Мы не хотели

Маленькая квартирка недалеко от остановки и трамвайного депо. Утро. На часах ровно пять тридцать. Солнце встало, режет глаза, отражается от железных рельсов. В квартирке нет штор, свет проникает в неё, создаётся иллюзия волшебства. Марго сидит на кухне, чешет коленку, пьёт крепкий чай и разгадывает кроссворд одновременно. - Какое же слово... блин... нет, не подходит, - она бурчит себе под нос, пишет и зачеркивает. На кухню заходит Витька. Марго отрывается от кроссворда и посылает ей воздушный поцелуй. В ответ Витька вздыхает и идёт к зеркалу. Ранние подъемы для неё хуже расстрела, хуже всего. Витька - это Виталина, а Виталина - эта та самая училка по русскому и литературе. - Я тебя убью! У меня опять синяк. - Замажь, - безразлично бурчит Марго. Снова зачёркивает слово. На бумаге образуется дырка. - Я тебя замажу. У меня сегодня город. - И чего. - И ничего. - Выгуляешь очередную зечку. Кстати, вы там как, за ручку ходите? - За ножку. Витька убирает длинные волосы в хвост, но закрасить синяки не получается. Вновь распускает. Придётся наплевать на правила безопасности и идти так. Марго молчит, сопит над очередным словом. Витька жалеет её, поэтому они и спят. Вот уже три года жалеет, но так нельзя. Слишком много точек между ними, любовников и любовниц, их отношения ни о чём. Витька показывает язык зеркалу, не улыбается, расчёсывается, красит лицо и идёт на кухню. - Завтракать будешь? - миролюбиво спрашивает Марго. - Нет. - Доведёшь себя. Просвечиваешь уже. Молчат. - Знаешь, что такое психогенная аменорея? - Витька смотрит на грязный пол. Мент и училка, а убраться некогда. Засрали квартиру к чертям. - Что? - Да так. Ничего. Мне пора, увидимся вечером. - Давай. Удачи тебе там. С этими. Не с этими, а с этой. Аня. Тоже та самая. Это у неё аменорея, месячных, значит, нет. Из-за психического состояния, на фоне стресса. Только за что ей увольнительная в город положена, для Витьки большой-большой вопрос. Говорят, из-за той девчонки, из-за Мани, кажется. Ох, и навела она шороху. Полдня прошло, Аню только к двум часам привели, передали, значит, из рук в руки. Прогулка у них ровно двадцать минут. Должна была быть сорок, но из-за вчерашнего происшествия в классе, срезали до двадцати. Они с Аней почти одного роста и комплекции. Только Аня её не боится, а Витьку пугают перспективы. Надо же о чём-то говорить. Исправлять. "Поговорим о Боге? Зачем ты её распяла, а, Аня? Чем тебе та девчонка не угодила? Что же ты за чудовище такое?" - Зелёный. Перейдём? - Аня послушно стоит рядом с пешеходным переходом, по-дурацки улыбается своей училке. Перейдём. Идут. Аня осторожно берёт её за руку. Нежно. Этими же самыми руками она вбивала гвозди. Она убивала. Витьку незаметно передёргивает, но она лишь крепче сжимает девочкину ладонь. - Я не убегу. Не бойся. - Я знаю. - Есть покурить? - Нет. - Купим? - Нет. - Почему? - Курить запрещено. Это плохо. - Ага, - Аня смеётся глазами. - У тебя даже денег нет. - Есть. Смотри. Аня залезает в свой карман, достает и показывает смятые купюры. - Откуда? - Заработала. - Врёшь. Вам платят в год не больше сотни. Теперь Аня смеётся громко, не отпуская училкину руку. Она дурит, прекрасно знает, что дурит. Но ей так хочется. В ней нет страха перед свободой или людьми. Ей хорошо вот так, даже смеяться над училкиной наивностью хорошо. - Обними меня, - Аня на кураже. - Нам пора. - Один раз. - Нет. Иллюзия счастья пропала. Аня смотрит волком, запоминает. Витька думает, что Аня совсем ребёнок, что они на детской площадке, как идиоты. Что надо разобраться с Марго пока не стерпелось-не слюбилось. - Я не ребёнок. - Ребёнок. - У тебя кто-то есть? - Есть. - Муж? - Нет. - А кто? - Никто. - Женщина? - Говорю, никто. - Да пошла ты. Да пошла я - соглашается Витька. Они возвращаются в колонию. Аню уводят. Витька сдаёт смену.