Сказания о потерянных осколках (старая редакция)

      Проснулись все, как не с той ноги вставши. Им бы тёплым солнышком наслаждаться, пока никто палками не тыкает… Нет, надо завтракать молча, расхаживать поодаль. Лун охаживал надувшуюся, словно пузырь в бульоне, Солнеславу, Златоуст в задумчивости вперился в небеса, лёжа на гамаке, а Осока даже поесть не вышла. Бажена и не знала, что предпринять: в делах примирения она совсем не разбиралась.       С другой стороны, всех отвлекло событие, готовящееся с вечеру: Нидахасай-кузнец за ночь управился, и его таинственные приспособления уже были готовы. Ай да молодец! Золотые руки у него. И, судя по виду, ничуть не устал. По крайней мере, не пуще прежнего: мешки у него были такие, словно он не бодрствовал ночами, а картошку в них таскал.       Встретил их Нидахасай к полудню, сказал, мол, слуги покровителей к нему уже наведались да наказали: чтобы под закат они уже к древу большому – Прагана Гасай – явились, не запылились. Сказано – сделано! Голубь-умелец принялся их одевать и премудростям обучать.       – Что же, может, складные крылья и выглядят сложно, но обращаться с ними гораздо проще, чем кажется, – с доброй улыбкой произнёс Нидахасай, доставая запылившуюся лестницу. – Едва попробуете – и можем хоть сейчас идти к Прагана Гасай.       – Не переоценивайте наш-ш-ши способности, – сшепелявил Златоуст, растягивая руки так, что ремни его всего обхватили.       Волнуется? Бажена его понимала. А если не полетишь? Стукнешься головой о землю, и пиши пропало. Самой страшно стало, когда Нидахасай натянул ремни. Но признаваться ни себе, ни другим не особо хотелось. Она ж не трусиха!       Полоски кожаные плотно сжали плечи, предплечья и кисти, обхватили у шеи, под грудью и у пояса. Но лёгкое… нечто, что походило на перья, не придавало никакой тяжести. Наоборот – даже сломать боишься. Крепкий Кулак из любопытства повстряхивала одно «крыло», другое и заметила: вон оно что, а оно меняет положение! То нижние штуки оттопыриваются, то на место встают, то наклоняется крыло, то низ вперёд выходит. Экая сложная вещица!       – Не терпится попробовать! – заскакала на месте Солнцеслава.       – Так руками размахиваешь, что того и дело – полетишь, – усмехнулась Бажена, в глубине души завидуя беспечности Кошечки.       – Правда? Замечательно! Предчувствую нечто совершенно необыкновенное! – прощебетала Соловьиное Сердце, взбираясь на крышу, стоило Нидахасаю подставить туда лестницу.       В белых тканях, похожих на шелка, Солнцеслава и впрямь выглядела удивительно хорошо и легко, как бабочка. Крепкий Кулак могла бы позавидовать, но разве не удобство и стойкость – главное, что ей нужно от этих крыльев для тварей земных? А так без разницы, какой цвет, белый и воздушный или грязно-коричневый, но способный выдержать немалый вес.       Луну же подобрали чёрные крыла, как у того Ворона, который их сюда провожал. Гэхувэ – важная шишка, судя по всему, за лазутчиков и соглядатаев в ответе. Ящер теперь на него отдалённо походил, к тому же его приспособление усложнялось ещё и тем, что на голову его надевалась личина, скрывавшая верхнюю половину лица и волосы.       Златоуст ничем от Бажены не отличился: те же цвета, то же устройство. Видно, они оба довольно крупные, поэтому их так мощно оборудовали.       А вот Осока выделилась, что ни говори. Её золотые с белыми кончиками, точно дивьи, крылья, самые сложные, крепились крестовыми ремешками на груди и распахивались позади. Ух, как ей шло! Она со своими скрытными повадками и сокрытыми знаниями действительно в дивы годится. Только как управлять своими крылами див их явно не знал – стоял в растерянности, на ноги посматривал.       – Попробуйте по очереди взмахнуть крыльями и подняться. Как поймаете ветер – смыкайте крылья и попробуйте приземлиться. Я расстелил сухую траву и листья на всякий случай. – Нидахасай провёл их за свой крохотный домишко и указал на кучку большущую и, судя по виду, жестковатую.       Оглядев полянку, Бажена невольно сглотнула. Ух… Сколько веток, в которые можно влететь! С этой штуковиной ведь на раз два не справиться. Особенно такой великанше, как Крепкий Кулак.       – Ну, что, Солнцеслава, вперёд? Удачи, удачи! – одобрительно закивала Бажена, боком подталкивая Кошечку к лестнице. – Покажи нам, как это делается!       – Эй, отчего это ты сразу погнала меня, Бажена? Может, я не хочу уже первая идти! – насупилась та.       – Ты ж хотела! Я тебя всячески поддерживаю в твоих… желаниях, о! – лучезарно улыбнулась Собака.       – Ну, я тут подумала-поразмыслила… Почему бы не уступить тебе место, ты же наверняка очень хочешь опробовать свою смелость богатырскую? – умилительно состроила глазки Соловьиное Сердце. Но Бажена на такое не купится!       – Не возьмёшь на «слабо», даже не думай! – пригрозила Крепкий Кулак. – Хитрая Кошка, сначала говоришь, а потом отступаешься? Кому из нас тут ещё надо смелость проверить!       – Может, я поторопилась с решениями, со всеми бывает, не так ли? – продолжала улыбаться Солнцеслава.       – Пока в ход не пошло отрывание усов, пойду первым, – неожиданно вызвался Златоуст, усмехнувшись в сторону Бажены.       – Вот-вот! Мужи храбрые – вперёд, пусть проверят, а потом мы, хрупкие девицы, уже пойдём, – довольно вскинула хвостик Соловьиное Сердце. – Поддержишь Златоуста, Лун? Наверняка ты у мен… у нас очень смелый! – воскликнула Солнцеслава и прижалась бочком к боку Ящера да захватила его руку в объятия.       Лун встрепенулся, аж чешуйки ходуном пошли, но смолчал. Лишь то ли восторженно, то ли напугано кивнул, смотря куда-то в воздух.       – Зато решили вопрос, – ухмыльнулась Бажена. – Дружба всегда побеждает, верно, усатая?       – Где-то в глубине души я лелею надежду, что тебе разонравится это глупейшее прозвище, – лучезарно-ехидно улыбнулась Солнцеслава в ответ.       – Не надейся.       Соловьиное Сердце надулась, но ничего не ответила.       Встрепенувшееся ухо заслышало смех. Крепкий Кулак невольно обернулась и обнаружила, как Нидахасай прикрывает ладонью рот. Ха! Пробрало мужика на смех. А то Бажена уже начинала сомневаться, что он вообще живой.       Пока Златоуст уже примерялся, крыльями водил, Крепкий Кулак вдруг услышала тихое:       – Господин Нидахасай, а вы как нам поможете? Не похоже, что после того случая ваши крылья выздоровели.       – О, у меня тоже есть прибор, – глухо отвечал кузнец, послышалось звонкое «звяк-звяк». – Не стоит беспокоиться, Болотная Ведьма… Ты же не против, если я так тебя называю?       – Не против, конечно.       – Это напоминает мне о ней. Не думал, что ей удастся вернуться… В таком обличии. Такой же молодой.       – Она говорила, что вы любите погружаться в тоску по несбыточному.       – Ха, даже после стольких лет смеётся надо мной… А что-нибудь ещё она говорила?       – Что вы очень добродушный и обязательно достигнете того, чего так хотели. Но, судя по крыльям…       Вдруг Бажена почувствовала взор. Обернувшись, она увидела, как Осока, сощурившись, смотрит прямо на неё.       – Что? – попыталась сойти за дурочку Крепкий Кулак, но не вышло.       – Ухо. Ты обернула ухо.       – Прости, – опустила уши Бажена. – Любопытно просто…       Взор Болотной Ведьмы потеплел. Тяжело вздохнув, она негромко вымолвила:       – Слишком долго рассказывать.       Бажена улыбнулась. Значит, Осока бы рассказала! Это уже хорошо. После всего, что они прошли, хотелось бы научиться доверять друг другу.       – Хей! Я готов! – послышалось со стороны дома.       Крепкий Кулак обернулась и увидела, как Златоуст встал гордо, руки в боки, готовый к свершениям. Позади Осока странно дрогнула и схватилась за локоть.       – Хорошо, – громко, но не криком, отозвался Нидахасай. – Тогда расправляй крылья и попробуй взмахнуть ими, поймать ветер. Он сегодня несильный, отнести не должно, но точно поднимет!       Кивнул Росомаха и растопырился. Бажена едва тут же прыснула смехом.       – Ты бы ещё больше задницу отклянчил! – вскрикнула она, заливаясь хохотом.       Ей вторила хихикающая Солнцеслава. Бажена неожиданно осознала, что частенько их шутки-прибаутки обеих смешили. Крепкий Кулак впала бы в ступор, если бы её не окликнули:       – Посмотрим, как ты полетишь, Бажена! – повертел в её сторону хвостом Златоуст.       – Смейся-смейся, сам не упади!       – Спорим, не упаду?       – Да давайте уже! – воскликнула вдруг Осока. Когда на неё все обернулись, она смущённо уставилась в пол. – Чем быстрее разберёмся, тем лучше.       Она взметнула взор на Росомаху. Бажена про себя улыбнулась, но ничего не сказала.       – Т-тогда… Я пош-ш-шёл… – растерянно прошепелявил Златоуст, озадаченно глядя на Осоку в ответ.       Взмах – и Златоуст в воздухе. Второй – и Златоуст выше в воздухе. Бажена открыла рот и, удивляясь, вскрикнула:       – Давай, Злат! У тебя получается!       Росомаха почти ровно остановился на месте, но тело его дрожало. Полёт его – а точнее парение на месте – получалось почти удачно, если бы он не выглядел так неуклюже. Но! У него выходит. А разве не это ли главное?       Рядом с Баженой остановились две маленькие ножки. Крепкий Кулак почувствовала их прикосновение к земле каким-то новым чувством, непривычно отдавшимся внутри. Обернувшись, Бажена заметила, как, сложив ладошки у сердца, Осока смотрела на Златоуста. Сердце Осоки так глухо стучало, что ухо невольно ловило его барабанный отыгрыш.       Сам Росомаха глядел себе на ноги и, видимо, не мог поверить тому, что с ним творится. Он то крутился на месте, то переворачивался, но оставался на месте и заворожено смотрел на себя.       – Попробуй взмахнуть ещё раз! У тебя хорошо получается! – воскликнул наконец Нидахасай, до этого преспокойно наблюдавший.       – У меня… У меня не полушится! – вновь волнение Златоуста дало о себе знать.       – Получится. У тебя же сейчас получается. Мы все видим. Да, ребятки? Все видим?       Бажена усиленно закивала. Солнцеслава захлопала в ладошки, а Лун выдал кроткое «Да, Златоуст, очень хорошо выходит». Осока же скромно кивнула, сердце её стало стучать слегка слабее.       – У меня есть свидетели, Золотые Уста, – усмехнулся Нидахасай. – Значит, правда всё-таки за мной.       На такое обращение растерялся Росомаха, но собрался-таки с силами. Взмахнул крылами, да посильнее. Слишком сильно.       Занесло Златоуста в ближайшую ветку, и покатился он кубарем вниз. Благо, подстилка под ним сомкнулась, и падение его было мягким.       Бажену аж снесло под ветром, с которым усвистела к Златоусту Осока. Оказавшись рядом с сухой травой, Болотная Ведьма юрко нырнула в кучу, скрывшись там с головой. Очнувшись, Крепкий Кулак тоже заторопилась к упавшему другу. Не зря же Осока так сорвалась! За ней поторопились и Солнцеслава с Луном, и Нидахасай.       Подобравшись, Бажена застала прекрасную картину: Осока вытянула к Златоусту руку, из её пальцев торчала склянка с зеленоватой жижей, а Златоуст схватил ладонь вместе со склянкой и уставился Осоке в глаза, да так пристально, что Осока в смущении застыла.       – Не надо. Я мужчина, потерплю, – мягко улыбнулся Златоуст, не отпуская руки Осоки. – Тем более, на Росомахах раны заживают…       – Намного быстрее. Знаю, – буркнула Болотная Ведьма, не выдёргивая ладонь.       – Сильно ушибся, Злат? – прервала их Бажена.       И тут же пожалела. Эти двое так быстро расселись по углам! Осока тут же передала Златоусту зелье и встала на ноги, отряхнулась.       – Ох, а какие прекрасные крылья у тебя были, Осока! Ни в сказке сказать, ни пером описать! – вздохнула Солнцеслава.       От неожиданных смен отношения Соловьиного Сердца Бажена в который раз удивлялась. Вчера ж поссорились! А Солнцеславе хоть бы хны: дай своё слово везде вставить. И так ещё выдохнула, будто держала в себе до последнего.       – Не волнуйтесь. Чуть подчистить – и будут, как новенькие, – успокоил их Нидахасай. Хотя, было ли Осоке какое-то дело до крыльев?       Дальше все по очереди пытались вспорхнуть. Луну далось это неожиданно легко: он будто рождён был летать, а не ползать, сразу освоился и стоял ровно, как бравый воин в строю. Солнцеславе и того лучше далось, какие она кувырки и повороты исполняла – загляденье!       Осока же, как ни странно, всего раз поднялась в воздух и тут же упала. Златоустов хвост так елозил на месте, пока она пробовала и пробовала, что Бажене хотелось эту меховую метёлку в глотку владельцу засунуть. Когда раздражение достигло последней капли, Крепкий Кулак вскочила с места, дождалась, пока Осока снова почти не упадёт, и, схватив ту ещё до соприкосновения с травой, принесла прямиком на руки Златоусту. Тот, хоть и возмутился, но «подарку» был явно рад, приобняв его, а потом посадив рядом. Болотная Ведьма же с гордым видом проводила Бажену взором, но не заметить на её бледных щеках румянец не смогла бы даже Крепкий Кулак.       – Я последняя, да? – спросила Нидахасая Бажена, дёрнув хвостом.       – Да. Не бойся. Я укрепил эти крылья, поэтому они точно не дадут упасть.       – А сесть на землю дадут?       – Конечно. А что…       – Отлично. А то не хотелось бы вечно с подвешенным хвостом жить. Не в обиду, – неловко улыбнулась Крепкий Кулак и направилась к крыше.       Сперва её походка была гордой. Потом просто твёрдой. Стоило Бажене зайти за дом – она принялась молиться. Матушка! Хоть твоя раба и в землях чужестранных, но вспомни про неё! Пошли благословение своей могучей волей!       Крепкий Кулак ударила себя по груди. Нет! Так нельзя. Это же просто упражнение! Как в училище. Упадёт в кучу травы, и всё. Если куда улетит – Нидахасай поймает. Да. Точно.       Бажену разбудило ехидное:       – Ты где там? Дорогу не забыла?       – Тут я, тут, Злат! Лесенка просто маленькая, мою силушку богатырскую не удержит!       Вскочив наверх, Бажена уставилась вниз. Ну, падать недалеко… С два её роста или полтора. Считай, на ноги встать!       Сердце заколотилось. Ух, нехорошо… Головушка кружится. Бажена было отступила на шаг, но опомнилась. Нет! И так позорно, глубины водной бояться, так ещё и этого страшиться? Нечего! Она же богатырка, нельзя трусить!       Расправив крылья, Крепкий Кулак со всей силы ими взмахнула… и взмыла. Куда-то. Она не успела посмотреть: её подхватил свистящий ветер.       Два поворота, два кувырка – и Бажену понесло. Конечно, эти крылья не дадут упасть! И спуститься тоже не дадут! В беспорядке цветов и звуков её едва не затошнило, но обошлось: поток её сам кое-как выровнял. Крепкий Кулак увидела перед собой пустоту неба, а под собой – коротенькие деревья, похожие на заросли кустов. Где это она? Это не похоже на тот лес высоких деревьев, где они только что были!       Пока ветер её нёс, Бажена пыталась всмотреться в округу, может, за что-то зацепиться удастся. Но нет – под ней только сухие деревья. Или же высушенные? Крепкий Кулак не очень разбиралась, но задумываться не стала, увидев, как сквозь лес бегут двое.       Женщина и ребёнок. Взрослая тащит малышку сквозь лес, пятки сбивая. Задыхается девочка, просит, видно, маму на своём щебечущем языке, но та шипит на дочь. Бажена даже от своей беды отвлеклась, паря над ними. Что происходит?       Послышались оклики. Над Баженой пронеслись тени. Трое мужчин, покрытые перьями по грудь, просвистели рядом, двое камнем упали в сторону женщины и ребёнка. Последний взял Бажену когтями под крепление и набрал скорость.       Послышался вскрик.       Почему они не взлетают? Ладно, малышка, но мать её могла бы взлететь! У них же были за спиной крылья! Почему они не взлетали? Что происходит?!       Приземлилась Бажена на ноги, благодаря помощи. Обернувшись к лесу, Крепкий Кулак было рванула туда, но воин встал перед ней.       – Хей! Что случилось? Почему вы за ними бежали? Что с ними случилось?       Птицелюд лишь бессмысленным взором уставился на неё. Бажена было хотела дать ему по месту, где должен быть клюв, но сдержалась.       – Отвечай! – вскрикнула она, но её прервал оклик:       – Бажена!       Неподалёку на землю едва ли не упал Златоуст. Вскочив на ноги, он в два шага настиг Бажену и, схватив её за плечи, испуганно спросил:       – Ты не ушиблась? Всё в порядке?       – Д-да… Меня этот мужик спас, – кивнула она на воина. Он всё ещё смотрел на неё, не мигая. Он внешне походил на змееяда. – Злат, там что-то… Он не хочет мне говорить.       – Куда ты смотришь? Бажена, ты точно не ударилась?       Крепкий Кулак зарычала от непонимания, но её прервал подоспевший Нидахасай. Изящно опустился Голубь прямо перед Змееядом-воином и что-то заклокотал ему на местном языке.       – Нидахасай! Этот мужик что-то скрывает! – воскликнула Бажена. – Там была женщина с ребёнком, на них напали его дружки!..       – Бажена, тише… – и он туда же?!       – Она кричала!       – Бажена! Он прекрасно понимает, что ты говоришь, – прошипел кузнец.       Крепкий Кулак застыла. И снова вспылила:       – Слышит и не отвечает?!       – Да. Многие крылатые не находят приятным разговаривать с некрылатыми, – опять витиевато выразился Нидахасай, возвращаясь к странному говору. – Я сглажу все острые углы, а вы двое, пожалуйста, постойте рядом.       Бажена покорно отошла и застыла в отдалении, разминая кулаки. Не верилось ей… Так радушно встретили их здесь, а тут такое! Да с самого начала было понятно, что тут что-то не так. И с каждым мгновением всё хуже и хуже…       – Бажена.       – А? – обернулась к Златоусту она.       – Расскажешь потом. Что произошло. Мне это не нравится.       – Спроси у Осоки. Пожалуйста, Злат, это…       – Конечно. Сразу, как будем одни.       – И ещё кое-что…       – Что?       – Я эти цепи для полётов больше не надену!