Мы не хотели

Учебный корпус. Двухэтажное здание выкрашено в добродушный жёлтый цвет. На окнах толстые решётки. Тихо. Идёт занятие по русскому языку и литературе. Написали диктант, обсуждают написанное. Большинство девочек из Аниной группировки. Аня вальяжно сидит за второй партой, она придвинула к себе второй стул и закинула на него свои ноги. Её волосы заплетены в тугую косу, в руках она держит синюю шариковую ручку. Ничего не записывает, разглядывает учительницу. В помещение заходит охранник и доверенное лицо, учительница берёт журнал, кивает ученицам и выходит за охраной. Заключённых запирают в "классе". Аня разворачивается к третьей парте, тянет на себя чужую тетрадь. - Эй, дай списать. - Ань, погоди, я тут... - Да дай, не очкуй ты. - Да я не очкую, просто. - О-о-о... и это наша отличница. - Я всё объясню, Ань... Всё не так. - Ага, объяснишь. Значит, ты оды училке пишешь. А я-то думала, брешут всё люди. - Она хорошая, не трогай. - Она замужем, чувырла. А ты чокнутая, раз такое училке пишешь. - Тебе не понять. - А мне и не упёрлось тебя понимать. Подтекаешь от училки, уродка. - Я её люблю! Аня зло смеётся, вырывает из чужой тетради лист со стихотворением и трясёт им в воздухе. Опозоренная девочка плачет и прячет лицо в руках. Остальные смеются. - Эй, глядите-ка, тут ещё розочки нарисованы. Слышь, убогая, веришь, что ты нужна кому-то? Ей нужна? Да кто ты такая? Страшная, как свинья. Пишет она. - Уроды! Все вы уроды... Девочки смеются ещё сильнее. Аня довольно сминает тетрадный лист со стихотворением, встаёт с места и подходит к плачущей девочке. - Ешь. - Не буду. - Ешь, иначе хуже будет. Ты меня знаешь. - Нет. - Последнее предупреждение. Девочки, подогретые улюлюканьем, начинают вставать со своих мест. - Да съешь ты его. - Да! Ешь его! - Ешь! Ешь! Ешь! Аня смеётся, не выдерживает, хватает униженную за волосы, резко, так, чтобы та вскрикнула и, как рыба, открыла рот, потом жестом фокусника запихивает бумажку прямиком ей в рот. - На, на, жуй, сука. Жри. Стишки свои недоделанные. Срать потом своей любовью будешь. Девочка плюётся, Аня продолжает крепко держать ей рот. В конце концов, девочка орёт, но пытается проглотить. Ей хлопают. Аня улыбается, шутливо кланяется и спокойно садится на своё место. Униженная продолжает плакать. В "класс" возвращается учительница, продолжается урок. Неожиданно всё затихает, Аня поворачивается и видит, как заплаканная девочка тянет вверх дрожащую руку. Отворачивается обратно. Ей смешно. Ане хочется видеть училку и её реакцию. - В чём дело? - учительница молодая, но очень строгая. Ей не хочется прерывать урок, и это читается у неё на лице. - Когда вы вышли, меня, - дальше пошла жалоба. Под общее улюлюканье учительница молча выслушала исповедь и, пообещав разобраться, продолжила урок. - Тебе крышка, - пообещала Аня, не оборачиваясь. - Тишина в классе! - Ты меня поняла. До вечера не доживёшь. - Я кому сказала? - Мне. - Аня! - Я. - Рот закрой. У нас Лермонтов. Аня расслабленно сидела на своём месте, она продолжала придурковато улыбаться и играть шариковой ручкой, грызть её, пытать взглядом покрасневшую училку. Ей нравилось, что учительница не хочет в это влезать, в эти зечкины разборки, а это значит, что она заведомо слабее. А Аня сильнее. И это заводит.