Сборник зарисовок по ЛешеСаше (КвашеПолову)

— Леш, я просто не могу понять, почему эти, — Саша выделил последнее слово и голосом, и ироничными скобками пальцами в воздухе, — выходят на сцену совершенно уверенными в том, что делают? Почему я каждый день пишу что-то и выкладываюсь на полную, но на сцене чувствую себя первоклассником, а они… — Саш, успокойся, — мягко посмеиваясь, попросил Леша, все ещё снимая парня на камеру мобильного телефона, но все больше отвлекаясь на движения его рук и губ. — Нет, Лёх, я не успокоюсь! Не успокоюсь! Саша входит в раж и Лёша, работая с ним уже не первый месяц, хорошо знает это выражение лица, за которым прячется улыбка и готовность в любой момент рассмеяться от собственного гона. Это поначалу Леше казалось, что Саша на полном серьезе шутит не самые смешные шутки, понять которые с первого раза не совсем просто. Теперь же Лёша в Саше видит собственное открытие, как бы гордо это ни звучало. На открытых микрофонах этот мальчишка получал нечастые смешки и заинтересованное покачивание головой от мужчины постарше в третьем ряду. Теперь же, в шоу, где Леша главный, Саша занимает центральное место. И неважно, как много людей понимает и замечает это, для Леши все это крутится вокруг Саши. С той первой ночи, когда он увидел его настоящего, не прикрытого смешками, не спрятанного внутри за бесконечным слоем юмора. — Саш, — голос звучит мягко, но настойчиво, и Леша кладёт руку на куртку Саши, плавно скользя молнией вниз, расстёгивая её и сбрасывая с острых плеч. — Иди сюда, — в голосе больше приказа, когда Лёша берет Сашу за руку, переплетает их пальцы и тянет за собой в гостиную, где опускается на диван. — Все ты эту гомосятину тащишь! — притворно возмущается Саша, но в один миг смягчается и медленно, чуточку смущённо позволяет усадить себя на колени. Леша скользит пальцами по холодным с улицы джинсам, поднимает руку к впалому животу и сжимает футболку на груди Саши, принуждая его нагнуться к самым своим губам. — Продолжай, — кивает Леша, опуская ладонь на острую коленку Саши, и легонько её поглаживает. — Не, ну Лех, ну чего они? Я живу в Москве год. Мы живём, — быстро исправляется Саша, вспоминая, что все ещё живет у Леши. — Год, Леш! И я каждый раз подхожу к микрофону с таким чувством, что это мое первое в жизни выступление! А он выходит такой самоуверенный, как будто выступал не один раз в Казахстане! Ну, ты понимаешь, про Казахстан я условно… — Ты лучше их всех, знаешь? Жемчужина моя, расслабься и просто улыбнись… Голос Леши спокойный, как и всегда, если он не злится, конечно, и Саша не может не поддаться ему. Не может не поддаться этой уверенности, не может ослушаться, когда Лёша смотрит на него ТАК. Саша отводит взгляд, заправляет волосы пальцами и медленно опускает руку на плечи Леши, обнимает его за шею и, наконец, расслабляется, уткнувшись носом в висок парня, прикрывая глаза. — Лёх. — Сань, — мягко отвечает Леша, приподнимая голову и легонько касаясь губами уголка рта парня, пока его рука скользит по спине, забирается под футболку. Когда кожа покрывается мурашками, Саша сам находит рот Леши своим и поначалу насмешливо, а затем совершенно искренне стонет, когда его целуют в губы и медленно, бережно укладывают на спину на диван, избавляя от футболки и скользя рукой по бедру. Открытый микрофон становится совсем не таким значимым, а самоуверенный парень из Казахстана вовсе теряет всякую важность, пока Леша прижимает его к себе и говорит, что лучше его нет.