Волк в пастухи не годится

      Уже третье утро подряд Сианна просыпается в стальных оковах объятий Детлаффа. От них намеренно потеряли ключ.       Сианна слишком чутко спит. Уже третью ночь она слышит, как Детлафф, не особо нуждающийся во сне, мечется в дикой полудреме, болезненно стонет, выкрикивая ее фальшивое имя.       Его любовь похожа на гниющую ногу. Ее нужно отрезать. И чем скорее, тем лучше, пока любимая нога не убила хозяина, а жар не помутил рассудок.       С трудом удается выбраться из цепких объятий и подойти к окну. Ни души на много верст вокруг. Хочешь спрятать дерево — прячь его в лесу. Наверняка разведчики княжны решили, что они уже давно покинули Туссент.       — Почему не разбудила? — слышится из-за спины. — Я ведь просил.       — Мне стало дурно. Захотелось подышать воздухом, — отвечает Сианна, и в этих словах нет ни капли лжи.       — Я ведь просил…       — Детлафф, я никуда не уйду…       Сианна поворачивается к нему и проводит рукой по его лицу. Утренний ветер приятно обдувает ее голую спину. Кажется, что он подталкивает ее, придает сил.       — Я ведь просил.       — Ш-ш-ш, — приставляет она указательный палец к его губам.       Деваться некуда. Сианна льнет к нему и целует в шею. Еще раз. И еще. То самое место, куда и кусают вампиры, если верить книгам.       Детлафф мгновенно прижимает ее к стене, бесцеремонно рвет белье. Грубо проникает в нее, еще сухую. Надрывно рычит на ухо, не позволяет и двинуться.       «Сука. Ненавижу. Тварь»       Сто два, сто три, сто четыре. От монотонных толчков начинает тошнить. Сто двадцать, сто двадцать один, сто двадцать два. Это похоже на изощренную пытку. Сто сорок пять, сто сорок шесть, сто сорок семь. Еще немного и все закончится.       Сто шестьдесят восемь, сто шестьдесят девять, сто семьдесят. Кончил. Быстрее, чем раньше. «Истосковался, а спускать в руку так и не научился», — проносится в голове. Голова кружится, а промежность гадко саднит. Он впопыхах осыпает поцелуями губы и шею, просит прощения за грубость, а Сианна оседает на пол обессиленная, вспотевшая. Никакая.       — Мне надо освежиться.       Она привстает, опираясь руками о стену, ноги дрожат. Только бы поскорее добраться до озера. Натянув штаны, Детлафф берет ее под руку.       — Я помогу.       Волчонок хорошо выполняет свою работу. Ни на минуту не выпускает овцу из вида, чтобы не пришлось потом ее выслеживать.       Прохладная вода приводит в чувство. Сианна быстро заходит в озеро, как можно дальше и, сделав глубокий вдох, ныряет под воду. В голове крутится: «Eсли не вынырну, как скоро он прыгнет в воду следом?»       — Не замерзла?       — Немного.       Не задавая лишних вопросов, Детлафф поднимает ее на руки и несет до мельницы. Тут же закутывает в мягкое, похоже, заранее припасенное, одеяло. Мягко массирует плечи, а Сианне кажется, что в любой момент он обнажит ужасающие когти, которыми раздерет шею.       Но этого не случается.       К закату на ум приходит неплохая идея, к тому же, в животе урчит уже со вчерашнего дня — заботливый любовник не потрудился отыскать еды для любви всей своей жизни.       — Идем на реку. Надо наловить рыбы или отыскать хоть что-нибудь…       — Прямо сейчас?       — Мне нужно есть, Детлафф. Желательно каждый день, если ты не хочешь, чтобы…       — Да, идем, — отрезает он и, как обычно, берет Сианну под руку.       Сианне кажется, что при попытке освободиться, он вырвет ей руку, желая удержать при себе.       Вскоре он, весь промокший и насквозь пропахший речной тиной, приносит крупную рыбу. Мокрый, холодный, такой отвратительный. Когда он берет Сианну под руку, она с трудом сдерживается, чтобы не прекратить ломать чертову комедию.       Они сразу возвращаются. Вдруг кто увидит.       Она ест руками, как кметка, потому что Детлафф, ее заботливый любовник, совершенно не задумывался о столовых приборах. Она отвратительна сама себе. Отвратительна в своей беспомощности и беспрекословном подчинении.       Когда она отправляется спать, Детлафф тут же ложится рядом, заключая в крепкие объятья. Сианна поворачивается к нему и нежный поцелуй срывается с ее губ.       — Сианна…       Рядом с ним она корчит блаженное лицо, улыбается, притворяется, что мирно засыпает в его руках. Он наверняка думает, что может ее защитить. Что защищает. Ото всех. Даже от самой себя.       — Доброй ночи, Детлафф.       Обратного пути нет.