Gewinner

Роберт не знает, куда себя деть. У Роберта никогда не было проблем с тренировками или с мотивацией, но последние пару-тройку недель он, кажется, побил все рекорды трудоспособности и выносливости. Даже Пеп внимание обратил. Хорошо, что пока тест на допинг не попросил сдать. Ребята подшучивают, мол, Лигу Чемпионов в одиночку взять решил. Томас добавляет, привычно вешаясь на плече: кого ты впечатлить хочешь, мы и так все у твоих ног, о, Великий. Роберт растягивает искусанные губы в кривой улыбке и изо всех сил пытается, чтобы взгляд не съезжал вправо, ровно за спину другу. Потому что если он кого-то и хочет впечатлить в этой жизни, то он точно стоит там, толкается задиристо с Тьяго, и от его смеха Роберту в один миг кажется, что над базой второе солнце взошло. Его в момент нагоняет всё то, от чего он так отчаянно бежал все это время, бьет флэшбеками по зрению и слуху. И в голове снова хриплые стоны, и смешки приглушенные, и просящее «Ро-о-оберт» на одной низкой ноте. Снова наивно распахнутые светло-карие глаза, ямочки на щеках и губы — мягкие, отзывчивые, которые Роберт целовал бы, пока воздух в легких не кончится. Да только кончился. И воздух, и запас прочности у их отношений, и, кажется, сам Роберт. Он выпутывается из объятий Мюллера и переходит к следующему комплексу упражнений, подавая всем пример и надеясь физикой на корню задавить всё то, что там ещё рвётся у него в груди при одном взгляде на. Роберт снаружи спокоен, как удав, хотя внутри нервная система выдает перегрузка за перегрузкой. У Роберта злость — едкая, безадресная и оттого самая разрушительная, когда хочется раскроить или кому-нибудь голову, или собственные кулаки о зеркало в ванной. У Роберта отчаяние такое, что хочется схватить в охапку, утыкаясь носом в светлые вихры, и на одном выдохе: «Поцелуй меня, пожалуйста, я так больше не могу». Тест на допинг у Роберта показал бы предельный уровень тоски по Марио в организме.