Мы не хотели

Всё та же квартира, те же коробки и те же проблемы. Обычно, уютно так. По-домашнему. Как то варенье с полки с белой ватой из плесени. Живёт себе, есть не просит. А выкинуть жалко. Но входная дверь открылась, и банка лопнула - стало резко жутко, душно и холодно. - Ты?! - Привет. Что, переезжаешь? Одновременно. - Ты... что? Ты что, сбежала? Убегаешь? - Я? Нет. А ты? - взгляд у Олеси колючий. Как тогда, на облаве. Только повзрослела, и шила не хватает. Шрам не ноет. Странно. Белка попятилась вглубь квартиры, Олеся за ней. - Как ты здесь оказалась? - Да так. Решила прогуляться. - Тебе же нельзя. - Если очень хочется, то можно. Очень. Хочется. Кому? Вот, например, Белке не хотелось. Очарование письмами и воспоминаниями прошло за доли секунды. И сейчас перед ней стояло не возжелание всей её жизни, а малолетняя убийца, у которой немного не получилось. - Уходи. - Что? Олеся остановилась. - А, поняла. Нет. - Нет? - Что, даже чай мне не предложишь? Белка молчит, смотрит, трогает себя за рукав, щиплет за кожу. Защищается закрытой позой от мира. - Ну, хорошо. Чай лишний, - Олеся не сдаётся. Просто слишком большая цена. Всё - это действительно много. - Прости. Прости меня. Сможешь? - Нет, - Белка. - Никогда? Олеся кусает губу, пробует улыбнуться. Так делают взрослые, когда им больно. Но Олеся не взрослая. Она бросает эти попытки и делает шаг вперед. - Знаешь, даже хорошо, что ты переезжаешь. - Почему хорошо? Белка не шевелится, не дышит. - Тут бы нас быстро спалили. - Что? - Ну. Как. Если встречаться здесь всё время, нас быстро спалят и сольют. - Нас? - Ну, да. - Встречаться? - Конечно. Олеся стала осваиваться, мимикрировать. Она уже куда спокойнее смотрела на коробки. Потом перевела взгляд на Белку. - Ты же понимаешь, что я не брошу тебя? - Не бросишь? - Никогда. - Послушай, - Белка. Держится за живот, точно беременная. - Слушаю. Врёт. Олеся и в правду готова слушать и выслушивать. Возможно, когда-то, но не сейчас. Пока она пьяная от того, что свободна. И она подходит ближе. Трогает своей рукой Белкину руку, трогает её живот, как будто внутри их с ней ребенок, а не уродливый шрам. От этих нехитрых действий внутренности переворачиваются у обеих. Белку тошнит. Позже она попытается разобраться, отчего именно - от себя или от этих самых рук. - Я не хочу, чтобы ты приходила. - Верю. Я тоже не хочу приходить. Тебе больно. А мне стрёмно. - Почему тогда? В голосе Белки нет слёз. - Потому что меня тянет. Я люблю тебя, - просто ответила Олеся.