Одиночество в Толпе

      Маленький мальчик засыпает на парте, Видя уже двенадцатый сон, Его окликают и просят с азартом: Мол, «найди её с нами, давай же, камон!»       Не понимает и звонка ждёт с урока, За его спиной шепчатся… вдруг слышит крик «Тихо!» — продолжая цокать, Учительница внезапно переходит на визг.       Минута одна… Тридцать секунд, Маленький мальчик хочет вскочить И как побежать, словно летун, Не имеющий крыльев, таких дорогих…       Визг в ушах, визг и в мозгах, Вскоре перестал слышать все, Как в прострации, его голова, Звонок услыхала, и не поняла ничего… ***       Мальчик внезапно понял все: и то, что уже минуту как идет перемена, и то, что он не сдвинулся с места, что он совершенно не планировал, и то, что ему попросту не хватит сил на спринт вокруг класса на скорость. Мальцу ничего не оставалось, как бессильно сложить на парту руки полочкой и, представив, что это некая подушка, медленно положить на них свою собственную маленькую головку. Угольные волосы прядями спали на глаза, на что мальчик лишь фыркнул, но убирать за уши не стал.       Начав уже закрывать глаза и погружаться в недолгий сон, он ощутил то, чего вообще не ожидал: его так трясли за плечо, как будто думали, что он без сознания, да и выкрикивали его имя так же. «Проснись! Проснись!» — слышал соня и предпочёл бы лучше заткнуть уши, чем ответить что-то связное. Ради приличия пришлось выбрать второе.       — Кто посмел нарушить мой покой? — вскидывая голову как актер и не забыв грустно поджать губы, огорченно произнёс он.       Он с трудностью открыл глаза, избавив себя от воображаемого глазного клея и увидел перед собой сияющего улыбкой светленького мальчика — своего лучшего друга, с которым они дружат, наверное, с пеленок. Он недоуменно смотрел на него и до сих пор качал плечо мальчика, конечно же, с меньшей силой.       — Так я не понял тебя, — ломал голову друг. — Идём или нет?       — Идём куда? — поднял бровь черноволосый.       Блондинчик скорчился от гнева. Он осознавал, что друг не в лучшем настроении и его придётся убеждать, а это его не то, чтобы раздражало… Это заставляло его дрожать от концов коротких светлых волос до кончиков пальцев на ноге, хотеть закричать на друга как можно сильнее, учащенно дышать, прям как после бега на длинную дистанцию. В общем, это его очень и очень сильно приводило в бешенство, при котором ему еле удавалось не крушить все на свете.       Черныш потупил глаза и понимал, что надо скорее просыпаться, ведь на него он мог наслать массу проклятий в бешенстве: карму богов, ну или фактически одно и то же — полно домашки на вечер, который ты планировал провести совершенно по-другому. А очень часто эти пророчества сбывались.       — Серьезно, объясни, на уроке ничего, — долго протянул он букву о и провёл рукой по воздуху. — Не было понятно. Вообще.       Светленький стал успокаиваться и поспешил скорее выровнить дыхание.       — Я хочу найти Её, — выдохнул с трудностью он.       Черныш немного времени раздумывал о том, кого же его друг хочет всё-таки найти.       — Лазуритовую что ли? — опять потупил взгляд его друг.       — Ну… Да, — остановился на три секунды.       Когда Черныш уже хотел ответить, он добавил: «Ведь легенде лет 10 отроду и хочется выяснить, кто эта Лазуритовая?»       Гипотеза Светленького явно была оценена: мальчик-брюнет оценивающе провёл указательным пальцем по подбородку и кивком дал знать, что это очень неплохая идея. Приключения мальчики всегда любили и обожали, так что думать Чернышу даже не пришлось, несмотря на его заторможенность и сонливость в данный момент. После этого жеста у придумщика теории загорелись глаза, и он долго не находил слова, которые можно сказать в такой волнительный момент. Через минуту он-таки их нашёл:       — Давай сначала спросим у родителей? Они же, вероятно, учились в то же время с Ней! — заверещал он.       Черныш некоторое время раздумывал над этой идеей, потирая указательным и большим пальцами по подбородку и изобразив на своём лице выражение глубокой задумчивости. Он с самого начала понимал, что это просто шанс на миллион и мальчику хотелось поскорее испытать его, ведь чаще всего удача была на его стороне.       — Это, конечно, не совсем возможно… — начал он.       — В смысле? — выпятил нижнюю губу Светленький, выражая тем самым некое огорчение от того, что его план не очень хорош.       — Имею в виду, что они, возможно, даже не из этого города и приехали сюда только в молодости… Ну или как-то по-другому здесь оказались… — сказал Черныш, понизив голос до тревожного шёпота.       — Ну… значит… какой будет другой план?.. — растерянно помотал головой его светлый друг.       — А кто говорил, что план будет другой? — засмеялся на весь класс брюнет. — Попался! — и затем щёлкнул пальцами другу по лбу.       — Вечером всё выясним, — смеясь сказал Светленький, направляясь к собственной парте.