Сказания о потерянных осколках (старая редакция)

      Бежал-журчал ручеёк у стоп Солнцеславы, скользя сквозь пальцы и отдаваясь приятной прохладой. Небесные лучи припекали головушку светлую, проливались на тело, заставляя сладко тянуться и ложиться на белый камень, водя хвостом из стороны в сторону. Редко такое нежное тепло посещало родное Царство, и Соловьиное Сердце старалась отвлечься от всех мыслей на свете, чтобы насладиться благодатью подольше.       Получалось не очень хорошо. Не могла Солнцеслава навесить довольной улыбки на губы. Лишь смотрела на журчащую водицу и вспоминала, как поступила с Осокой.       Неужели Соловьиное Сердце наконец сказала, что так долго лежало на душе? Не думала она, что выкрикнет эти слова в лицо кому-то, кто ей столь неприятен, выскажет, да с чувством, позабыв о всяком разумении. Ни мамочке, ни папочке она в жизни бы такое не сказала, а той, кого едва знает… Может, ей было совсем не жалко её чувств, вот она и высказалась?       А может, оно и к лучшему? Солнцеслава корила себя, но… чувствовала себя намного легче. Лёгкость перекрывала всякий стыд. И Соловьиное Сердце не знала, пуститься в пляс иль плакать горькими слезами.       Но, с другой стороны, с чего бы ей должно быть стыдно? Осоке наверняка вообще всё равно! Не сама ли она подначила, не сама ли заслужила? И разве обязана ли Солнцеслава – тем более, после такого – о чём-то беспокоиться?       Тогда почему она беспокоится?       И так Солнцеслава бродила по кругу. Эх, был бы кто рядом, объяснил бы…       – Добрый день, Князева избранница, – как ни кстати, послышался знакомый голос над головой.       Приоткрыв глаз, Соловьиное Сердце охнула и тут же вскочила, отряхивая наряд от пыли камней.       – Всё хорошо, не волнуйтесь! – с неизменно-широкой улыбкой отозвалась Манаса. – Мы не торопим.       Мы? Солнцеслава сперва не поняла, но, видимо, их ожидают. Уже?       – О, простите мне мою невоспитанность, я лишь наслаждалась тёплым солнцем, – вскочив с насиженного места, поклонилась Соловьиное Сердце.       – Оно и впрямь очень тёплое в это время года, – кивнула Сова. – Даже жаркое… Но я пришла к вам не обсуждать погоду, хоть она и впрямь достойна красивых слов.       – Да, я помню! Вы хотели меня проводить… в какое-то особое место, – хитро сощурив глаза, припомнила Солнцеслава, надеясь на такой же ответ.       Но улыбка оставалась неизменной. Невольно Соловьиное Сердце сжалась под этим взором: не могла она понять, что за ним скрывается и что он означает.       – Пройдёмте за мной, – пригласила Манаса проследовать за собой, взмахнув крылом. – Надеюсь, вы не против пролететь немного.       – О, нет, конечно, нет! Мне доставляет огромное удовольствие парить в небесах, – вдохновлено протянула Солнцеслава. Но Сова даже не обернулась. Похоже, словам придётся остаться без ответа.       Быстрыми шагами прошла Солнцеслава следом за покровительницей умов, точно плывущей по каменным полам. Храмовые стены одна за другой мелькали во взоре. Рисунки расплывались и будто двигались в причудливом танце. Уруваккиявар плыла сквозь картины и протягивала свои руки. Не останавливалась Соловьиное Сердце, ведь чувствовала: где-то рядом ответы. Ответы на все её вопросы! Где-то там что-то важное и ценное наконец откроется её взору!       Но вдруг Солнцеслава ощутила, что не может идти дальше. Её руку схватили, и, обернувшись, Соловьиное Сердце едва не зашипела.       – Прости, я была не права! – обратились к ней глаза Осокины, полные тревоги, сбивающей с толку.       Сперва Солнцеслава застыла. Прислушалась: благо, Манаса, похоже, остановилась её подождать.       – Сейчас не время обсуждать наши разногласия, не находишь? – едва сдерживаясь, прошипела Солнцеслава, пытаясь вырваться, но, как ни странно, у неё не получилось. – Отпусти! Ты что себе…       – Извини меня, я была неправа, я не хотела тебя обижать. Но послушай меня один-единственный раз! Не ходи туда! Прошу… – взволнованно прошептала Болотная Ведьма, опустив уши. Выглядела она не просто обеспокоенно – испуганно.       – Что? Опять твои россказни? Это не смешно! – сощурилась Солнцеслава, сама впадая в ужас от её взора.       – Если это то, о чём я думаю, одна ты с этим не справишься, – уже почти одними губами говорила Осока.       О чём она? Хочет запугать? Или опять заставить делать то, что ей вздумается? Ну уж нет! Солнцеславе уже надоело плясать под её дудку.       Однако, если подумать, не было причин ей не верить…       – Хватит! – вспылила, наконец, Соловьиное Сердце. – Оставь меня уже одну, без тебя как-нибудь разберусь! Ты же только в углу сидишь и навеваешь на себя морок. Эти твои беспочвенные приказания никому не помогут. Только пугают и путают!       Наконец, Осока отпустила её руку. Солнцеслава обратилась взором к Болотной Ведьме, глаза опустившей.       – Ты права, я… сама виновата, – выдавила она. Нелегко ей далось это наконец-то признать! – Я расскажу обо всём, когда мы соберёмся вместе. А ты будь осторожна там, хорошо?       В её голосе не было угрозы. Не было настойчивости и стремления запугать. Была лишь странная, но… забота?       Было хотела ответить Солнцеслава, но Осока опустила руки и поплелась прочь. Сдалась? Неужели Солнцеслава наконец-то узнает правду?..       – Вы закончили? – спросил холодный голос.       Обернувшись, Соловьиное Сердце ощутила, как встала шерсть на её хвосте. Взгляд Манасы прожигал её насквозь! Похоже, Осока прервала что-то важное… Надо поторопиться, нельзя разочаровывать покровительницу!       Соскочила Сова с края – и взмыла в воздух, перекрывая собой солнце. Сперва остановилась Солнцеслава, глядя на крылья огромные, крылья необъятные. Сквозь них просачивались лучи света, продирался ветер вольный. Глядя на них, понимала Соловьиное Сердце: она хотела быть такой, возвеличенной и восхваляемой. Высокой, высшей. Настоящей певчей птицей.       В два шага пересекая выступ, спрыгнула Солнцеслава вниз. Не ведало её соловьиное сердце страха: где-то глубоко внутри она была птицей, рождённой летать, и она это знала. Сквозь её крылья – пусть и ненастоящие – просвистел ветер, и Солнцеслава почувствовала необъятное вокруг, почувствовала свободу. Пристроившись за Манасой, она ловила за ней ветра и поднималась выше и выше, как будто не только летела, но и приобщалась к чему-то другому, далёкому, прекрасному… и отчего-то непостижимо-чужому.       Пока свет заслонял взор, Солнцеслава и не заметила, как впереди замелькали огоньки. Широко раскрыв глаза, ахнула Соловьиное Сердце: перед ней во всей красе раскинулось настоящее произведение искусства. Круглое здание, точно гнездо, парило среди островов, укрытое ими, но стоило к нему приблизиться, как оно воссияло, будто окружающее было тьмой.       Приземлилась Манаса прямо перед гнездом и словно зашла в свет, укутываясь им. Солнцеслава – неожиданно для себя – неловко споткнулась, опускаясь следом, и поторопилась, позабыв об изящности и ловкости.       Свет её манил. Такой чистый и яркий, он был как мечта… Более настоящий, чем всё окружающее. Настолько настоящий, насколько настоящая сама Солнцеслава со всем, что в ней есть.       Свет был её отражением, а она – отражением света.       Минуя остановившуюся покровительницу, дальше и дальше шла Солнцеслава. Кричало её естество: ты совсем рядом, осталось только сделать пару шагов и протянуть руку. Вот оно, то, к чему ты так долго шла… Что-то по-настоящему высокое и значимое.       Остановилась Солнцеслава, стоило её взгляду найти его. Сквозь рисунки, на которых не задерживался глаз, видела Соловьиное Сердце лишь длинный выступ, а на нем – светящийся мечтой осколок.       Прекратилось дыхание. Только и знала Солнцеслава: вот он, осколок, протяни руку – и все поиски окончены. Теперь она будет петь, как птица в вышине, будет петь своим соловьиным сердцем…       – Я знаю, о чём ты думаешь, Солнцеслава Соловьиное Сердце, – послышался далёкий голос Манасы. – Но сейчас не время.       – Как же? Он ведь так близко, – не сводила взора с осколка Солнцеслава, не могла свести.       – Не волнуйся, время будет, – подошла ближе покровительница, её голос раздавался уже совсем над ухом. – Я знаю: ты мечтаешь овладеть им и стать выше, летать, словно птица…       – Петь, словно птица… – вторила её словам Соловьиное Сердце.       – Мы поможем тебе. Ты можешь остаться среди нас – мы дадим тебе и его, и ту высь, о которой ты мечтаешь. Научим петь, научим летать…       – Но… как же…       Перекрывая свет, замелькали картины прошлого в глазах Солнцеславы. Улыбки радостные мамы и папы, танцы развесёлые, печальный взор Луна, смех Златоуста и Бажены, испуганный взор Осоки…       – Что я должна за это отдать? – наконец, нашла силы спросить Солнцеслава.       – О, всего одну маленькую вещицу, – даже не смотря на Манасу, Соловьиное Сердце знала, как та улыбалась в этот миг. – Думаю, ты и без моей просьбы это сделаешь, но… Не доверяй Болотной Ведьме.