Беляночка

Ехать от медицинского центра до Димкиного дома было недолго. Но машина попала в пробку, и теперь они стояли в ожидании хоть какого-то движения. Димка стеснялся смотреть в сторону Никиты, да и говорить было особо не о чем. В машине было тепло и уютно, Димка не заметил, как задремал. Видимо, сказались все переживания этого суматошного дня. Если бы ему раньше кто сказал, что он будет спать в машине Кретовского, он плюнул бы идиоту в лицо. Проснулся он от пальцев, теребящих его волосы: — Соня, просыпайся! Хорош дрыхнуть! Димка открыл заспанные глаза и оторопело уставился на Никиту. Его лицо было непозволительно близко. Так близко, что можно было рассмотреть небольшую россыпь коричневых веснушек на ровном, аккуратном носу. — Чего вылупился, Беляночка? — белозубо улыбнулся Кретовский. — Неужели нравлюсь? Димка отшатнулся от нагло рассматривающего его лицо одноклассника. — Не смущайся, дурачок, я всем нравлюсь. И вызываю доверие! — Димка замер. Опять эти гребаные ямочки! Когда он перестанет так на них реагировать? — Некоторые даже забываются в объятиях морфея в моей машине и так мило стонут во сне. Что приснилось, детка? Неужели эротический сон? — Да, телка с огромными дойками! — соврал зачем-то Димка, покраснев до корней волос. — И я тебе не детка! Он абсолютно не помнил, что ему снилось. Ну почему он вздумал спать в машине? Ещё бы имя мажорчика выстонать во сне для полного счастья! Ему часто снились мокрые сны именно с участием этого раскрашенного придурка. Вот это было бы палево! — Прямо с огромными? — развеселился отчего-то Кретовский. — А стонал ты потому, что сиську её поднять не смог? Такой хиляк как ты, Беляночка, не о сиськах должен мечтать, а о том печься, как бы ветер не сдул с поверхности его тщедушное тельце! — Заткнись, идиот! — Димке хотелось заплакать. Ну почему он уродился таким дохляком? Даже мечта его эротических грёз насмехается над его телом. — Фу, как грубо. Я ведь не всегда бываю добрым, детка, могу и отшлепать! — Тебе нравится издеваться надо мной, Кретовский? — Димка сам не понимал зачем продолжает этот бессмысленный разговор. — А ты только это понял, дылденыш? Я просто тащусь с этого! — голос Никиты стал низким, в нем появились хрипловатые нотки. Он быстро взглянул на губы Димки, потом в глаза, потом снова на губы. Стало не по себе от этих быстрых, непонятных взглядов. — Ты просто больной придурок! Выпусти меня из машины! — почти жалобно проблеял Димка. — Конечно выпущу, чего заканючил? Не повешу же я тебя на зеркальце, вместо брелка. Сильно уж ты длинный. Никита стал вновь обычным. Без излишних церемоний он вытряхнул Димку из салона. — Держи ногу на весу, растяпа! — прикрикнул он на Димку, попытавшегося ступить на больную ногу. Ловко перехватив его поперёк талии, он вытащил из багажника две объемные сумки и поставил автомобиль на сигнализацию. Без каких-либо усилий потащил хромающего Димку в одной руке и сумки в другой, в сторону подъезда. Сам набрал код домофона (бабушка и код ему сказала!) и весело подмигнул Димке. — Да? — раздалось из динамика. — Вера Ивановна, мы прибыли. Привёл Диму в целости и почти в сохранности. — Ой, Никитушка! Открываю! Дверь мелодично запиликала и открылась. Вот так, Кретовский уже стал Никитушкой. Ну кто бы сомневался! Они молча зашли в лифт, Никита выпустил Димку из своих объятий. — Стой на одной ноге и держись за меня, — приказал он. — Какой этаж? — Седьмой, — Димка послушно ухватился пальцами за его плечо. Он весь трясся от близости Никиты. — Пальцы как у лягушки и трясешься весь. Замерз, что ли? — Кретовский как-то странно посмотрел на него. — Когда успел? В машине же тепло. Никита, повесив сумки на плечо, перехватил его руки и поднес их к губам. Подышал ему на пальцы, чтобы согреть, порастирал их в своих горячих ладонях. Димка от шока лишь только молча пялился на действия одноклассника, не смея даже пошевелиться. — А, бесполезно! Все равно как ледышки! — Никита улыбнулся, все еще не отпуская Димкиных рук. — Неудивительно, что ты мерзнешь, Беляночка, прослойки жира ведь у тебя практически нет, такой тощий… Димка наконец отмер и с возмущением вырвал свои руки из плена этих восхитительных ладоней. Покачнувшись, он рефлекторно оперся на больную ногу и сморщился от боли. Кретовский с лёгкостью подхватил его и прижал к себе. — Ну чего ты дерганый такой? Я же тебя не съем, придурок! — Никита ехидно ухмыльнулся и понюхал Димкины волосы. — Хотя ты так вкусно пахнешь конфетками! — Отпусти меня, Кретиновский! — Димка выпутался из захвата рук Никиты, испуганно пялясь в карие нахальные глаза. — Беляночка, я предупреждал, что заткну тебе рот, если будешь обзываться? — Никита нахмурился. — Попробуй ещё что-нибудь вякнуть в том же духе, и поверь, я найду чем тебя заткнуть! Димка мучительно покраснел и отвернулся. Смотреть на Кретовского не было никаких сил. К тому же он позорно возбудился и сейчас благодарил всех богов, что его мешковатые джинсы скрывают этот казус. Двери лифта распахнулись, и Никита снова по-хозяйски подхватил Димку. — Не надо! Я сам! — он попытался вывернуться из объятий Кретовского. — А ну, не дергайся, идиот! — Кретовский был далеко не слабаком, в отличие от Димки. Вырваться не получилось. — Ну что ты за наказание такое? Дуется, как девчонка! Бабушка открыла дверь и заохала, захлопотала. — Димусенька, какой же ты неловкий у меня! Идешь, как всегда, ворон считаешь! Ну как можно было споткнуться о бордюр? Под ноги ведь смотреть надо! — Ничего, Вера Ивановна, — ухмыльнулся Никита с каким-то озорством взглянув на Димку, — в следующий раз он будет осторожнее. — Никитушка, спасибо тебе, что не бросил Димочку в беде! — Всегда пожалуйста, Вера Ивановна. Куда вам сумки пронести? — Что это? — удивилась бабушка. — Врач сказал, что Диме показано усиленное питание, ну вот и… Димка не стал больше слушать диалог Кретовского с бабулей и запрыгал на одной ноге в комнату. — Не шмякнись, кузнечик! — насмешливо в спину. Димка, не оборачиваясь, показал Никитушке фак. Благо бабуля не знает таких жестов. Кретовский весь вечер провёл у них дома. Для его словоохотливой бабули Никитушка стал просто находкой. Они взахлеб трещали о политике, экономике, состоянии общества и так далее. Бабушка, по ходу дела, напекла пирожков, и теперь Кретовский уписывал их за обе щеки, преданно глядя на неё. — Вера Ивановна-а-а! Вкуснятина какая! Это же просто какой-то шедевр кулинарного мастерства! Вера Ивановна польщенно хихикала и махала на Кретовского рукой. — Ну что ты, Никитушка! Скажешь тоже! — давно Димка не слышал, чтобы его бабуля так счастливо смеялась. Она все больше любила поворчать. Димка сам исподтишка любовался на Кретовского, стараясь запомнить как можно больше его черт. Только вот зачем? Чтобы дрочить было легче? Как же он жалок! Димка тихо ненавидел себя, но ничего с собой поделать не мог. Когда Кретовский наконец их покинул, бабушка покачала головой: — Какой чудесный мальчик, этот Никитушка! Димка чуть не поперхнулся чаем. Бабушка никогда и никого не называла чудесным. Даже своего обожаемого внука. Кретовскому точно можно становиться шпионом, чтобы выведывать межгосударственные тайны. Его обаяние — это какой-то гипноз, магия. Если даже его подозрительная ко всем чужим бабуля повелась на этого самовлюбленного павлина, то что взять с неискушенного Димки? — Серьгу в ухе носит, одевается, как попугай, и руку себе какой-то дрянью разрисовал, — продолжала высказывать свое мнение старушка, — но очень хороший мальчик. Очень! Дружи с ним, Дима. Добрый мальчик, хороший. И о тебе так заботится. Поверь моему жизненному опыту. Димка усмехнулся. Рассказать бы бабуле, как чудесный и добрый мальчик её внука в школе третирует, что бы она сказала на это? С ее-то жизненным опытом? * * * На следующий день Димка в школу не пошёл. Бабушка сказала, что ногу напрягать пока не нужно, и Димка без зазрения совести продрых до обеда. — Что, Димочка, только глазки продрал, сокол ясный? — улыбнулась бабуля, когда заспанный Димка прихромал на кухню. — А Никита за тобой утром заезжал, хотел тебя на машине до школы подвезти. Я ему сказала, что ты сегодня в школу не пойдешь. Димка завис. То, что Крет притащится к нему наутро, он даже представить себе не мог. С каких фигов он решил заделаться Димке мамочкой? В школе и так смотрят на него, как на недоразумение, не хватало ещё теперь, чтобы этот придурок таскался с ним, как кошка с котенком. Мало ему насмешек. А может, Кретовский решил замутить над ним какую-нибудь жестокую шутку? Ждет, как только Димка слюни распустит, он ему какую-нибудь очередную гадость и подкинет. Точно, так и есть! Не может же этот любимчик фортуны вдруг воспылать к нему дружескими чувствами? Настроение резко упало. Если Кретовский ещё раз притащится к нему домой, надо гнать его поганой метлой. Может, он проиграл спор или, наоборот, поспорил на что-нибудь? Так или иначе — дело тут нечисто. Больше Крет не переступит порог этого дома! Есть расхотелось, и Димка расстроенно заковылял из кухни. — Дима! Куда пошёл? Поешь сначала! — окликнула бабуля. — И так одни глаза остались! Ну вот, и бабушка туда же. Если присмотреться, не такой уж он и худой. Костей, по крайней мере, не видно. Строение тела просто какое-то чересчур для парня изящное. А, все равно дохляк! Вон как Кретовский вчера над его худобой потешался! От этого воспоминания Димке стало ещё горше. Запиликал телефон. Хм. Какой-то незнакомый номер. Димка автоматически нажал на сброс. Ему редко кто звонил, друзей у него не было. Так, несколько хороших знакомых и то не из школы. Телефон снова ожил. Все тот же номер. Может, кто-то ошибся? Надо уже ответить этому настырному абоненту. — Слушаю. — Белянчиков, ты чего это трубки сбрасываешь? — опять этот пестроволосый придурок! Сбросить вызов или нет? У Димки затряслись руки. Откуда у него Димкин телефон? — Откуда у тебя мой телефон? — дрожащим голосом промямлил Димка. — От верблюда! — усмехнулись в трубке. — Как поживает наша раненая ножка? — Слушай, Кретовский ты не спутал меня ни с кем? Что ты несешь? Моя гребаная ножка сорок четвертого размера! Я тебе не девчонка! И не звони сюда больше! Я знать тебя не хочу, понял? — на последнем слове своей тирады Димка позорно всхлипнул. — Истеричная Беляночка, — снова усмехнулись в трубке. — Жди, скоро буду. — Чего-о? — возмущенно протянул Димка, но его уже никто не слушал. Кретовский отключился. — Димочка! — позвала бабуля. — Я пошла к Клавдии Семеновне на юбилей. Быстро меня не жди и поешь, наконец! Борщ свежий сварила и беляшики твои любимые сделала. Димка только сейчас заметил, что бабушка принарядилась и даже немного накрасилась. Тётя Клава была её давней подругой, чуть ли не детства. — Хорошо, бабуль! — Димка в душе возликовал. Он любил сидеть дома один. Проводив бабушку и клятвенно заверив её, что съест все, что не приколочено, он расслабленно бухнулся на кровать и завис с планшетом в руках в интернетном серфинге. Он старательно гнал все мысли о своём нахальном однокласснике, но они лезли в голову, вопреки его желанию. В дверь позвонили. Димка вздрогнул. Нервы были натянуты до предела. Открывать дверь этому придурку или сделать вид, что никого нет дома? Хотя почему он должен скрываться? Отложив планшет, он решительно заковылял к двери. Распахнув дверь, он открыл было рот, чтобы выразить наглецу свое презрение, но его, подхватив за талию, аккуратно отодвинули в сторону. Кретовский улыбался во все свои тридцать два белоснежных зуба. Ведь он же курит! А зубы идеальные! Как ему это удаётся? Видимо, с деньгами возможно все. — Сюрпрайз! — невозможный Кретовский потряс перед носом Димки какой-то фильдеперсовой коробкой. — Мороженко для Димусеньки! — Иди на хер! — прохрипел Димусенька — Тебя никто не звал! Кретовский поставил коробку с мороженым на тумбочку и спокойно закрыл за собой дверь. Неожиданно он резко схватил Димку за затылок и, притянув к себе, прошептал ему в ухо: — Это приглашение, котенок? Только я по херам ходить не привык! Туда ты у меня отправишься, если будешь плохим мальчиком, понял? Димка чуть не застонал от удовольствия. От его близости, от тонкого аромата парфюма, от этих уверенных ладоней у себя на загривке, от горячего шепота. Ну почему он такой извращенец? Таять как воск от прикосновений этого кретина. Предательское тело тут же отреагировало очень даже бурно и недвусмысленно. Димка был рад, что его домашние шорты скрывали от посторонних все спонтанные трансформации его тела. — Ты понял меня, Белянчик? — Кретовский все так же шептал в Димкино ухо, посылая табуны мурашек. Его голос стал томным. Он нежно поглаживал пальцами Димкин затылок. — Понял? Говори! — Понял… — прошелестел Димка. Он уже был на грани. Ему показалось, или действительно между ними что-то происходит? — Скажи: «Понял, Никита!» — Понял, Ни… Никита. — Чтобы звал меня по имени, понял? — опять этот властный тон. Димке до боли захотелось потереться пахом о Кретовского. Он еле сдержал этот порыв. — Понял, моя радость? — Да-а… — «Да, Никита»! — Да, Никита… Кретовский резко отстранился от Димки. — Мороженое поставь в холодильник, а то растает, — абсолютно будничным тоном сказал Никита — Беляночка, у тебя, судя по запаху с твоей кухни, есть пожрать. Не угостишь? — Борщ и беляши есть. — Годится! Димка был просто счастлив, что не сорвался и не опозорился перед Кретом. Наверное, он все надумал и не так понял. Никакой искры между ними сейчас не было. Это все его больное воображение и постоянная дрочка на этого идиота. Сегодня же он найдёт видео с какой-нибудь сисястой телкой и мастурбировать будет только на неё. Хватит быть больным извращенцем. Никита ел с аппетитом, быстро, аккуратно, со вкусом. Красиво жевал, прикрывая глаза от наслаждения, мол, какая вкуснятина! Смотреть на него было одно удовольствие. Он ел как-то по-мужски, что ли. Как альфа-самец после охоты, как вожак в окружении своей стаи. Димка усмехнулся. Вот что за фигня лезет в башку? Совсем крыша едет. — Чего лыбишься, Беляночка? — ухмыльнулся жующий Кретовский. Он, даже разговаривая с набитым ртом, умудрялся оставаться сексуальным. Да, Димка нашел это слово. Кретовский был до безумия сексуально привлекательным. Сексуальным. Есть такие индивиды, от которых у всех сносит крышу. Они встречаются нечасто, но все-таки встречаются. — Да так, — Димка неопределенно пожал плечами, продолжая пялиться на то, как ест Никита. — Садись тоже жрать. А то смотришь голодными глазами. Димка снова усмехнулся. Если бы ты знал, Кретушка, какого рода голод мучает твоего одноклассника. — Прекрати уже так загадочно улыбаться! Садись и ешь, а то уже чуть слюна не течёт. Да, да ещё как течёт! Только не на борщ, а на тебя, придурок! Пойти, что ли, в ванную подрочить? Только как это будет выглядеть? Димка гулко сглотнул набежавшую слюну. Никита испытующе уставился на Димку. В этом взгляде читалось что-то непонятное — то ли бесстыдство, то ли насмешка, то ли и то и другое вместе. Димка смутился и, схватив беляш, уселся за стол, боком к Кретовскому и принялся старательно жевать, абсолютно не чувствуя ни вкуса, ни запаха. Хоть как-то отвлечься, лишь бы не смотреть в эти глаза-омуты, затягивающие наивную жертву в свой плен и лишающие её воли к любому сопротивлению. — Не подавись, идиот! — насмешливо. — Глотает как голодная утка! Да, Никитушка, хотелось бы что поинтереснее глотать, да не судьба, видно. Димка не узнавал сам себя. Возбуждение ударяло в голову, каким-то образом отключая страх. Никиту хотелось лапать, целовать и так далее. Если так дальше пойдет, то… А может, на то и рассчитано? Развести Белянчикова на какие-нибудь сексуальные действия, а потом с удовольствием втоптать в грязь. Вполне в духе Кретовского. И его придурочных подпевал. Все-таки хорошо, что его разум не до конца затуманился блядским, дурманящим взглядом этого сексуального гада. Димка вздохнул и принялся за второй беляш. В этот раз они у бабули особенно удались.