Апокалипсис после нас

«Меморандум Центрального Управления ГО. Норма выдачи воды…». Тихо! «Напиши наши имена кровью!». Ноги тряслись. Я потянулся к ремню, к припрятанному фильтру с нюхой. Нужно только вставить… «Убей! Убей! Убей!». Становилось тише. Тише — значит, лучше. Тишина — это хорошо. Не люблю, когда громко. Один голос, хватит. Много — плохо. Нужно отвлечься. На тачку! Я так скучал по ней! Машина велась все так же плавно, как и раньше. Да, трансмиссия скрипела от ржавчины, а передачи переключались с трудом, но это ничего. Гражданские тачки, простояв в гараже год или два, разваливаются нахрен, а эта будто только что с завода. Военная техника! Качество! Бойцы Орды отпрыгивали в сторону от движущейся на них тачки. Кому-то везло меньше, и они попадали под колеса. Было слышно, как хрустит позвоночник этих неудачников. Они не пытались запрыгнуть на машину, пока что. Единорожка быстро надела на глаза летные очки. Умная девочка. Когда мы вылетели на поверхность, в нос мне ударила прохладная ночная свежесть. Мы выскочили прямо посреди лагеря Орды. В неярком свете нескольких костров были заметны очертания боевых фур и «ежей» и какого-то огромного тягача, с кучей шипов, труб, каких-то манипуляторов и навешанных листов металла. В отличие от тех бойцов, что были внизу, бойцы наверху были уже готовы. Позади было слышно, как заводились моторы, спереди на меня уже выезжали легкие багги с шестицилиндровыми движками. Я успевал вовремя сворачивать от них, благо, выездов из лагеря пока было достаточно. Сзади раздался какой-то громоподобный рев. Я высунул голову из окна, чтобы посмотреть, что за хрень там происходит… – Это еще что такое?! – воскликнула единорожка, глядя на боевую фуру, извергающую пламя, пыхтящую, свистящую. Выглядело жутко, но механики Орды любили такое. – Ты видишь это?! Огромный военный тягач пришел в движение. Судя по звуку, два форсированных движка. В принципе, фура может разогнаться почти до такой же скорости, что и моя тачка, если у них хватит топлива… Сколько пламени она извергает. Что я слышу? Электрогитара? Барабаны? – Красотка хочит крови! Убить! Убить! Убить! – магически усиленные динамики заглушали рев десятков моторов и безумные крики бойцов. – Тачку ни трогать! Тачка колькулятору! Убить, убить, убить! Все всегда идет через задницу. Даже свалить нормально не вышло. Все что остается, это оторваться. Ну, с этим-то проблем не будет… Переключив на пятую передачу, я вжал педаль газа в пол. В салон летела пыль – лобового стекла не было. Единорожка закрывала мордочку и уши ногами, чтобы песок не забивался. Ничего, сейчас оторвемся – они уже сильно позади! Стрелка дошла до ста километров в час, как вдруг тачку затрясло. Стрелка резко начала клониться назад… Замигала красная лампочка. Он, блять, перегрелся! – Веди, – я отпустил руль и быстро перебежал на задние кресла. Единорожка, вскрикнув, вцепилась в руль. Теперь тачку трясло не только из-за глохнущего движка. Под задними креслами лежала канистра с водой. Сейчас вода, наверное, вся протухла, да и осталось ее немного, но на одно вливание хватит. У Дасти, вроде бы, была фляга с водой… – Они догоняют! Газ! – Единорожка резко дернула руль, уклоняясь от гарпуна, пущенного откуда-то сзади. От этого маневра я чуть было не упал. Но лучше бы упал… Извергающий пламя монстр, с горящими огнем глазами, выдыхающий через десятки труб столбы пара и дыма, с торчащими по бокам кабины клешнями-пилами, дышал нам в спину. Клешни двигались и норовили сцапать машину. В темноте сложно было разглядеть, сколько бойцов ими управляло, но я видел минимум двоих. – Цап-цап-цап! Красотка хочит кушать! – динамики оглушали своей громкостью. Вокруг все тряслось. С трудом, чуть не выронив канистру, я залил остаток воды в воздухозаборники. Из труб повалил пар, движок, по ощущениям, слегка взбодрился… лишь слегка. – Есть вода? – спросил я у единорожки. – Что?! Я не слышу! - единорожка пыталась рулить и выходило довольно неплохо… для инвалида без ног. – Вода! Нужна! – единорожка услышала меня и кинула свою флягу. Я заметил на ней маленький камушек – водный талисман. Почти неисчерпаемый источник воды! Теперь-то мы оторвемся!  Мощный удар взад тачки. Я потерял равновесие и покатился с капота под машину. Может быть, так и подох бы под колесами, если бы не успел вовремя зацепиться за край капота одной ногой, а другой – схватить фляжку. Что-то обожгло мою заднюю ногу. Сильно обожгло. С трудом вскарабкавшись обратно, я быстро оглядел конечность. На ней красовалась глубокая рваная полоса. Камни, мать их… – Убейти их! Души аставьте! Красотка сажрет души! – раздался протяжный скрежет. Красотка была так близко, что казалось, сейчас ее раскрытый таран-рот сожрет нас. Но вместо этого она сжала машину нижними клешнями-цеплялами. Нужно было срочно отцепить их от тачки! – Умри!– стоило мне прыгнуть на крышу, как верхние клешни-пилы прожужжали над головой, но я успел вовремя пригнуться. Ржавые лезвия еще пару раз пронеслись в воздухе, прежде чем я встал на ноги. – Байцы, разбиритесь с ним! Режьте, жгите, мачите! – с кадзевозов ко мне на крышу попрыгали бойцы-кадзе. Кого-то я успел откинуть в полете, кому-то везло больше. Вся эта вакханалия из безумных криков, визга падающих бойцов и рева раскаленных моторов сопровождалась кроваво-рыжими всполохами огня Красотки. Свет ее фар и без того был ослепителен, а с этими всполохами мне на секунду показалось, что я попал прямиком в Тартар. С мощных динамиков фуры играла крайне заводная музыка. Даже мне хотелось крови от этой игры! – Автомат! – Дасти протянула мне винтовку. Нужно было избавляться от кадзевозов! Очередь в лобовуху одному ничего не дала – похоже, пуленепробиваемое. Прежде чем тачка с десантом приблизилась ко мне, я прострелил ей колесо. Кадзевоз резко повело в сторону, и он перевернулся, врезавшись в следовавший за ним. Минус два… – Тарабабах! – жеребенок разом зажог десяток пороховых бомб, которыми он был обвешан, и приготовился к прыжку. Я не стал мелочиться и всадил ему очередь в голову. Другие тарабабахи на его тачке лишь глупо улыбались, глядя на то, как догорает запал. Взрыв окрасил все вокруг в красный цвет. Я вытер кровь с окуляров и огляделся. Остальные тачки отстали. Не потому, что они решили отстать. Потому, что Красотка решила уйти далеко вперед. – Буря! Газ! Впереди буря! – Какая ночь! Какая чудесная ночь! – на крыше кабины Красотки показался местный горлан. Весь обвитый толстыми трубками, с ранцем на спине, извергающим пламя, и длинной палкой, увенчанной бензопилой на одном конце и черепом с микросхемами на другом, он спрыгнул на мой джип-багги. Тачка слегка промялась под его весом. – Ни дергайся! Я убью тибя! Стой! Стой! Смир-рна! – он махал пилопалкой, пытаясь задеть меня. Мне оставалось лишь с трудом уворачиваться и пытаться зарядить ему прикладом по морде. Мне повезло, что за рулем была Дасти и дрались мы на моей тачке – все трясло так, что, чтобы драться вкопытопашную, нужно было быть, блять, волшебником! – Папался! – он был волшебником! Ржавые зубцы бензопилы вцепились в мой наплечник и застряли. Он попытался быстро завести пилу – я почувствовал, как зубцы дергаются в моем плече, но я опередил его ударом приклада. Удар был такой силы, что горлану расквасило нос и выбило последние зубы из его гнилой пасти. Он ослабил хватку, чем я воспользовался. Выбив оружие из его копыт, я быстро завел бензопилу и вогнал её ему прямо в лоб. Пони, закатив глаза, издал предсмертный клич и упал в кузов. Бойцы фуры, судя по виду, сильно растерялись, увидев его смерть, и отпустили тачку из хватки. Либо же, сзади меня было что-то страшное… Я видел песчаные бури раньше. Но это… Даже сейчас, находясь примерно в сотне километров от нее, я чувствовал шквальный, порывистый ветер. А яркие молнии, сверкавшие внутри огромной стены песка, прибавляли стихии больше мрачности… Мега-буря. Такие бывают нечасто... – Миня ждут в серверах!– я обернулся на крик горлана чуть раньше, чем он, вытащив из головы все еще работающую палку с пилой, всадил ее мне в грудь, рядом с сердцем. Сделав это, он разжал хватку, оставив меня лежать на крыше кабины. Себе он уготовил другую участь. Кто же знал, что этот ранец – хорошая бомба?