Gewinner

Роберт уже понял, что Томас со стороны может казаться вполне адекватным — пальто стильное, сумка через плечо, быстрый шаг. Это если не знать, что в карманах у него фантики от конфет, в сумке пакет сухих галет, потому что он подкармливает всех собак в их округе, а спешить он может разве что на курсы выпечки, на которые записался по одному ему понятной придури, а теперь ходит старательно раз в две недели. Еще и Роберта тащит, хотя тот вроде не выказывал желания полтора часа смотреть, как его парень дирижирует венчиком, лопает сырое тесто и веселит домохозяек, которые души в нем не чают с первого занятия. И с одной стороны, можно прямо сейчас вытереть руки от теста и свалить нахрен, потому что перебор и хватит с него этого всего — домохозяек, выпечки, фартука красного, который Томас повязал себе вокруг пояса, хватит, а с другой… Томас сияет ему улыбкой через всю комнату, сдувая с ладоней муку, и Роберт только вздыхает, с усердием продолжая натирать цедру: не так уж и плохо здесь. К концу занятия Томас подбегает к нему, перегибается через стол — довольный донельзя — и тянет, хитро заглядывая в глаза. — Ро-о-оберт. — Чего тебе, чудовище? — Держи кексик, — Роберт только сейчас замечает кривоватый черничный маффин, который Томас сует ему в руку. — У тебя мука на носу, — старательно сохраняя образ серьезного парня, которого обманом затащили на бабские курсы, бурчит Роберт. Томас расплывается в улыбке так, что, кажется, его сейчас разорвет на два томаса поменьше. — И я тебя люблю, зануда польский, а теперь — пробуй!