Сказания о потерянных осколках (старая редакция)

      Из ворот постоялого двора под оглушительный грохот выскочила тень. И не больше – не больше тени увидели завсегдатаи, когда обнаружили, что их кошельки пусты, без единого гроша.       За тенью метнулись сразу трое мужавых Медведей. А с кем-кем, а с ними связываться точно не стоило. Тень это знала (или же знал?) и мчалась со всех ног по Звёздграду в надежде, что хоть какой-нибудь зверолюд оставит свой дом пустовать специально на случай чьей-нибудь погони. Ноги несли, казалось, быстрее, чем свищет ветер: во взоре заплетались переулки, нагромождались тупики, расплывались лица ошарашенных прохожих. И ничто не подгоняло так, как слова:       – Я тебя достану, Невидимая Чешуя, поганый оборванец!       Ну, и что-то ругательное, тень предпочла не вслушиваться, а дело делать – бежать без оглядки.       Когда горящие серебром глаза ослепились красками, тогда-то владелец и осознал: это же рынок! А на рынке-то проще простого этих громоздких дурней запутать. Вор юркнул меж юбок каких-то девчонок, только эти девчонки-то и заметили, как из-под иссиня-черного плаща на долю мгновения выглянул хвост с серебристыми чешуйками.       Ныряя, прокатываясь, выворачиваясь и прыгая, вор мелькал то в льняно-мягком ряду платьев, то в «благовонном» рыбном ряду, то где-то между грозными оружейными рядами. А Медведи-то не отставали, какие молодцы! Внутренне их похвалив, незнакомец всё же не собирался сдаваться: мол, ему эти монетки нужнее, ребятки!       Нет, подрезали! В молочно-белых глазах вора мелькнул испуганный зрачок, превратившийся в тонкую палочку, а владелец рванулся в сторону, чуть не повалив бедных бабушек. А те, в свою очередь, обругали его так, что шквал перекинулся и на преследователей, задержав их. А вор в жизни бы не подумал, что ему помогут старушки!       Раз, два, три – и незнакомец уже почти оторвался! Едва-едва его ловили взоры Медведей. Осталось только выйти из рынка и попасть на созвездие Креста, оттуда – вниз, под город.       Вырвавшись из духоты рыночных рядов, вор рванул так, что слёзы полились из глаз. Вот это скорость! Теперь-то его точно не достанут!       Опять! Опять подрезали, умники. На этот раз всего один, но как ни крути, обходить-то негде! Чуть не столкнувшись нос к носу с громадным зверолюдом, незнакомец поднырнул и чудом смог проскользнуть меж его ног. В замешательстве Медведь оглядел себя, но и этого хватило вору, чтобы скрыться в дверях соседнего дома.       Правда, звонкие крики владелицы этого дома всё же выдали незнакомца с головой. Не важно! Тихо и навряд ли слышно извинившись, чёрный плащ мелькнул у неё перед глазами, проникнув на лестницу, откуда – к ближайшему окну. Вот оно! Точно оно!       Стоило беглецу выглянуть наружу, как из его уст раздался свист. За свистом – топот позади, но это вора уже не волновало.       Внизу с треском распахнулась дверь в подпол. Незнакомец вылетел в окно, словно ворон, расправив плащ, точно крылья.       Когда преследователи ввалились на второй ярус дома, они уже никого не обнаружили. Где-то внизу беззвучно закрылся проход.       А вор тем временем приземлился на хрустящее сено. В спину отдало тяжестью, но не похоже, что сильно. Голова кружилась, видимо, всё-таки будет шишка. Ха. Обошлось лучше, чем вор думал.       – Лун, ты что, с небес свалился? О, смотри! Как луна, с небес свалился!       Услышав звонкий детский голосок, Лун с трудом приоткрыл глаза. Взор расплывался. Лун поднял руки – серебристые чешуйки по-прежнему на месте. Потрогал лицо – и тут все чешуйки на месте, не оборвало, на резких скулах и впалых щеках ни царапинки. Пошевелил хвостом – сильный пластинчатый хвост, достигавший чуть ли не самых пят, без всякой боли раздвигал сено.       По-прежнему Ящер, как и был до этого.       – Ну, Лун! Совсем не смешная шутка, что ли? – надулся ребёнок, трясший истощённого Ящера за рукав.       Лун в беспамятстве оглянулся. А, да… Это он. Маленький Енотик с перепачканными в грязи щеками, настороженно вскинутыми ушами и пушистым хвостом, мех на котором такой пушистый, что по размерам был, наверное, больше головы паренька.       – Чё-то ты мне не нравишься, братишка… Ма-а-ам! Луну, кажись, плохо!       Раскрыв тонкие, иссохшие во время бега губы, Лун прохрипел:       – Воды…       – Ма-а-ам! Воды-ы-ы!       Чуть ли не плача, сорвался с места Енотик и поторопился в узкий проход. Лун же вперился взором в дырочки на двери над головой, откуда струился ласковый солнечный свет. Такой тёплый… Приятный…       Жаль только, что Луну не рады при солнечном свете. Только здесь, в темноте подвалов, где проживала его семья. Не настоящая, конечно же, ведь все прекрасно знают, что Ящеры рождаются из яиц, а другие зверолюди… Как-то по-другому. Луну было не очень приятно в этом разбираться, вот он и не стал спрашивать. Лун не спрашивал без надобности. Лун даже не говорил без надобности.       Лун не привык привлекать лишнее внимание.       А пока Енотик вернулся с побитой по краям глиняной кружкой и, кое-как подняв тяжёлого Ящера, поднёс к его рукам живительную водицу. Но Лун сделал всего лишь один глоток: он не позволял себе лишнего. Даже в воде.       На крохотную водяную гладь упал лучик света, и он разглядел себя: бледного, худощавого, вытянутого, с длинными белыми волосами, в которых запутались сухие стебельки и листья. Но ничто не притягивало взор так, как глаза: круглые, большие, такие сверкающие, что захотелось отвернуться. Стоило кому в эти глаза взглянуть – как они кричали… Лун не любил, когда кто-то кричит. Тем более на него.       – Ну же, Лун! Не выпьешь всё – насильно затолкаю, – запричитал Енотик, поднимая кружку, но Ящер отводил голову.       – Спасибо, Полохвос-с-стик, не надо…       – Пе-е-ей! Я сказал!..       – Полохвост! Оставь Луна в покое!       Вовремя мама подоспела. Скрестив руки, она встала в проходе, пока сын с понурым видом вздохнул и отошёл. Но напоследок сверкнул глазами в сторону Луна. Тот лишь скромно улыбнулся и пожал плечами.       – Ну, что? Как прошло? – тоже улыбнулась Енотиха и присела рядом с Ящером на сено.       Лун же в ответ вскочил и уселся, скрестив ноги и выпрямив спину. Хвост он прижал к себе, а руки засунул в карманы, лихорадочно ища кошельки.       – Может, не так много, но я старался… – с этими словами Ящер вывалил перед женщиной кучку звенящих монет.       Медняки, серебряники – чего тут только не нашлось. Лун знал, что за состояние он сегодня раздобыл. Знал, что это немало. Но он не мог себе позволить задираться: по сравнению с тем, сколько ему дала мама, это – пустяк.       – Ты большой молодец, Лун, – даже не оценив денег, Енотиха приобняла приёмного сына за плечи и притянула к себе. – Я горжусь тобой, сколько бы ты ни принёс.       Теплота. Это, казалось, было всем, ради чего Лун и жил. Ведь нет ничего важнее, так?       – Спасибо, мама, – тихо ответил он, опустив глаза. – Надеюсь, с этим протянем хотя бы месяц без голодных дней. Но, наверное, надо отложить на чёрный день…       – Ну, ты же знаешь, сегодня не получится. У Полохвоста день рождения.       Лун кивнул ей в плечо. Он-то не забыл! Он помнил дни рождения всех своих маленьких родственников, пяти братишек и четырёх сестричек. И каждый раз припасал им кое-что особенное.       И сегодня – не исключение.       – Не позовёшь Полохвоста? – попросил Лун, обнаружив, что братец куда-то пропал.       Мать кивнула и окликнула сына. Енотик быстро выскочил из-за угла, похоже, он что-то жевал.       – Полохвост! Ты что это, начал казённые сладости есть раньше времени? Ты в курсе, что их и так мало?       – Ну ма-а-ам! Не за этим же ты меня звала!       Енотиха лишь оттянула ему пушистое ухо и ушла, явно дуясь. Лун же поворочался, спустил ноги с сена и с доброй улыбкой поманил младшего братца.       – Чё такое, Лун? Чё-то случилось? – подойдя вплотную и склонив голову, спросил Полохвост.       Ящер помотал головой и, обхватив Енотика, посадил его к себе на колени.       – С днём рождения, – проронил Лун, вложив в руки мальчонки маленький деревянный ножик.       У Полохвоста мигом загорелись глаза: о такой игрушке он давно мечтал, и старший брат это знал. Ящер широко улыбался в ответ на восторг Енотика, вертевшего ножик в руках, оглядывая малейшую трещинку на нём.       – Где… Откуда ты его достал?!       – По дороге сюда забегал на рынок. Там и нашёл.       – Спасибо, Лун! Я и не мечтал о таком…       – Теперь он у тебя есть. Теперь надо о чём-нибудь другом мечтать.       – И я даже знаю о чём, братец!       Запустив руки в дырявые карманы, Полохвост принялся в них беспорядочно шарить. Лун подхватил упавший подарок, наблюдая, как ребёнок с серьёзнейшим видом копошился в звенящих и шуршавших недрах рубашки.       – Вот! Держи, Лун! Я сегодня нашёл. Видимо, потерял кто… А тебе пригодится!       В ладони Ящера вместо ножа оказалась оборванная с краю, испачканная в дорожной пыли бумажка. На ней, видно, прекрасным почерком и дорогими чернилами было выведено: «Выдано (место пропущено) из разведческого отделения Княжеского Военного училища». А заголовок гласил:       – «Разрешение на участие в княжеских соревнованиях»?! – прочитал изумлённый Лун. – Полохвост, откуда?..       – Я ж говорю, на улице нашёл, какой-то парень в кожаных доспехах оборонил! Я-то ему сначала вернуть хотел…       – Ну и отчего не вернул? Полохвост, так ведь нехорошо поступать!..       – Но Лун! Ты же сам говорил, как мы мимо этих объявлений на участие проходили, что хотел бы принять участие. Денег нам на жизнь заработать, дом у Царя попросить. Чем не шанс?       – Полохвост, я ведь вовсе не умею драться, как в Военном училище! У меня и доспеха-то хорошего нет. Мне никто не поверит, даже если я пойду!       – Скажешь, что обокрали. Вон, ты же сам воруешь! Значит, об этом могли догадаться.       – Но я же… Ящер.       В сердце вновь вонзился осколок. Ну и сколько, сколько ещё раз его чешуйки станут для зверолюдов поводом его унизить, оскорбить, оттолкнуть? Неужели никто в целом Берском Царстве не выступит на его стороне?       Лун поднял глаза. Но, несмотря на всё, в него верили...       – Лун? Ты же не…       – Нет, Полохвост. Не в этот раз.