Сказания о потерянных осколках (старая редакция)

      Готовятся они взмывать наверх! Что за событие невероятное-неописуемое! Солнцеслава поверить не могла: сбывалось то, о чём она грезила в самых смелых сновидениях и чему – как она прежде думала – не суждено было сбыться. Но нет, можете проверить: наконец у Соловьиного Сердца появились крылья соловьиные, размашистые, но лёгкие, как пух неоперившегося птенца. Не могла налюбоваться Солнцеслава: вот они, вот, крыла, самые настоящие, как в сказках-песнях, что она слышала изо дня в день.       И теперь – оставалось всего два шага – она отправляется в сад Матушкин, Ирий поднебесный. Правда, то не был настоящий распрекрасный сад Матушки, но заморский край, однако и этого хватало Солнцеславе, чтобы радоваться да веселиться. Наконец-то попирует она спустя утомительные дни скитаний, бега, погонь. Наконец-то их кто-то встретил гостеприимно! Соловьиное Сердце искренне считала: она ведь достойна такого приёма. Ух, рано или поздно достойно поприветствовали творца!       Древо всех древ – Прагана Гасай – проводило их сказочным листопадом и помахало веточкой пушистой. В путь, странники! Или это ветерок шаловливый им ходу поддал: чего Солнцеслава не знала, того не знала. С вершины, под самыми кронами, их подняли пятеро в тех же ореховых нагрудниках и, окружив, отправились вместе с ними на небеса.       С каждым мгновением становились парящие чудеса всё ближе и ближе. Назывались эти небесные острова Ахасе, и никому из тех, кто мог засвидетельствовать красоту заоблачную, не удалось свои знания донести до потомков. Множество слухов вокруг сего уголка Зеркального мира ходило, и Солнцеславе предстояло узнать, какие их них правда, а какие – ложь.       Ветерок свистящий подгонял выше и выше. Плыли они к небесам медленно, но успевали при этом охладиться, поскольку дуло на них, казалось, со всех сторон света.       – Больше сюда не поднимусь… Матушка-Пр-р-рирода, как же морозит! – прорычала где-то позади Бажена, похоже, готовая разойтись ругательствами.       Солнцеслава нахмурилась. Крепкому Кулаку-то должно быть потеплее неё! Но она жалуется. Хотя, она изначально лететь не хотела, поэтому ноет позорно.       – Жаловаться не достойно богатыря, Бажена! – подначил подругу Златоуст, летящий впереди.       Усмехнулась Соловьиное Сердце, поводила усиками-палочками. Ну и Златоуст! Солнцеслава сама была пряма, как будящий с утреца солнечный лучик, поэтому не ей ли понимать его откровенность.       – Кто б говорил, Злат! – прикрикнула сквозь ветер Крепкий Кулак. – У самого-то телеса, вон, дрожат, как жирный-жирный холодец.       – Зато меня греет побольше твоего! – ехидно усмехнулся Златоуст, обернувшись к ним.       – Мне бы немного твоих запасов, – пропищала Солнцеслава, ощутив, как по спине ветерком прошёлся рой мурашек.       – Как думаете, скоро ещё? – пробормотал Лун.       Взволнованно оглянувшись, Соловьиное Сердце тут же пригорюнилась-погрустнела: её дорогой друг сердечный едва на крылах держался, глаза его закрывались от сонного холода.       – Милый Лун! – запричитала Солнцеслава и, как могла, подвинулась к нему. – Тебе совсем плохо? Я могу согреть тебя оставшимися силами!       – О, ес-с-сли это оставшиеся, то я потерплю… – добродушно улыбнулся он, робко отводя взгляд.       О, лапушка-Лун! Разве он не понял, что это было не предложение, а намерение?       С довольным мурчанием Соловьиное Сердце обвила своим хвостиком кончик хвоста Ящера. На мгновение чешуйки ощетинились, но Солнцеслава упорно не отрывалась от смущённого Луна. Пока он отвёл взор, она блаженно вздохнула: несмотря на прохладу его тела, по её коже расходились волны глубокого тепла. Хотелось целую вечность его пригревать, играться хвостиком, чтобы тепло не уходило и только росло.       И этот взгляд! Белые, как свежее утреннее молочко, глаза Луна смотрели на неё так ласково, так нежно, и вместе с тем – робко. Ткань на его лбу сморщилась, точно он вскинул брови. Ох, как бы Солнцеслава хотела посмотреть на него без маски!       Но не суждено было теплу расти.       – Мы подлетаем, – пробормотала Осока, но даже сквозь ветер Соловьиное Сердце узнала этот сварливый голосок.       Метнув в сторону той обиженный взор, Солнцеслава не отстранилась. Пусть и не думает, что заставит её расстаться с хвостиком Луна! Она здесь не хозяйка! Не попортит всё, не сумеет!       – Надо расцепиться, а то заденем что-нибудь, – тихо отозвался Лун, петляя взором по облакам.       Солнцеслава возмущённо вдохнула.       – На чьей ты с-с-стороне?! – не удержавшись, прошипела она.       – В с-с-смысле? – удивлённо прошипел Ящер. – Что-то случилось между вами и Осокой? Я прослушал?       Солнцеслава лишь вздохнула и покорно расцепилась. Эх, милый Лун! Столь наивен! Не видит, что Осока пытается ей, Солнцеславе, насолить, как только может.       – Направьте крылья наверх! Как Нидахасай учил! – воскликнул вдруг Златоуст, и его, конечно же, все послушались.       А как иначе? Солнцеслава с самого начала его самым умным признала, готова его слушаться. Не то что эта Болотная Ведьма! Наверное, и крутится она вокруг их умельца, чтобы тоже умной казаться.       Но остановилась Соловьиное Сердце в своих размышлениях, ибо насущное её прервало. И вырвался выдох поражённый из её груди.       Тяжело представить красоты более живописной, более роскошной и раскидистой. Острова – покрупнее и поменьше – разбросаны были по глади голубой, поднимаясь над самими облаками. Опутаны они были древесными корнями. В пространстве меж островов то и дело мелькали птицелюди, похожие на далёкие разноцветные капли тем, как складывались, чтобы достигнуть соседнего острова. Но поднялась Солнцеслава со спутниками выше, а там свет едва не сбил её с пути.       Не скупились жители Ахасе на украшения и злато: всё – от дорог до узких водяных протоков, камнем огрожденных – испещрено было в дорогих камнях. Белизной сверкали земли парящих островов, солнечными цветами переливались изваяния, вокруг которых струйками плескалась чистая водица. На верхушках и внутри островов таились дома с каменными входами, предварёнными богатыми росписями орла, совы и ворона разных цветов и оттенков. Рядом со входом выделялся выступ, ограждённый заборчиком – Солнцеслава знала, что, по крайней мере, в Эллиадии это называли балконом. От него птицы и вспархивали ввысь. У некоторых домов на верхушках были расписаны и крыши, у кого-то крыши складывались в странные позолоченные завитушки и закрученные вышки.       Но то, к чему они так стремительно приближались и что Солнцеславу более всего поразило, так это самый большой и самый прекрасный из всех островов. Расположился он посреди остальных и был весь изукрашен-изрисован в цветах, деревьях, листах. Помнила Солнеслава, что именно о таких рисунках и слышала, когда училась: об изображённых на стенах пышных дубах, о красочных цветах, выложенных неувядающими лепестками, и, конечно же, об Уруваккиваяр, чей призрак прокрадывается сквозь все картины, незримо, если приглядеться в мелкие мазки, всё как будто переплеталось, чтобы создать её.       И именно её руки, похожие на два распростёртых крыла, приветствовали Солнцеславу у входа. Соловьиное Сердце не могла поверить: неужели такое и вправду существует? В самом деле, наяву? Лишь во снах ей могли привидеться эти места, после долгих полуночных мечтаний.       Но у входа останавливаться они не стали, хотя многие и стремились туда. Похоже, изнутри остров был столь же огромен, как и снаружи. Солнцеславу же потянули вдоль по острову.       Наверху, куда их донёс свистящий ветер, венчая расписные парящие земли, раскинулся дворец – самый позолоченный, самый белокаменный и самый светящийся из всех предыдущих. Его крыши покрывали знакомые узоры, а во дворе раскинулись пруды с плещущимися водами.       Обступая сказочный дворец, стояли множество птицелюдей в ореховых нагрудниках, охраняя троих. Их Солнцеслава узнала: трое покровителей-Аракшакайек уже встречали их с распростёртыми объятьями.       – Приветствуем вас на настоящих Островах Уса! – воскликнула покровительница воинов, Юддая Раджальяге, когда Солнцеслава со всеми опустилась на землю, а сопровождавшие их отступили. – Мы знаем: в Берском Царстве нас назвали садом Создательницы, Ирием, но мы самые настоящие, как вы могли видеть.       – Кажется, будто мы попали в сон или в сказку, – пролепетала Солнцеслава.       – Всего лишь кажется. Чудеса – они всегда рядом, что бы ни случилось, – с мягкой улыбкой проговорила Манаса Анущасаке, покровительница умов.       Как красиво сказано! Что бы ни говорили, крылатые всегда отличались высоким необычным слогом. Не всегда правильным, но в его неправильности таилась своя, неразличимая искра.       – Так или иначе, чтобы исследовать наши Острова полностью, мы подумали и решили, что всех вас стоит познакомить с нашими обычаями поближе, – произнёс Гэхувэ, покровитель-Ворон, видно, ему не терпелось поскорее объявить о своей задумке. – Нашим совместным решением мы подумали, что стоит показать вам ту сторону, которую, на наш взгляд, вы оцените, согласно своим душевным пристрастиям.       Солнцеслава, будучи знатоком витиеватых словесных оборотов, искренне не понимала, что имели в виду покровители, поэтому, как и спутники, бросила удивлённый взор на птицелюдей.       – Вы имеете в виду… что хотите нас разделить? – неуверенно произнёс Лун.       – О, не думайте об этом в таком ключе, – поспешила с объяснениями Юддая. – Мы вовсе не хотим, чтобы вы думали, что мы…       – Но по сути разделяете? – прервал Златоуст. – Только не говорите, что у нас не будет возможности увидеться.       На этом Солнцеслава его прямоте изумилась. И не в хорошем смысле.       – Ну же, хватит так подозрительно относиться к каждому встречному! – вскинула руки она, а потом поставила их в боки. – Нам предлагают всё, что душенька желает. Наконец-то, нас приняли с радостью! А вы бросаетесь. Дайте же господам объясниться!       Соловьиное Сердце знала, куда смотреть – тут же поймала недобрый взор Осоки. Но, как ни странно, Болотная Ведьма сумела прикусить язык. Златоуст же сдвинул брови, но тоже смолчал.       – Мы прекрасно понимаем: после всего, что с вами случилось, доверять кому-либо тяжко, – преисполненный сочувствия вздох вырвался из груди Гэхувэ. – Но мы не причиним вам вреда. Издревле наш народ старался приветствовать гостей так, будто те приезжали к себе домой. Старались обходить ножи, вставшие между нами, исключать возможности ссор. Вы знаете историю Крыла Сирина, так вспомните: наше войско рано или поздно отступило, хотя имело все возможности, чтобы захватить Берское Царство. Но мы этого делать не стали.       Солнцеслава нахмурилась. Разве после нескольких лет – а то и века – осады Крыла Сирина, разве был смысл идти дальше? Путано этот Ворон говорит… Хоть и действия крылатых даже в таком ключе имеют некоторое разуменье.       – А откуда вы знаете, что с нами происходило? – буркнула Бажена. Она обхватила себя руками, точно сердце заперла.       – Моя забота – собирать знания о некрылатых по всему Зеркальному миру, – объяснился Гэхувэ. – Мы не остаёмся в неведении, какими отшельниками бы ни казались.       – Постойте, мы так и не пояснили сути дела, – напомнила Сова-Манаса. – Все подробности вы сможете изучить при ещё ближнем рассмотрении. Однако если ваша воля против наших задумок – так и скажите, мы придумаем что-нибудь вместе.       – Я бы хотел ещё раз спросить по поводу встреч, – настоял Златоуст.       – Ах, точно… Каждый третий восход в Прагана Гасай происходят молитвенные собрания, – пояснила покровительница умов. – Туда стекаются со всех уголков Островов Уса, как с Ахасе, так и с Агнанеи. Думаю, три дня вам хватит, чтобы собрать впечатлений: наш опыт в принятии гостей говорит, что встречи после такой плодотворной разлуки идут на пользу.       Она с широкой, расплывшейся от одного краешка лица до другого улыбкой взглянула на Солнцеславу. Соловьиное Сердце такая улыбка не впечатлила, а скорее… немного напугала.       – Мы можем это обсудить? – спросил Златоуст напоследок.       – Конечно, конечно, – закивала Юддая. – Мы не оставим вас без права выбора.       – Спасибо, – блёкло бросил Росомаха и, махнув рукой, отвёл спутников на пару шагов назад, к самому краю.       Солнцеслава не знала, что и думать. Разделиться… Но для чего? К чему им соглашаться? Разве не сила их в том, чтобы быть вместе?       – Чего ты хочешь, Злат? Чтобы мы тут по одному блуждали?! – злобно рявкнула вполголоса Бажена.       – Дай объяснить сначала, – раздражённо отмахнулся Росомаха и заговорил тишайшим шёпотом: – Во-первых…       – Нас же слышат, Златоуст… – тихо отметил Лун.       – Хорошо. Мне нужна береста.       С этим он обратился к Солнцеславе. В её сердце закралось сомнение.       – Только не больше одного листочка! – шикнула она. – Между прочим, у меня их не так много осталось.       Златоуст лишь вздохнул и протянул руку. Выхватив у неё перо, он начал усиленно что-то записывать. Соловьиное Сердце лишь надулась: ну как так можно, вежливости его явно не учили!       Спустя пару мгновений он протянул им исписанный лист бересты с коряво написанным: «Тут явно творится что-то неладное. Надо исследовать Острова подробнее, но вместе мы навряд ли сможем это сделать. Времени у нас не так много».       – С ума сошёл? – тут же выдала Бажена. – Они же этого и хотят!       – Значит, будем общаться иными способами, что-нибудь придумаем походу, – предложил Златоуст.       – Вы так рассуждаете, будто у вас есть выбор.       Удивлённые взоры обратились к Осоке. Болотная Ведьма же стояла, скрестив руки у груди и устремив в землю взгляд, точно она всё на свете знает. Солнцеслава бы шикнула, но сдержалась: а что лапы марать, гордость терять!       – Они же его предложили, – напомнил Лун. Вот именно!       – Убедили бы, что нам нужно именно разделение. Предлагали бы что-то менее удобное для сравнения. Беры же любят выбирать меньшее из зол, нежели не выбирать вообще. Да и не выбрали бы – заставили или ещё чего… Так уже случалось… В общем, это правда лучший выход, – неловко потоптавшись, Осока взглянула на Златоуста. – У меня есть разуменье. И я найду способ, как его доставить.       Призадумался Росомаха. Вскинул брови, на Болотную Ведьму взглянул жалостливо и… даже нежно. Осока ответила ему румянцем наливным, словно спелое яблочко. Солнцеслава умилённо улыбнулась и тут же себя одёрнула: с чего это она? Сейчас не время! Тем более не с Осоки!       – Ты уверена, что справишься? – спросил Златоуст после недолгого молчания.       – Да вы головой ушиблись! – выдохнула Бажена.       – Справлюсь. Обещаю, – обнаружив руку Златоуста, Осока крепко сжала его ладонь.       – Точно ушиблись! – укрыла лицо ладонями Крепкий Кулак, повесив хвост и опустив уши.       – Я буду ждать весточки, – улыбнулся Росомаха.       Осока кивнула.       – Мы пропали! – шёпотом воскликнула Бажена.       – Мы готовы! – громко заявил Златоуст.