Глава 1
12 января 2019 г., 22:27
Примечания:
Повествование ведется от лица другого главного героя, не того, что был в прологе. Подобный прием будет появляться достаточно часто, привыкайте.
Кровь капала из-под бронежилета на горячий песок.У меня была сломана пара ребер, но не более того. Этого слишком мало, чтобы беспокоиться. Я все еще мог двигаться, драться, водить.
Безусловно, зуд от ожогов и запах бензина от меня были сильными и раздражали. Даже пони, давно привыкшие к этому запаху и виду тяжелых ожогов, когда плоть начинает становиться похожа на расплавленную резину, а резина стягивается и режет мясо, шарахались от меня и воротили нос. Как будто они могли что-то чувствовать своим носом, кроме концентрированной нюхи.
Я вошел в старое обветшалое бетонное здание, когда-то бывшее придорожной закусочной, но и сейчас не особо-то изменившее свое предназначение.
— Тачка. Берусь за работу. Любую, — я сказал это только после того, как громко ударил по металлическому диску, висевшему над дверным проемом.
Пони обратили на меня внимание, осмотрели и вновь вернулись к своим делам, как ни в чем не бывало. В основном, они спорили или поедали опарышей. Кто-то пил горючку, кто-то, нацепив маску, вдыхал нюху.
Либо ни у кого из местных не было лишней машины, либо никто не хотел доверить мне работенку. Нет, я бы, конечно, мог вернуться на север и пешком, но это было бы дольше.
Не то, чтобы я куда-то торопился…
Когда я уже было собрался уходить, кто-то свистнул. Это был не обычный свист удивления или чего-то такого, нет, кто-то совершенно точно окликнул кого-то. Я развернулся и увидел приглашающий жест откуда-то из угла. Я пошел туда, стараясь не особо мешать присутствующим.
— Тебе нужна тачка, м? — спросил меня пони, сидевший на циновке, расстеленной на полу, и одетый в балахон, сшитый из разных кусков шкур пони. На глаза у него были надеты очки без линз, а в переносицу была продета какая-то микросхема. Присмотревшись к другим пони, сидевшим рядом с ним, я заметил у них наспех сделанные татуировки в виде длинного набора цифр «1» и «0» или клеймо в форме микросхемы. — Ну, не молчи ты, Калькулятор тебя раздели!
Бойцы Орды Цинкового Калькулятора.
Я кивнул на троих пони, сидевших рядом с ним. Цинковник понял намек.
— Братья, я попрошу вас уйти. Я должен обсудить с этим неверным волю Калькулятора.
— А что нам делать, Бит?
— Идите, попинайте жеребят, в конце концов! Пшли! — он дал подзатыльник одному из них. Троица поспешила удалиться. Главный жестом пригласил меня сесть.
— Тачка. Полный бак. Неважно сколько цилиндров, — сказал я ему свои условия.
— У меня есть старый багги. Бензака хватит примерно до Дикой Эпплузы, если гнать по Черной Дороге…
Черная дорога — старый караванный путь из Филлидельфии в Бензоколонку. Его прозвали черным за то, что из цистерн на песок постоянно выливалась то нефть, то мутноватый бензин, из-за чего со временем на карте пустошей появилась длинная черная маслянистая линия.
— Нельзя. — Черная дорога слишком плохой путь. Для боевых фур — самое оно, но багги или любой другой транспорт перехватят рейдеры или другие бандиты.
— Ну, тогда тебе придется искать бензак у других. Но, думаю, тебе не впервой, — он ухмыльнулся. — Но тачка не за просто так. Сделаешь кое-что во славу Калькулятора Всевычисляющего, и тачка твоя. Могу даже пару канистр с высокооктановым подкинуть…
Мое многозначительное молчание, похоже, было весьма красноречивым.
— Ладно, в общем, слушай. Есть один еретик, он стащил у нас вещь, которую мы должны были сложить на алтарь Калькулятора. Принесешь эту штуковину мне… — он показал мне копытописную карту, где был отмечен примерный круг поисков. Где-то посреди пустыни, возле пересохшего русла реки. — А я тебе тачку. И да, есть у меня одно особенное пожелание по этому делу.
Я достал собственную карту и начал перерисовывать некоторые пометки с его карты. Так как нормальных красок у меня не было, пришлось рисовать кровью, благо та хорошо впитывалась в бумагу.
— У этого предателя есть сынишка. Маленький пиздюк, он его так любит, даже побольше, чем мамашку его. В общем, прежде чем убьешь еретика и вернешь Калькулятору артефакт, я хочу, чтобы… чтобы он помучался. Да подольше…
— Покажи, — я убрал карту со свежими пометками обратно. — Тачку.
— Не веришь, да? Ладно, пойдем. Тебе понравится.
***
Что я видел сквозь поцарапанные стекла артиллерийского бинокля? Пустыню. Бескрайние белые пески, которые каждые несколько дней уносились дальше бурями, шедшими из Бескрайнего Моря. Иногда они поглощали целые поселения, иногда открывали путь к новым местам, что особенно радовало мусорщиков. Я знал некоторых пони, которые мечтали построить машину, способную пересечь Море. Кто-то верил, что где-то далеко есть вода, зеленые леса и прочие радости жизни, которые они видели только на старых картинках. Забавно. Осматривая местность через бинокль, я заметил один слабый блик внизу, в пересохшем русле. Он находился слишком далеко, чтобы можно было точно разглядеть, что это, но издалека было похоже на трейлер. До него был где-то километр с лишним. Скорее всего, трейлер сбросило сюда очередным оползнем, и в нем, вряд ли, есть что-то ценное. Или то, что я ищу. Этот ублюдок со своим щенком мог сгинуть где угодно в этих песках. Я бы мог, конечно, просто перерезать глотки этим рейнджерам и угнать их тачку, но там, куда я хотел пойти, это никому бы не понравилось. А я не хотел лишних проблем. Трейлер и место вокруг него выглядели так, будто кто-то тут был недавно. По крайней мере, натянутое для сбора влаги полотно и след от костра на песке точно тут недавно. Допустим, следы от костра могли быть и недельной давности. Но вот влагосборник… На нем остались следы от ночной воды, и кто-то эту самую воду явно собирал. Я принюхался. Пахло типично: полуденным зноем, раскаленными камнями, пылью… Ко всему этому также примешивался тонкий запах соли и горько-сладкий запах старых костей. Хотя, секунду… было что-то еще… слабое, но это ни с чем нельзя спутать. Запах морфина. Запах больниц, медицины… Он шел из трейлера, но заглушался запахом чего-то животного. Я достал револьвер из кобуры и взвел курок. Подойдя к ржавой двери, я слегка толкнул ее вперед — она поддалась, причем легко. Значит, кто-то ей недавно пользовался… Через приоткрытую щель я осмотрел порог. Там могли остаться растяжки или что-то похожее. Не хотелось бы так глупо сдохнуть. Растяжек перед дверью не было. Вообще, то, что она открывалась вовнутрь, было довольно странно: эти двери всегда открывались наружу. Кто-то переделал ее, чтобы было удобно. Умно, но сильно ли это помогло? Я резко открыл дверь, просунул внутрь револьвер. Внутри трейлера царил мрак, было душно и пахло бензином и свежим дерьмом. Я прошел внутрь. Глаза довольно быстро привыкли к темноте, но внутри место выглядело неинтересно: обнесенный трейлер, полный всякого мусора, вроде побитой посуды, остатков одежды и дискорд знает чего еще. Из мебели тут сохранился только пластмассовый стол и такой же диван, с выдранным наполнителем и торчащими пружинами. На столе лежал пистолет в чехле, который я сразу же убрал к себе на пояс. На диване сидело двое пони. Оба страдали от голода и нехватки воды, от чего были тощими и больными. Мне показалось, что они мертвы, но, кажется, я слышал их слабое дыхание. Ну, их двое. Один — взрослый. Другой — мелочь, которую даже на мясо не пустишь. Конечно, если это те двое, то и штука, которую я ищу, может быть у них. Нужно как следует тут осмотреться… — Т-с-с-с… — скелет постарше прошипел сквозь изъеденные губы. Его шипение было чем-то похоже на змеиное. — Тише… Он посмотрел на меня своими слепыми глазами. — Ты один из них? — он поглаживал жеребенка по голове. — Из тех, кто поклоняется машине? Которая каждый день печатает, печатает, печатает… — Сам по себе. — О… — он улыбнулся, обнажив гнилые зубы и не менее гнилые десна. — Странник.У меня нет ничего для тебя… — Есть, — я отнял у него жеребенка и положил его тушку на стол. Он весил, наверное, чуть больше легкого пулемета. Жеребец откинул голову к стене и беззвучно засмеялся. Это было похоже, скорее, на конвульсии, но для истощенного очень даже сойдет за смех. Я достал нож, висевший в ножнах у меня на ноге, и одним взмахом вспорол жеребенку брюхо. Запахло свежей кровью. Отец мелкого не обращал на происходящее совершенно никакого внимания. Я выбрасывал из жеребенка всякую ненужную требуху, вроде кишок, почек и всего такого, что нельзя было употреблять сырым. Единственное, что я не бросил на пол — печень и сердце. Взяв жеребячью печень в копыто, я подошел к его отцу и запихал все это ему прямо в рот. Он даже не пытался выплюнуть сырую печень, продолжая биться в припадке. Я заставил его как следует все пережевать и проглотить пищу. — Не убью, — удерживая его окровавленную, безумную морду перед собой, сказал я, — пока не скажешь. — Великий Калькулятор! — он продолжал смеяться. — Почему никто никогда не смотрит вокруг? Его слова слегка смутили меня. — Знаешь ли ты, что ищешь? — Оно у тебя. — Оно у тебя! Оно у тебя! Ха-ха-ха! — он тыкал в меня дрожащим копытом и смеялся. Он говорит про пистолет? Я снял чехол с пояса. Чехол был похож на пистолет по форме, но по весу был легче. Странно, почему я этого не заметил. Открыв чехол, я увидел… пульт… от какой-то игрушки. Пони больше не смеялся. Он сидел и пялился в ржавый потолок, пуская слюну, облизывая кровь на своей морде. — Что они отняли у тебя, — едва слышно прохрипел он, — что ты готов отнять все у других? В трейлере пахло бензином. Сильнее всего — под столом. Я заглянул туда — там стояла двадцатилитровая канистра. Полной она была примерно наполовину, но и этого мне хватало за глаза. Я полил бензином труп жеребенка, стол, часть стен. Бензин растекался по полу вместе с кровью и выливался на улицу. В канистре осталось еще чуть-чуть топлива. Я вылил их в рот этому пони — тот сопротивлялся и, кажется, чуть не захлебнулся. Набив его брюхо бензаком под завязку, я вышел из трейлера. Одна короткая магическая вспышка — и прицеп загорелся. Кажется, я слышал, как кто-то кричит. Я даже расслабился на секунду. Но потом я посмотрел в сторону Моря… Песчаная буря двигалась в мою сторону. Не самая сильная на моей памяти, но все еще опасная. Когда ветер разгоняется до больших скоростей, он поднимает в воздух кучу песка и несет на материк. Ветер сбивает с ног, песок засыпает по самую макушку, забивается в ноздри и уши… Хорошо, что у меня была с собой шкура яка. Если бы я не подпалил трейлер, я, конечно, укрылся в нем. А так, пришлось довольствоваться тем, что есть. *** Он держал этот пульт как реликвию. — Великий Калькулятор! — он трепетал, глядя на безделушку. — Мне открыты врата в Царство Пятидесяти! Он благословит меня! Благословит! — Кхм. — О, да, твоя награда! — он достал из наплечного мешка фильтр для противогаза. — Нюха! Свежая! Чистая! Тебе понравится!.. — Где. Тачка. — Радуйся тому, что имеешь, неверный! — он хотел было убрать пульт к себе за пазуху, но я воткнул нож ему в копыто быстрее, чем бойцы рядом с нами успели хоть что-то понять. Боец стиснул зубы, чтобы не выдать боль. — Стоять! — крикнул он. Все, кто жрал мясо в этом месте, нюхал бензин или нюху, посмотрели нас. Хотя нет, тем, кто нюхал было плевать. — Где. Тачка. — Две недели прошло. Армии Калькулятора не стоят на месте! Ну же, я дал тебе нюху — уговор выполнен! Я забрал у него пульт и вытащил нож. Боец не дрогнул, как и не дрогнули другие из его окружения. Они еще поквитаются со мной — пустоши огромны для этого. Взяв еще и нюху, я встал и вышел. Я знал, что никто не пойдет за мной следом — это место еще не под их копытом. Тут еще могли найтись пони, которые бы перерезали им глотки и сожрали их сердца глубокой пустынной ночью. Поселение было маленьким. Только то, что оно находилось на обочине Черной Дороги, позволяло ему выживать. Караваны с бензаком шли на север, с водой и патронами — на юг. А тут они останавливались, чтобы поесть свеженьких опарышей или, если повезет, свежей вырезки из пони. На рынке было много пони. Они толкались, ругались в тени навесов, орали и спорили. «Свеженькие опарыши!» — кричали слева. «Идолы из Цинкового Храма!» — кричали справа. «Вода! Вода!» — кричали спереди. Я старался ни с кем не сталкиваться, идя к своей цели. В каждом, без исключений, поселении был торговец хламом. Он брал вообще все, что выглядело необычно. А взамен давал что-то другое. Приподняв полог шатра, сделанного из согнутых металлических шестов и старого рекламного щита, я оказался в месте, доверху набитом всякой всячиной. — Кто-то пожаловал к старине Жестянщику! — из-за подобия прилавка вынырнул кривой, косой, горбатый пони и оскалился, обнажив свои черно-желтые зубы, с застрявшими в них личинками. Голос у Жестянщика был слегка хрипловатый. Сам же он частенько переходил на шепот или начинал тараторить, от чего и вовсе было невозможно с ним разговаривать. — Что ты мне принес? Каракулебумагу (он так называл фотографии)? О, о, о! Плоскошары! Я снял чехол с пояса и передал ему. Тот развернул его и, держа над головой, начал скакать на месте от счастья, как маленький жеребенок. — Идолы, — я показал ему револьвер и кивнул на автомат, висевший на боку. — О, да-да, цинковые идолы! — все, кто имел дело с солдатами Калькулятора, начинали говорить как они. Может быть, когда-то это меня и раздражало, но с каждым днем мне становится все больше плевать. Временами их речь даже забавляла. — Я дам тебе их! Много-много! Все патроны на пустошах делались в одном месте — Цинковом Храме. Это старый филлидельфийский завод. Не знаю, как дикари смогли заставить его работать вновь, но теперь Орда Цинкового Калькулятора завоевывала все, что стояло у нее на пути почти беспрепятственно… Так, к чему это я? Кажется, к тому, что я сильно ошибся с выбором калибра. Либо используешь редкие сталлионградские автоматы, либо самопалы. У меня был старый, хороший автомат штучной сборки и примерно такой же револьвер. Патроны к ним были той еще редкостью. Но, к счастью, все проблемы в основном решались вкопытопашную или с помощью накопытных арбалетов. — Смотри, сколько маленьких блестящих идолов! — Жестянщик бросал на прилавок — кучу мусора, накрытую сверху жеребячьими шкурками — патроны, которые он находил. Они были разбросаны по всему шатру, и той ловкости, с которой горбун рыскал по завалам, можно было позавидовать. Горбун смог найти полтора магазина к винтовке и еще три патрона к револьверу. Если бы не то, что меня наебали с тачкой, я бы назвал день отличным. А так он был просто «дерьмовым, но не слишком». Скорее всего, Жестянщик отдаст эту штуку бойцам Орды либо в обмен на что-то, либо просто так. Либо они заберут это силой, когда подтянут сюда больше бойцов. Бензоколонка — лакомый кусочек. Кому не хочется получить целое море халявного бензака? *** Пустыня постоянно росла. Она пожирала все, что лежало перед ней. Она сожрала океан. Когда-нибудь она сожрет и материк. Я пришел с севера. Идя на юг, я думал, что там смогу найти место, где было бы… спокойно. Тихо. Я смог дойти до того места, где раньше был берег. Сейчас там был просто огромный отвесный утес, под которым бушевал океан песка. Просто песок — до самого горизонта. Я знал группу безумцев, построивших «корабль», чтобы пересечь Бескрайнее Море. Не знаю, что с ними стало, когда они скрылись от моего взгляда, но я долго наблюдал за ними через бинокль, пока солнечный свет не начал меня слепить. На юге ничего не было. Ни тишины, ни покоя. Наоборот, там я чувствовал себя еще хуже, чем на севере. Назад пришлось топать пешком: бензак кончился. У меня была одна тачка в Торфянке. Я припрятал ее там очень давно, где ни одна шваль бы не догадается найти… Осталось только туда добраться. Тут было еще недели полторы до Дикой Эпплузы. Оттуда, если повезет, поездом до Новой Эпплузы. А там уже ногой махнуть — и ты в Торфянке. Где-то неподалеку раздался выстрел. Я упал в песок и начал вслушиваться в то, что происходило вокруг. Выстрелы в пустыне — дело редкое, чаще можно услышать рев мотора. Выстрелы не повторились, но я запомнил, откуда они шли. Примерно в полукилометре отсюда, надо было только взобраться на бархан и оттуда все осмотреть… Сейчас было то время, когда громадный красный солнечный диск только поднимался из-за горизонта с востока. Значит, где-то четыре часа утра. Все нормальные пони спят или собирают воду с влагосборников, а тут пятеро дятлов пытались штурмовать гору. Вернее, какое-то поселение, укрытое в горе. Судя по их виду, сидели на наркоте они уже довольно давно. Синие носы, стеклянные глаза и неумение здраво мыслить: стреляли они куда угодно, но только не по прожектору — отличительная черта любого пушечного мяса. Таких посылают на разведку боем. Где-то должен сидеть разведчик и смотреть в бинокль за происходящим. Правда, мне бы хватило даже того, что у обороняющихся есть огнестрел. Раздался второй выстрел — одному из нападавших отстрелили ухо. Те, кто стрелял по ним, просто развлекались. А синюшники были просто хорошей, подвижной мишенью. В этом поселении, судя по следам от шин и маслянистым пятнам на песке, часто бывали караваны. Мне нужно было всего лишь добраться до Торфянки. Если не возьмут в охрану на фуру, залезу под днище и буду сидеть там. Но, чтобы меня туда пустили, надо доказать свою пользу. Для этого я собирался привести им разведчика. Среди поселений и лагерей пустоши есть негласное правило: помогай тому, кто мешает твоим врагам. Репутация может помочь в критический момент. Местность мне что-то напоминала. Я пока не мог вспомнить, что именно, но это что-то древнее. Из тех времен, когда тут еще не было пустыни. Тут была, на мой взгляд, всего одна точка, с которой можно было бы наблюдать за главным въездом — хвост самолета, торчащий из-под песка. Он был недостаточно высоко, чтобы с него можно было получить преимущество в бою, но достаточно, чтобы быть неплохой наблюдательной позицией. Почему неплохой? Потому что я бы смог заметить кого-то, кто сидит под хвостом самолета и убить. Пони лежал в небольшой ложбинке. Он присыпал себя песком, чтобы быть менее заметным. Но, судя по тусклому блеску со стороны поселения, кто-то за нами тоже наблюдал. Разведчик услышал меня только тогда, когда я спустился к нему: песок меня выдал. Прежде, чем он успел что-то сделать, я оглушил его ударом по уху и скинул с пригорка, спустившись следом. Заставить пони делать то, что тебе нужно, очень просто — целься в него из револьвера! Разведчик не пытался убежать, хоть и явно нервничал, пока я конвоировал его в сторону крепости. Те пони, что до этого пытались убить кого-то из своих накопытных арбалетов, заметили меня, но со стороны въезда раздались еще три выстрела, и с нападающими было покончено. — Блять, ты все испортил! — крикнул мне один из бойцов, сидевших на стене. — Да ладно тебе, Лютик. Ты бы все равно проиграл, — остальные пони рассмеялись. — Спроси лучше, кого он там припер сюда. — Разведчик, — ответил я. Есть одна игра, называется «угадай, какой быстрее сдохнет от передоза». Дозорные ее очень любят. И сильно расстраиваются, если кто-то им мешает. — Да нихуя! Тот со шприцами бы сдох через пару секунд, вот уж поверь! — затарахтел мотор, и ворота начали медленно отъезжать в сторону, движимые силой автобуса. — Караван! Три фуры! — послышалось откуда-то сверху, со стороны вышки, имевшей шпиль похожий на антенну. — Чегось? — переспросил кто-то из дозорных. — Не закрывай ворота, ебанарот! — громко крикнули им в ответ. В этот же момент на вышке три раза вспыхнуло пламя, и неподалеку послышались автомобильные гудки. — Проходи живее, у нас караван, — поторопили меня, и я, дав разведчику пинка под зад, прошел с ним внутрь. Внутри это место представляло собой остовы какого-то очень старого здания. Часть стен была разрушена, чтобы сделать стоянку для фур. Один из часовых спрыгнул со стены в песок и, подойдя ко мне, потребовал отдать все оружие. Соотношение сил было не в мою пользу. Как минимум на воротах было трое солдат с огнеметом и огнестрелом. На вышке, кажется, был пулемет. Поэтому не было никакого иного выбора, кроме как отдать все оружие, благо, разведчика уже скрутили и повели куда-то внутрь. — В общем, сиди тут, не рыпайся. Если что-то нужно, терпи. Понял? Я не ответил, осматривая внутренний двор, который и без того был большим, чтобы уместить штук десять фур с прицепами. А они тут занимались тем, что распиливали самолеты на отдельные листы, из которых, судя по всему, и делали стены. «Почему тут так много самолетов?» — спросил я сам себя. Больше, чем где-либо еще. Да и к тому же, тут где-то неподалеку был военный объект, иначе откуда тут столько оружия времен той войны? «Имперские авиалинии» гласила обшарпанная надпись на крыле самолета. Столько лет прошло, а она до сих пор держится, надо же… Аэропорт. Все это место было погребенным под песками аэропортом. Подо мной как минимум пятьдесят метров конструкций в высоту и полукилометра в длину. И там тоже, наверняка, были бойцы, куча бойцов. Да это не крепость, это цитадель… Была еще одна вещь, которая меня настораживала — эти пони выглядели не как остальные жители пустошей. Они выглядели здоровыми. Не бредили постоянно о воде, и тут не пахло мясом. Наоборот, этот запах… Что-то знакомое, но я не помню, что… От мыслей меня оторвал прибывший караван. Несколько фур проехали внутрь терминала, оставляя за собой черный маслянистый след: привезли бензак. Но вот с некоторых прицепов ничего не капало. Скорее всего, они были пусты. Ведь какой смысл везти так мало топлива, что оно даже не вытекало? Мне было интересно, если они завозили сюда бензак, то что вывозили обратно? Кто-то свистнул. Это был тот боец. Сумев привлечь мое внимание, он махнул мне ногой, мол, иди сюда. Я не заставил себя ждать. Теперь я понял, почему некоторые цистерны были пустыми: в них закачивали воду. Вода ручьями лилась по полу, но никто даже не обращал на это внимания. А лужи, полные воды, становились все больше и больше… Почему они так кощунственно относились к воде? Они не убивали друг друга за нее, они просто относились к воде как… как к воде. Ебанутые. — Тебя главный видеть хочет, — он остановился возле угла, огороженного от остального зала навесом. Солдат приподнял полог. — Не делай глупостей, усек? Я прошел под навес. Не знаю, в чем был смысл отгораживать маленький клочок зала от остального помещения. Здесь, за навесом, все было завалено какими-то папками, бумагами и прочим хламом. Возле стены стоял стол и монитор, издававший голубоватое свечение. Кто-то работал за компьютером, но в потемках нельзя было разглядеть ничего. — Может, снимите противогаз? — обратился он ко мне на «вы». Я промолчал. — Ладно, как хотите. Подойдите ближе, пожалуйста. Я подошел. — У вас есть оружие. Нечасто встретишь на пустошах пони с огнестрелом… Откуда оно у вас? Тишина. — С севера. Вы можете играть в молчанку сколько угодно, но я отличу самопал от хорошего заводского оружия. Жаль, что оно не заводское, а сделанное под заказ. — И, раз вы с севера, то сейчас двигаетесь туда, верно? Дозорные с вышки говорили, что вы шли с юга. — Ты. — Как угодно. Ты шел с юга, — пони что-то достал из стола. — Я не могу дать тебе награду за разведчика. Ты ее заслужил, бесспорно, но… Я могу предложить тебе работенку, странник. Я дернул ухом в знак того, что слушаю. — Я дам тебе одну вещицу, которая поможет тебе с твоей дорогой на север. Но взамен ты сделаешь кое-что для меня. — Ну. — Нужно доставить одного пони до Кристальной Республики. Она не будет проблемой: мы обеспечим ее всем. Просто постарайся не дать ей сдохнуть… — Не интересно, — я развернулся, но пони продолжил. — Ты идешь на север, когда все бегут на юг. Орда, Железные Птицы… Все бегут от этого, но ты возвращаешься туда. Чем меньше пони вокруг, тем тебе спокойнее… Не знаю почему, но я остановился, чтобы дослушать. — Послушай. Там, в Республике… Они могут… исполнить любое желание. Их возможности неограниченны. Нужно только добраться… — Плохая попытка. — Но тебе ведь стало интересно. Видимо, я совсем захирел, раз меня стало так просто убедить пойти на подобную чушь. «Любое желание». «Все, что захочешь». Где-то я это уже слышал. С другой стороны… Если они могут подарить мне тишину?.. — Ну, так что? Обеспечить транспорт до Дикой Эпплузы я смогу без проблем. Дальше, действуй, как считаешь нужным… — Еще не согласился. — Ну ладно. Раз тебе это не нужно, пошел вон. — Где транспорт? — Дискорд меня раздери! Зачем я согласился?! Совершенно точно могу сказать, что он, блять, улыбался. — Караван. Я больше доверяю боевым фурам…***
— Как тебя зовут? — единорожка в мятом сером халате задавала этот вопрос именно мне. Не помню, чтобы кого-то оно интересовало. — Неважно. — Буду звать тебя… — от ее халата слегка тянуло медицинским спиртом, а от нее самой — кофе. Я не сразу понял, что это именно оно, как и не сразу понял, что в ее городе пахло зеленью. Они ели овощи и фрукты. Не помню, чтобы кто-то вообще на пустошах ел их. Был полдень. Пустыня раскалилась добела. В это время все пони сидят тихо по своим норкам и ждут вечера или ночи, когда будет жутко холодно. Но холод куда лучше тартарого пекла. Они оставили меня ждать за внешним периметром. Их главному все же не удалось договориться о том, чтобы меня и эту Д… Как ж ее там звали? Неважно. Эту пони взяли вместе со мной. Так что придется прыгать зайцами, что не так уж и трудно. — Противогаз, — почему все смотрят на маску? У меня ведь был еще нож, револьвер и автомат. —Ну так… мы идем? За стеной раздался протяжный гудок.
