Мы не хотели

Трамвайное депо из окон. Тихо, потому что ещё не утро. Вернее, утро, но слишком раннее. Мигрень. У Витьки, у квартиры, по жизни. Витька облокотилась на стол, стоит и красит ногти бесцветным лаком. Проводит кисточкой, потом дует на ноготь. Ждёт, пока этот высохнет, потом красит следующий. Марго сидит рядом, смотрит и не понимает. - Я не понимаю, Витьк. - Я тоже. Это не совсем правда. - Нет, правда, что такого-то? Всё же хорошо. - Какое, на хрен, хорошо? Объясни мне, что хорошего. - А что, плохого? Витьк, радость моя, что происходит, а? Взгляд у Марго становится жестким. Холодает. - Ничего не происходит. Просто нас спалят. Вот и всё. Витька докрашивает ногти и закрывает лак. Лак - говно. Дует. - Спалят? Эти малолетки? Да брось. - Эти малолетки не такие тупые, как ты думаешь. А ещё, они не слепые, поверь мне. - Если ты помнишь, об этом "открытом уроке" меня ваш любимый начальник просил уже полгода. Слёзно. - И что? В том-то и дело. Он давно тебя просит. И вообще, кстати, к твоему сведению, крокодилы не плачут. - Что, мне надо было отказаться? - Надо было. - Витьк, солнце, а, может, нам с тобой ребенка завести? Будешь любить его да оберегать. Своего хотя бы. А не эту шушеру. - Что?.. - Ну, а что. Пора бы. - Ты совсем больная, Марго. Правда. - Странная ты баба, Витька. - С чего это? - С того это. Я тебе про ребенка, а ты мне тут же - "больная". Я вообще-то люблю тебя. Как бы. Врёт. А если не врёт, то так даже хуже. - Прости, - Витька слабо улыбнулась. Но никаких детей. Когда они вместе, против обыкновения, вышли из дома, ничего не поменялось. Потому что ещё не помирились, не утрясли. Даже не поговорили нормально. Погода тоже не улыбалась, всё кругом было окрашено в Витькино серое настроение. - Переживаешь? - Марго села за руль, достала пачку сигарет, открыла её и понюхала содержимое. - Да. Немного. - Не надо. Перед ними точно. Из-за них. Они - мусор. - Ты не понимаешь, - Витька развернулась в пол-оборота. - Не понимаю чего? - Это... это стая. Это замкнутый мир. Они, как взрослые, только хуже. Как звери, только... - Злее. Я в курсе, Вить. Поди не на гражданке пузо в офисе грею. - Прости. - "Прости" второй раз за утро. Ты меня пугаешь. Ладно. Не боись. Не загрызёт тебя твоя стая. Они доехали быстро. Случилась небольшая заминка на проходной. Потом пока поднялись, пока поздоровались. В актовом зале уже набилось полным-полно народу. Витька присела на свободное место, прикрыла глаза и стала считать до десяти. <...> - Она, значит, да? Прикольно. Праздник после "открытого урока" продолжался. Даже здесь, в душевой, доносились его отголоски. Детям - фрукты, взрослым - шампанское. Даже Витька успела хлебнуть. Иначе не пошла бы. Не рискнула. - Ань. - Кто она, кстати, Маргарита эта? Капитан? Полкан? - Угомонись. Аня стоит напротив, руки в карманы. Смотрит своим фирменным прищуром и улыбается. Маленькое озлобленное существо. - Угомонись. Повторяет Витька. - Серьезно? А если нет, если не угомонюсь, то что? Что ты сделаешь? Побежишь к своей? - Аня, я прошу тебя. Злость одна, и больше ничего. Можно взять и дотронуться пальцем. - О чём вы просите меня, Виталина уважаемая? - Не дури, Ань. - Не дурить? - Не дури. - Что, боишься за свою? Улыбается. Витька - нет. - За тебя. - За меня? Что, думаешь, я такая жалкая? - взрыв. - Думаешь, я ничего не могу?! Знаешь, кто пусть боится? Твоя полканиха. Да, пусть она боится меня. И за неё переживай. Раз любовь такая. - Аня... - Думаешь, я лох? Думаешь, у меня на воле никого? Думаешь, моё слово - хуйня полная?! Ей - пизда. Вот увидишь. Я за базар отвечаю. - Аня! Аня сплёвывает тугую слюну себе под ноги. - Что? Что, Аня? Готова выбрать? Готова выбрать меня? Ну, давай. Кто из нас? Я или она? Кого из нас ты хочешь? - Господи, о чём ты?.. Простонала Витька. Алкоголь бил в голову набатом, к нему примешивались несвежие запахи из коридора и сырость со стен. Как в кино, только не кино. - Я тебя позвала сюда, ты пришла. Разве нет? - Я подумала, что что-то случилось. Ты же еще совсем ребёнок... Да, мало ли... Вяло. - Ты. Подумала. Что. Прости? Я гладила тебя там, в душе, помнишь? А ты, кстати... ты тогда обнимала меня. А сейчас я позвала тебя сюда. И ты пришла. Так кто из нас двоих ребёнок? - Ань.У нас с тобой ничего не было. - Ну, да. Пока не было. - Без пока. Аня достала сигарету и прикурила. В едком дыме её руки дрожали. Обычные девичьи руки с грубой кожей и с болячками на костяшках. - Ты же сама меня хочешь. Она говорила негромко, но так, чтобы Витька слышала каждое её слово. - Мы с тобой хотим друг друга. - Нет, Ань. Я тебя не хочу. Витька твёрдо. Аня стоит по-прежнему и ухмыляется ей без ухмылки. Получается жутко. Однобоко. С зажатой в зубах сигаретой. - Не хочешь, значит. А я вот хочу. Крепко хочу. Так как мне тебя брать? Может, силой? - Аня, не надо. Не глупи. - Почему? Боишься, что понравится? Ты кончаешь с ней? Кончаешь под своей полканихой? Витька-Виталина не ответила, пулей вылетела из душевой, бегом бросилась на выход, домой, да куда угодно. Аня что-то кричала ей вслед, весело улюлюкала, курила, но всё это было не важно. Это не должно было стать важным. Только вот стало. И что теперь делать, Витька не знала.