       — Не беспокойся, даже когда ты выйдешь за Лейтона, видеться мы будем редко, — покивал Освальд. — Все, что я делал — я делал ради него. Да, он многое вытерпел после смерти Эмэ, но не я толкнул её в спину. Сейчас или потом — ты поймёшь, что Амара любила только саму себя. Он остановился, обернувшись на меня в полумраке.       — Скажи, Реджина, разве есть на свете хоть что-то, что заставило бы тебя лечь под меня сегодня? Вопрос вогнал меня в уныние, до того не хотелось отвечать на него ни правду, ни ложь.       — Нет, — признала я. — Нет ничего, что заставило бы.       — Ты сама ответила на свой вопрос, — качнул головой Освальд. — Подумай об этом. Все, чего я хотел — это найти Лейтону девушку, которая полюбит его, а не его деньги. И я её нашел. Теперь главное, чтобы она вела себя умно.