Мы не хотели

Двухэтажный уродливый корпус на отшибе. Располагается он ближе всех к забору. Это цех по пошиву одежды. Стоит жара, в воздухе плывёт запах пота, тел и запрещенных на детской зоне сигарет. Очень шумно. В помещении примерно сто заключенных. От толстой Мани нет вестей, Олеся и Ирма волнуются по-своему. Надвигается гроза. Одна из девочек лениво обмахивается косынкой. У неё красивые чёрные волосы и смуглая кожа, она каждый день красится, оттого ещё больше становится похожей на цыганку из старых фильмов про любовь. - Жарень... Умереть можно. Ей никто не отвечает. Все показательно заняты работой. - Пиздец, какие вы. Ни поговорить, ничего. - Ой, не пизди, и так тошно. К ней поворачивается одна девочка из "группировки" Ирмы. - Не ввязывайся, - советует этой девочке кто-то слева. - А ты вообще молчи, чмошница. - Да мне похуй. - Вот и сиди, раз похуй. В группировке Ирмы все, как на подбор. Цыганка ухмыляется, ловит порцию адреналина от перепалки. Цыганка сидит за сбыт героина. Здесь ей не хватает эмоций. Девочка из группировки тяжело дышит, пристально смотрит на цыганку. Она сама сидит за убийство с особой жестокостью. - Чего рот открыла? - Ебать не должно. Мне жарко, вот и возмущаюсь. - Договоришься. - Ты мне не указ. - А кто тебе указ? Ирма? Да не пизди. Все знают, ты нашим и вашим, Олеське вон тоже небось даешь. - Я свободная, знаешь ли. Кому хочу, тому даю. Цыганка кладёт платок и поправляет нитку в машинке. Разговор ей не нравится, но всем своим видом она показывает, что ей всё равно. - Ага, свободная. Как же. - Тебе-то чё. Влюбилась? - В тебя-то. Дура ты ебанутая, вот ты кто. Не сдалось мне такое чудо. Так, потрещать ещё можно. - Ага, как же. Перепалку прерывает Ирма. Она подходит к цыганке и страстно целует её в губы. От Ирмы пахнет сигаретами и потом, цыганка отвечает на поцелуй. Все затыкаются. Девочка из группировки краснеет пятнами и отворачивается. Олеся смотрит на всё это волком, потом что-то шепчет и чему-то улыбается. Ирма снова целует цыганку, они о чем-то шепчутся, после чего Ирма возвращается на место. В пошивочном цехе воцаряется шумная тишина. - Шлюха, - сквозь зубы бормочет девочка из группировки. - Влюбилась, так и скажи. - Течёшь от них, подкладываешься под каждого. Шлю-ю-ю-ха. - Дура. Какая я тебе шлюха. Я девственность только на зоне потеряла. - Ага, пизди. Разговор чуть громче шёпота. Никто не обращает на них внимания. Ирма с Олесей о чем-то толкуют. Про толстую Маню никто не заикается. От жары и работы повышается давление, кружится голова, очень хочется спать. - Всё равно ты шлюха. - Ты рот свой закроешь? - Твой закрою. Работают молча. Девочка из группировки потеет, она в нетерпении. Цыганка представляет, как они занимаются с ней сексом, ей нравится представлять это, работать становится легче. В цех заходит два охранника, сверяясь с бумажкой, называют несколько фамилий. Названные девочки переглядываются, встают с мест и недружно идут за охраной. Цыганка провожает их взглядом. Среди ушедших Ирма с Олесей. - Ну что, шлюха. Ушли твои защитнички. Манька-жирушка, спидозница эта небось подохла на больничной койке. - Отъебись, а. - Не хочу. - А ты захоти. - Слышь, ты. За языком следи. Я таких, как ты, за версту чую. - Каких? Может, меня заводит, что Ирма так жестоко убила. Может, меня заводят убийства, может, я её люблю за это. - Ты ещё и ебанутая, психичка, а не только шалава. - Кать, ну хватит, а, правда. Мало ли, - к девочке из группировки снова обращается кто-то слева. - Не лезь, покуда слово не дали. Я у Ирмы правая рука. - Левая нога тогда уж, - полушёпотом огрызается цыганка. - Что ты сказала? Да я тебе сейчас. - Кать, не надо. - Я, блять, тебе сказала уебись на место и не лезь. - Да потом тебе и расхлебывать. Это же у Ирмы зазноба великая. - Да похуй мне на шлюху эту. - Ага, как же, - подаёт голос цыганка. - Ещё одно слово, и я тебя прибью. Цыганка улыбается и подмигивает. Катя рвёт и мечет, с грохотом отодвигает стул. На них уже начинают поглядывать остальные. Подходит охранник, встаёт над душой. Девочка из группировки смеряет цыганку многозначительным взглядом, ухмыляется, проводит пальцем по своей шее и отворачивается. Цех возвращается к работе.