Апокалипсис после нас

      Мерно стучали колеса поезда. Ревел дизельный двигатель локомотива. Песок проносился вокруг. Нескончаемый пейзаж пустыни.              Я сидел на крыше своего вагона. Сидеть внутри было… не так. Всегда любил смотреть в окно, когда ехал на поезде. Эти пейзажи лугов и деревьев, озер и речек за окном. Города, деревни, маленькие, полузаброшенные полустанки. Почему-то… Стоп. Что со мной? Нужно отвлечься.              На горизонте был виден огромный столб пыли. Такой обычно остается за боевым отрядом, в котором не меньше двадцати авто. Они шли примерно на три-четыре часа быстрее поезда. По идее, они уже должны были быть неподалеку от Торфянки. А нам было до нее где-то полдня пути.              Солнце было довольно близко к горизонту. Около десяти-одиннадцати утра, наверное. Ужасно жарко, наверное.              Нельзя было добираться до самой Новой Эпплузы. Это местечко хоть и не под контролем Орды, но сотрудничает с ней очень плотно. Придется соскочить через пару часов и двигаться пешком. Там глядишь, к вечеру и дойдем до Торфянки…              Но вот что было странно. Когда я был в этих краях в прошлый раз, где-то тут уже начинались болота. А теперь – пустыня. Кругом. Везде.              Огромные белые облака проносились по небу. Когда-то такие назывались дождевыми и были темно-синего или свинцового цвета. Эти были сухими и белыми.              Ветер, продувавший меня насквозь, доносил со стороны боевого отряда слабый, едва различимый запах автомобильного бензина.              «Любимые во славе своей…».              И о чем эта песня? Не понимаю.       

***

      

      — Это все? — она повернулась ко мне. — Обычно, жеребцы еще обещают достать звезду с неба...              — Но ты уже тут, — единорожка сначала вопросительно посмотрела на меня, а потом рассмеялась, обнажив свои белые зубы.              — Ладно, это неплохо.              – Лучше того, что ты слышала раньше?              – Да. Гораздо лучше.        Она открыла корзинку с припасами для пикника и протянула мне бутылку воды.       – А еще, — продолжила она положив голову на колени и глядя на пятиэтажки вдалеке. — Еще все говорят, что с ними я буду жить как сама императрица.              – Роуз, — я дотронулся до ее плеча. — Я не прекрасный принц из сказок. Я не смогу дать тебе богатства. Да и у тебя все это есть. Все, что я могу дать тебе — это я. Весь. И…              – Стой, — она прислонилась головой к дубу, под которым мы сидели. — Я сдаюсь.        Я пододвинулся ближе к ней. Она посмотрела на меня и тихо прошептала: “Ты победил”. А затем она поцеловала меня. И тогда я почувствовал, что готов ради нее на все. На гораздо большее, чем могу себе представить.

***

Я убрал бинокль. Дасти продолжала смотреть в трубу.       – Что это за место?              – Торфянка.              – Что-то она не похожа на город, – она говорила, видимо, о куче торчащих над землей самодельных коперов. – Куча каких-то странных штук… Где ты тут сумел машину спрятать? И вообще, где болота?        Когда я был тут раньше, лет десять назад, тут были огромные болота с гнилыми деревьями. Ладно хоть дуб остался. А еще весь песок был изрыт следами автомобильных шин. Свежими. Видимо, боевой отряд Орды проехал тут. Прямо над Торфянкой. В начинавшихся сумерках сложно было разглядеть нечто большее, но запах бензина был очень стойким. Будто бы они все еще были где-то недалеко… Я кое-что помнил об этом месте. Как попасть внутрь. Вход можно было найти по запаху. Он пробивался через толщу песка, но был очень слабым. Где был, примерно, вход я помнил. Все остальное – дело моего носа. От дуба десять шагов вперед. Три шага вправо. Еще двадцать вперед…       – Стой там, – я указал Дасти на дуб. Мне не был нужен лишний запах кобылы.        Пустырь, появившийся на месте болот, был огромен. Мест выхода на поверхность было много. Я не знал, чую ли я запах прохода, который рядом, или того, что приносит мне ветер издалека… Стоп. Кажется, нашел… Я рыл копытами песок так быстро, как мог, пока те не начали долбить по металлу.        – Теперь можно подойти? – крикнула Дасти.        Я кивнул. Было очень тяжело поднять люк. Петли проржавели, песок мешал. Я пытался помочь себе магией, но выходило не очень… Дасти решила присоединиться. С ее телекинезом дело пошло значительно быстрее. – Что там? – спросила она, глядя в темноту. – Подъезд, – я спрыгнул внутрь. От люка до пола было метра три. – Давай. – Как тут темно… У тебя нет… – я зажег фонарик, висевший на плече. – Спасибо. Я осматривал забитый песком подъезд. Это было обитаемое место, и по идее все проходы должны быть отмечены. Может быть, не снаружи - изнутри. Из четырех дверей на площадке только одна вела куда-то дальше. Скорее всего, вниз, к канализации. Через нее, насколько я помню, был проход к метро. Через метро – к торговому центру. Из торгового центра – наружу.

***

Странно тут все. Тут недавно были пони. Следы кострищ, остывшие туши недельной давности. Но я не видел тут ни одного трупа и, что самое главное, не чувствовал запаха местных. Этого гнилого, вперемешку с бензином, запаха. Было кое-что другое, но я пока не мог понять, что именно. Но совершенно точно скажу, мне это не нравилось. Было что-то зловещее в этой тишине. Пробираясь по заполненным песком тоннелям метро, я отмечал про себя, что тут всюду были видны следы борьбы. Или бойни, точно не знаю. Засохшая кровь, обломанные заточки. Кто-то мог напасть на Торфянку, но зачем? Да, тут раньше был топливо, немного воды и куча блестяшек, но местные отдавали это все без особых проблем, в обмен на еду и бензак. Ну, ладно, хорошо – они напали на Торфянку. Как-то смогли найти въезд сюда, хотя даже я сделал это с трудом… Что дальше? Многоэтажки, вроде как, стоят особняком, а выше них тут ничего нет. Попасть в тоннели метро, кое-как превращающие это место во что-то стоящее, можно, только зная, как идти. Местные тут что-то раскопали. Но вот что? Да и кого это могло заинтересовать? Орду или… Железные птицы? Нет, бред какой-то… – Понивильский метрополитен… Газ, смотри, тут карта! – Дасти поманила меня копытом. – Я, правда, не знаю, где мы точно. Но тут какая-то полоса. Маршрут, может быть? Как считаешь? От одного конца метро по спирали к центру тянулась желтая ветка. Остальные цвета стерлись, стали бледными и едва различимыми. Я отрицательно покачал головой. – Ну и как же мы тогда найдем дорогу? Я махнул вперед. До станции, по моим расчетам, оставалось еще два вагона. Мы прошли около пяти, с того момента, как выбрались из канализации. Очень быстро, я знаю. Но в этих тоннелях всегда было какое-то западло, так что я решил просто не рисковать. Сойдя из полузасыпанного поезда на относительно чистый перрон, я осмотрелся. Где-то тут должны были быть барельефы с весьма незамысловатым сюжетом. Что-то, вроде, «раздался гром, разверзлись небеса, и брат пошел войной на брата…». По крайней мере, так нам объясняли. Луч фонаря шарил по потолку, но так ничего и не нашел… Хотя, если присмотреться, тут было что-то похожее на Ее изображение… Да. Это оно. Это оно! – Парк. – Что «парк»? – Станция, – от станции «Парк имени Императрицы Селестии» было буквально копытом махнуть до торгового центра. Нужно было пройти еще одну станцию, завод, снова спуститься в канализацию и вуаля – мы прямо возле парковки. Если все пойдет как надо, это еще час или два ходьбы. – Погоди. Откуда ты знаешь, что это за станция? – вопрос повис в воздухе. Насколько я помнил, на следующей станции должен был быть квартал механиков и по совместительству склад металлолома. Из него собирали тачки, по крайней мере, раньше. Я очень надеялся, что ничего не изменилось, ведь в противном случае, могло произойти непоправимое – они могли разобрать мою ласточку. А там было кое-что весьма ценное… Интересно, как так получилось? Торфянка ушла под землю по самые ушки. Раньше над землей торчал один или два этажа древних девятиэтажек, а теперь даже это было погребено под землей. Когда-то давно я слышал одну вещь. Пророчество от одного поехавшего, который как-то умудрился собрать вокруг себя паству. Он говорил о том, что, дескать, Солнце забрало у нас Великую Влагу ради испытания, чтобы проверить живущих под ним существ. Способны ли они выстоять, пережить некое «Великое испытание», дабы принять Его дар. И, когда испытания будут пройдены, вода вернется. И, кажется мне, испытание будет идти еще очень долго… Правда, много таких проповедников развелось в последнее время. Чтобы попасть на заводскую станцию, нужно было просто пойти другим тоннелем. В этот раз поезда не было, и тоннель был пуст. Так что я заметил еще одну вещь: потолки были укреплены, как в шахтах. Когда я был тут в прошлый раз, такого точно не было. Да, сверху была огромная толща песка, но местные не боялись, что что-то обрушится. А сейчас хорошо укрепили, капитально. Будто на них что-то сверху… Что-то упало неподалеку. Звук эхом пронесся по тоннелю. Где-то на станции впереди. Я рванул туда, Дасти, судя по всему, рванула за мной следом. И все-таки, этот запах. Блять, клянусь, он связан с чем-то действительно хреновым. Но я не помнил, с чем именно. На станции было пусто. Те, кто тут был, уже успели уйти, но, судя по запаху, недалеко. В сторону завода. Местные когда-то давно прорыли какой-то ход в толще песка. Единственный путь через «поверхность», так сказать. Судя по запаху, там было пять пони. Может, чуть меньше. Один из них точно был никак не связан с остальными, его выдавал страх. А вот другие были пиздец какими злыми. Я перешел с рыси на очень медленный шаг. Да, их было пятеро. Четыре пони в чем-то черном, резиновом, и один, похожий на механика, весь какой-то скрюченный. А еще на груди у него был спидометр . Те четверо мне напоминали курил. Были у Орды такие бойцы. Вот только я слышал, что их всех перебили давно. Но если эти и правда они, то теперь-то понятно, почему мне было так стремно. На всю пустошь, от северных гор и до Бескрайнего Моря на юге, не найти более отбитых на голову бойцов. Они не убивали свою жертву до тех пор, пока не могли найти способа сжечь ее как-нибудь красиво. А они были очень находчивыми: видел, как они сожгли жеребенка, запихнув его в брюхо какому-то другому пони. Но момент сожжения был лишь вишенкой на торте… Этот механик – местный. Местные любили вставлять себе куда попало всякие детали от авто. Курилы, видимо, понесли его куда-то сжигать. Если я их убью, никто не станет горевать, так? Курилы шли цепочкой. Механика тащили на цепи. Он, кажется, видел меня, но не стал кричать. Молодец. Я вытащил нож, подкрался к замыкающему и всадил ему нож прямо в сердце. Прежде, чем он упал, я вытащил нож и метнул его следующему в затылок. Последних двоих я вначале вырубил ударом приклада, а затем просто сломал им шеи. – Стоять, – я дернул за цепь. Механик пытался убежать, но притормозил, когда увидел Дасти. – Я, я просто бедный прислужник Возгорания! Не надо меня убивать! – он пытался закрыться от меня ногами. – Отпустите! Я, я могу помочь! Да! Да! Я знаю, где есть тачка! Вы же роги! Вы можете ездить на таких тачках! Я отведу вас, а вы, вы… Вы возьмете меня с собой! Спасете! – Тачка? – я просто хотел убедиться, что он говорит именно о той тачке. – Восемь цилиндров! Она может парить над землей! Быстрее ветра! Если ты сможешь ее завести… Ты же рог? Да? Настоящий? – Веди. – Да, конечно, конечно! Птиц отведет! Иди за Птицем! – механик был весь обгорелый. Не знаю точно с детства ли у него это, но шрамы очень старые. Инструментов при нем не было. Да и вообще был он каким-то мутным типом. – Что тут произошло? – спросила Дасти. – Птиц, ты расскажешь? – О, да, да, Птиц расскажет! – тощий пони закивал. – Они пришли с небес! Спустились на сотканных из света нитях! Много, много их бойцов! Наши бойцы закрывали проходы, но те взрывали бахи! Много бах! Тоннели обрушивались, песок, песок, кругом песок! Кобыл с жеребятами забирали сразу, механиков тоже. Наши бойцы засели в Храме Возгорания, защищали Архангелов от этих неверных… Но эти неверные сказали, что убили наших бойцов и сожрали их сердца! Храм без защиты! Воистину, темные времена… – Что еще за Храм? – спросила Дасти. – Торговый центр. – Толковый… Че? Как ты смеешь! – я отвесил ему подзатыльник. – Тихо. – Понял, понял. Птиц будет тихим. Птиц будет хорошим! От завода на самом деле ничего не осталось. Сеть тоннелей и полостей в толще песка, где раньше собирали автомобили и фуры. На прилегающей станции жили подмастерья. Местные собирали тачки просто так, из-за своей религии. Сейчас завод был полностью опустошен внутри. Ни тачек, ни металлолома, ни механизмов. Даже дерьма не было. Все вывезли, подчистую. – Как давно? – Лун двадцать назад. Это была долгая битва. Очень долгая. Небеса обрушились на нас. Мы дрались так долго, как могли! – начал он заново. – Но Боги Возгорания прогневались на нас. Они позволили неверным победить! Но я был в Храме! Неверные не добрались до Матери Архангелов! – Хватит, блять, орать. – Конечно, конечно. Неверные не добрались до Матери Архангелов. Боги спрятали ее за стеной! Туда никто не мог пробраться, кроме меня. Я знал ходы. Я проведу вас по ним, но нужно торопиться. Я слышал, неверные привели Бугая, чтобы тот сломал стену! Взрывчатку не использовали, наверное, потому, что боялись повредить тачку или что тут все обвалится к дискордовой матери. Итак тут половину метро завалило песком – раньше такого не было. – Не первый раз? – Неверные приходили и раньше, да. Но мы отбивали их атаки. А какое у них было вкусное, сочное мясцо, – кажется, единорожку сейчас стошнит. – А теперь они пустили нас на мясо! Или в шахты. Делать цинк для Цинкового Калькулятора. Больше, больше цинка! Неверные! Боги их накажут! Так было написано! Не люблю религиозных фанатиков. Пока к тебе не лезут, ребята нормальные, но вечно они со своими проповедями ищут себе приключений на задницу. Я вот уже минут пятнадцать иду с этим механиком, а уши в трубочку сворачиваются. Раздался звон ударов. Били, по ощущениям, большим молотком по громадной наковальне. Звук шел с верхних этажей. Похоже, Орда уже пригнала сюда бригаду ломак, чтобы те открыли доступ к «архангелам». Нам лишь надо было добраться до нашей тачки и свалить отсюда… *** Когда-то это был просторный торговый центр. Назывался он то ли «Планета», то ли «Звезда», не помню. В атриуме, где-то на уровне второго этажа, висела огромная железная конструкция, что-то вроде символа центра. Не трудно догадаться, что конструкция была в форме шара. Раньше, правда, на этой конструкции что-то было. Облицовка. Только не помню, что она изображала… Зато теперь осталась голая арматура, внутри которой устроили огромную жаровню. Да и весь торговый центр выглядел как скотобойня. Распятые трупы, набитые камнями. Много трупов валялось в куче – их сожгли. Но это были не местные. Одни бойцы Орды убили других. Максимально жестоко. Что такого они тут нашли, что пришлось убить штурмовиков? Курил не вызывают на подобные плевые операции. Им нужны пытки и веселье, им подавай масштабы, сравнимые с масштабами геноцида. Сжечь, убить, снова сжечь, чтобы даже пепла не осталось! А тех, кого не сожгли… Лучше бы сожгли. Птиц не соврал. За двадцать, может быть меньше, дней, Торфянка опустела. Судя по тому, что он еще говорил, жеребцов убивали на месте, кобыл увозили в жены или на доильни. Жеребят – на шахты или искать блестяшки в Подгороде. Тем жеребятам, что помладше, может повезет, станут тарабабахами. А кому не повезет – кормом для остальных. Мы поднимались наверх. Через третий, последний этаж, можно было попасть к кинотеатру, из которого – проехать наружу, по крайней мере, раньше. Сейчас все могло быть по-другому, но, опять же, судя по рассказам Птица, еще один выезд из Торфянки был буквально рядом. Прямо напротив кинотеатра. Около десятка бойцов стояли в тупике на третьем этаже вокруг какого-то здоровенного сукина сына, лупившего по металлической двери. Она проминалась под ударами его передних ног, к которым, для верности, были привязаны кувалды. – Их тут больше, гораздо больше! Другие неподалеку, ждут, караулят, когда дверь откроют! Это прочная дверь! Очень прочная! – шепотом говорил механик. – Я был за ней, пытался открыть, но там какой-то хитрый замок! Какие-то символы… Божественный промысел! Да, да! Нужно было открыть дверь изнутри и поднять ее. Для местных дверь, может, и была прочной, но в действительности она через пару ударов просто вылетит. Кто-то должен будет отвлекать внимание. – Проведи ее, – я дал Дасти свой автомат и фонарик. – Она откроет. – Как? – спросила единорожка, неохотно забирая оружие. – Кодовый замок. Четыре ноля. Тянуть вверх, – надеюсь, поймет. Механик с кобылой быстро ушли, благо, их шагов не было слышно за звоном металла. Время для танцев, девочки. Выйдя из укрытия, я взвел курок на револьвере. На ходу, удерживая ствол магией, всадил три патрона из шести в мелочь. Не имело смысла их убивать, другие, те что сидели в засаде, поняли бы, что тут что-то не так. И кто знает, сколько там этих бойцов еще… Нужно было, чтобы Бугай меня заметил. У меня для него есть кое-что. – Хочешь играть?! – Бугай был приятным снаружи пони: без кожи на морде, с хромированной челюстью. Он свирепел прямо на глазах от того, что я тыкал в него копытом. – Моя любить играть! Он размозжил голову одному из своих, целившемуся в меня из накопытного арбалета. – Начинают двое, выходит один! – этот здоровый сукин сын в одно мгновение оказался рядом со мной. Я успел отпрыгнуть от его удара по земле, но другой ногой он ударил наотмашь. От силы удара я отлетел к другой стене. И, судя по всему, у меня сломана ключица. Те бойцы, что пару минут назад наблюдали за работой Бугая, сейчас со всех ног бежали в сторону выхода. Я попытался встать, но хромовая морда уже смотрела прямо мне в глаза, обдавая своим зловонием гниющего мяса. – Твой череп мне нравится! Моя любить черепа! – он пытался сдавить мою голову. – Хочу пить твой мозг! Я изловчился, вывернулся и ударил обеими задними ему прямо по зубам. Тварь взревела и чуть было не упала, выпустив меня из своей хватки. «Открывайте, блять! Открывайте!» – крутилась одна мысль в моей голове, когда я, сделав очередной перекат, еле ушел от удара кувалдами. По ощущениям, здание разваливалось на части. Послышался протяжный скрип. Ржавый механизм заработал, и дверь медленно поползла вверх. – Моя помочь! Моя помочь, Калькулятор! – Бугай, потеряв всякий интерес ко мне, подбежал к двери и со всей дури влупил по ней обеими ногами. Дверь окончательно слетела с петель и улетела куда-то в темноту. Прежде, чем тварь успела прихлопнуть оглушенную единорожку, я всадил ей две пули в затылок. Но я все еще не был уверен полностью, мертво ли оно. Единорожка оклемалась довольно быстро. Я крикнул ей, чтобы она садилась в тачку. Сам же я собирался оживить движок. – Я привел вас к Матери Архангелов! Увезите… – я всадил Птицу последнюю пулю прямо в лоб. У меня не было времени на то, чтобы резать его ножом. Нужно было срочно напитать движок магией – я уже слышал топот десятков ног, бегущих сюда! – Поверни ключ! – Дасти провернула ключ, и движок взревел. Меня слегка шарахнуло током, но не сильно. Быстро сев за руль, я по привычке включил радио… «Бунт в Филлидельфии! Шестой квадрат потерян! Полковник Кэррот больше не подчиняется…». Я посмотрел на старую фотографию, висевшую на приборной панели. «Не хватает воды! Все на исходе! Дискордов песок засыпал скважины!». Роуз… «Убийца мира!». Роуз. «Гони!». Что? – Гони! Гони! Гони, быстрее! – Дасти трясла меня за раненое плечо. Я посмотрел в сторону выхода, оттуда уже выбегала целая тьма бойцов. «Какой день…». Глава 2Глава 4