Das muss Liebe sein

Мы заснули в крепких объятиях друг друга. Тебя было приятно обнимать. Такая хрупкая и маленькая в сравнении со мной, ты устраивалась удобнее и забавно хихикала на все мои колкие фразы. Нежная кожа казалась бархатной на ощупь, я любил иногда просто касаться тебя, закрывая глаза и наслаждаясь моментом. Я любил вдыхать аромат твоих волос, от них всегда приятно пахло. От них всегда пахло тобой. После этого дня, проведённого вместе, улыбка не сходила с моего лица. В душе будто царила весна, а в животе, пусть меня сочтут дураком, и правда летали бабочки. Я погрузился в воспоминания, вновь и вновь представляя яркие картины прошедшей пятницы. *** Мы вернулись домой за полночь. Ты не переставала хихикать, ввалившись в квартиру в каком-то пьяном настроении, с каждой моей шутки. Твоя улыбка была такой красивой, что я не мог оторвать от тебя взгляда. В глазах, казалось, плясали бесенята, и я понимал, что падаю в пропасть, теряюсь в твоем взгляде, в прямом смысле выпадая из реальности, потому что голова моя кружилась. Мы не выпили сегодня ни грамма алкоголя. Твои кудрявые волосы спутались, мы ведь попали под дождь по дороге домой. Бежали сломя голову, едва разбирая дороги, неустанно хохоча и крича что-то друг другу так громко, что в горле уже саднило. Твои кудрявые волосы спутались, однако ты стала ещё прекраснее. *** На часах было одиннадцать, а мы не торопились домой из парка. Тусклый свет фонарей едва-едва освещал нам дорогу. Боясь оступиться, ты крепко держала меня за руку, иногда прижимаясь ко мне всем своим телом. Первый раз в жизни я был благодарен властям, до сих пор не отремонтировавшим асфальт на этом дурацком перекрёстке. Я вновь улыбнулся. *** С твоей стороны было очень логично попросить купить мороженое, а затем ткнуть пломбиром мне прямо в нос. О, да! Супер-веселье! Нашей Гермионе захотелось подурачиться! Я полетел на тебя со смехом и криками, в итоге схватил и, повалив на газон, принялся щекотать. Мои потраченные 1,5 доллара благополучно вылетели из твоей руки и валялись неподалёку. Вдоволь «поиздевавшись» над тобой, я слез и призадумался. Чувство того, что я «победил», конечно, здоровское, но вот мороженое с моего лица оно не уберёт. Твои нежные пальчики аккуратно коснулись моей шеи, и через мгновение твоё лицо оказалось перед моим. Я пытался делать вид, будто жутко оскорблён, но губы, нежно прикасавшиеся ко всему моему лицу, не позволили мне долго ломать комедию. *** У самого входа в парк располагался пруд, в котором жили утки. И безусловно, первым местом, куда ты меня потянула, оказался именно он. Я старался делать заинтересованное лицо, слушая твою лекцию «Как отличить утку от селезня», но потом не смог сдерживать улыбку. Ты была такой забавной, когда умничала. Наверняка, из тебя получится хорошая учительница. Мои «улыбочки» тебе не понравились, и ты потребовала их «стереть с лица». Какая важная! Я расхохотался, а ты показала мне язык и, отвернувшись, наклонилась через ограждение, и стала всматриваться в гладь воды. *** Мы договорились встретиться в полдень у входа в парк, но мне хотелось сделать тебе сюрприз. Я специально вышел пораньше, чтобы поймать тебя у дома и вручить букет душистых полевых цветов, которые ты так любила. Ради этого букета мне, конечно, пришлось рано вставать, но для того, чтобы увидеть улыбку и румянец на твоём лице, я был готов даже на такие жертвы! *** Я проснулся. *** Пробуждение было настолько неожиданным, что Драко сначала не мог разобрать, где он находится. За окном завывал ветер, и дождь крупными каплями барабанил по подоконнику. Малфой сидел весь мокрый и тяжело дышал. По щекам катились капли, оставляя влажные дорожки, Драко слизнул одну. Соленая. Что это? Пот? Слезы? Парень не хотел знать. Его лихорадило. Привиделось. Это все ему привиделось. Приснилось. И утро, и утки в пруду, и мороженое, и дождь, и крепкие объятия. И Гермиона. Привиделось. Малфой схватился за голову, а затем откинулся на подушку. Призраки прошлого никак не отпускали его. Он болен. Болен до того, что путает реальность со сном. Болен до того, что предпочтёт вечный сон об их с Гермионой счастье суровой реальности. Болен до того, что после шести лет со дня смерти любимой не может отпустить её. Не может принять горькую правду. Драко перевернулся на живот и уткнулся лицом в подушку, на секунду замирая. Замирая только для того, чтобы в следующее мгновение взвыть. Он бил подушку руками, кусал её, будто именно она была виновата во всех этих снах. Будто она была виновата во всем том, что происходило с ним, что медленно убивало его день за днём. Будто она была виновата, что он не может забыть Гермиону. В какой-то момент Драко затих. Просто замер, так и оставаясь лежать лицом в подушку, медленно вбирая воздух в легкие. Можно было подумать, будто он пытался успокоиться и собраться с мыслями. Будто он вёл молчаливый диалог с самим собой. На самом же деле пытался ограничить доступ кислорода, чтобы побыстрее заснуть. Побыстрее заснуть лишь затем, чтобы во сне опять встретиться с ней. Маньяк. Он жил от ночи до ночи, едва высиживая восьмичасовой рабочий день, бежал сломя голову домой, чтобы поскорее уснуть. Чтобы поскорее встретиться с ней. Дыхание Драко замедлилось, а тело обмякло. В комнате стояла почти звенящая тишина, нарушаемая лишь шумом дождя за окном и едва слышным тиканьем часов. *** — Привет, любимый, — лицо Гермионы расплылось в привычной улыбке.