Золотые цветы

Дом скелетов, а теперь и Андайн, окутывали тьма и тишина. Ничто не шевелилось, и только изредка негромкие уличные звуки врывались в комнату Папируса через слегка приоткрытую форточку. Стрелки часов показали два, когда одеяло на кровати Папса зашевелилось и на полу рядом с ней выросла долговязая фигура её обладателя. Бесшумно высвободившись из объятий Андайн, скелет прокрался к комоду, выудил из-под белья какой-то пакет и на цыпочках покинул комнату. Спустившись на первый этаж, он осторожно пробрался на кухню, зажёг ночник, предусмотрительно протёр кухонный стол и разложил на нём принесённое… Когда Андайн проснулась, её глазам открылось поразительное зрелище. Комната преобразилась. Постер с изображением Меттатона исчез со стены (и, видимо, он сейчас был бумажной трубой, торчавшей из-под кровати), зато рядом с пиратским флагом, старательно отглаженным и по-новому повешенным, виднелось… её изображение в полный рост. Огромная глянцевая фотография, вырезанная по фигуре воительницы и приколотая к стене так, что казалось, будто она держит флаг у себя над головой. Судя по всему, это было фото ещё подземных времён: на рыбе красовалась её броня. К её голове была приделана прифотошопленная капитанская треуголка. Неподалёку была приколота такая же фотография Папируса. Но Андайн никак не могла отгадать, когда он её сделал: вместо обычной одежды или даже старого супергеройского костюма скелет был одет в форму корабельного юнги. Его поза изображала полную преданность капитану. Кругом по стенам были развешены разноцветные фонарики в форме рыбок. Присмотревшись, Андайн поняла, что они образуют надпись: «Я люблю тебя!» — Да ты ж мой любимый бог фотошопа… — пробормотала Андайн, слезая на пол и направляясь в ванную. Ей вдруг стало очень приятно, хотя она и не сообразила, по какому поводу это всё. В ванной её тоже ждал сюрприз. Там, куда воительница до принятия душа обычно клала чистую одежду на смену, лежал какой-то новый наряд с запиской: «Советую надеть это!» Наскоро сполоснувшись, рыба развернула «сюрприз». Это оказался тёмно-синий полуспортивный комплект как раз того стиля, какой ей больше всего нравился. Андайн надела. Сидело точно по фигуре и не стесняло движений: именно то, что она ценила в одежде. Здесь рыбе уже не удалось сдержать улыбку. По-прежнему не понимая, что происходит, она направилась на кухню, думая о Папирусе что-то очень хорошее. Интуиция её не подвела: на столе уже стоял завтрак. А сам Папирус хлопотал вокруг в том самом прикиде корабельного юнги. — Завтрак подан, мой капитан! — отрапортовал он, приложив ладонь ко лбу. — Прикажете садиться есть? — Приказываю, — засмеялась Андайн. — Таз на стул, ложку в руки и марш-марш. Ха-ха-ха… Папирус! Это всё очень здорово, но к чему ты это всё? — Как это к чему?! — удивился тот. — Ты забыла? Сегодня День всех влюблённых! И я решил отпраздновать его с тобой! — Папирус отправил в рот первую ложку. — Но я хорошо помнил, что ты не любишь розовые сопли! Так что я решил исключить открыточки в форме сердечек, плюшевые игрушки и розовые безделушки. К сожалению, я не нашёл ничего для воинственных девушек, так что придумал сам. Я вспомнил про морскую тематику и про пиратов! Это воинственно… и связано с водой! А ещё я хотел пригласить тебя сегодня на прогулку по набережной! Мы погуляем по берегу реки, посмотрим на лёд, и… Кхем, это пробный вариант, но… Знаешь, что я узнал? Там неподалёку находится… музей старинного оружия! Я уверен, что это как раз тот музей, который бы тебе понравился! Правда, это уже не про пиратов, по крайней мере, не совсем… Но я думаю, тебе интересно будет посмотреть, чем сражались люди на самом деле! — О… Ого, — выдохнула Андайн. — Да ты просто… Вау. Я и подумать не могла, что ты так много хочешь сделать для меня по случаю праздника. Я с удовольствием схожу с тобой везде. А ещё… Не думай, что я забыла про тебя. Я не помнила спросонок, что сегодня за день, но о развлечении позаботилась заранее. Помнишь, я обещала научить тебя плавать? Так вот, я раздобыла на сегодня разовый абонемент в бассейн. На двоих. Я догадывалась, что нам будет сегодня ещё чем заняться, так что взяла на самый вечерний сеанс. Конечно, за один прихлоп ты не научишься, но хотя бы попробуешь. Тебе должно понравиться! Только… Во сколько начнём? Как бы будний день, и… Нет, у меня-то сегодня только два урока, а ты… — А я заранее отпросился с последних занятий. Обычно я так не делаю, но случай особый! А, ну и да. Санса не буди. Он сегодня на весь день отпросился. Хотя и не влюблён ни в кого. Просто пользуется очередным случаем полениться. Как только парочка освободилась от обязательных дел, она отправилась на обещанную Папирусом прогулку по набережной. — Будь я Меттатоном, я бы словила эстетический экстаз, — хмыкнула Андайн. — Кругом поналеплено столько розовых сердечек, что мама не горюй. Как будто весь этот праздник спонсировал он. От и до. В школе просто ажиотаж у детей с этой темой. Уже пытаются выяснить, кто в кого влюбился. И, эм… Мне… мне подкинули три валентинки… Она вытащила из кармана три открытки. Розовые. Но с неумело подрисованными копьями или мечами на каждой из них. — Нье-хе-хе, Андайн, ты просто популярна среди детей! — заметил Папирус. — Это здорово, что ты им нравишься! Просто оставь на память и всё! — Пхах, да я и не собиралась всерьёз этим озадачиваться, скажешь тоже! Скелет увлекал девушку вдаль по набережной. В лицо им дул крепкий свежий ветер, с реки дополнительно тянуло холодком. Андайн поглядывала на лёд. Ей всё казалось, что где-то там, под ним, копится и пучится вода, и что ещё немного — и вот-вот послышится треск, грохот, и ледяные оковы спадут… Иногда она даже притормаживала, думая об этом. — Знаешь, Папс, если бы не местные правила, я бы с удовольствием сиганула вниз с ближайшего моста. Проверить лёд на прочность. А потом бы выбралась, конечно. Без проблем. Только, возможно, замёрзла бы, если бы лёд проломился. — Нет, не надо! Я не хочу, чтобы ты простудилась! А ещё не хочу, чтобы тебя приняли за самоубийцу и полезли вытаскивать, — забеспокоился Папирус. — Лучше посмотри, как тут красиво! В самом деле, тут было на что поглазеть. Набережная проходила через центральную часть города, ограда тротуаров и мостов была выкована в ажурных завитках (схожие виднелись и на фонарях), а в некотором отдалении по обеим берегам высились дома с необычной архитектурой. Андайн даже успела засмотреться, когда Папирус вдруг потянул её за руку куда-то вправо и привёл к тёмно-коричневому двухэтажному зданию. — А вот и оружейный музей! Давай, нас точно ждёт что-то очень любопытное! Папирус не ошибся в расчётах. Андайн действительно глубоко восхитилась увиденным. Она просто прилипла к стёклам, за которыми висели всевозможные мечи, сабли, шпаги… и даже копья. Пожалуй, что воительница даже превзошла ожидания парня. Тот опасался, что та из нелюбви к «скучным ботанским способам провести время» скоро расхочет здесь находиться… но не тут-то было! С горящими глазами Андайн перебегала от одного к другому и то и дело восклицала куда громче, чем было положено: — Папирус! Смотри! Вот этим вот кто-то сражался пятьсот восемьдесят два года тому назад! Пятьсот восемьдесят два! Владелец давно сдох, а оно тут висит целое! Хм, должно быть, за ним хорошо ухаживают. На нём нет ржавчины… И в целом выглядит неплохо… И как это люди догадались собирать оружие? Папирус, глянь, а тут копьё, настоящее копьё! Так вот как «вживую» выглядят копья, в которых совсем нет магии… Хм. А вот это, мне кажется, уже не годится для того, чтобы им сражаться. Оно слишком старое… В этом плюс магических копий! Они легче в использовании и уходе! Эх, Папирус. Почему у монстров не было такого музея? Я бы туда СТОЛЬКО притащила! Я бы забила всё! Я бы даже сама написала текст для экскурсоводов! Нгаххх! Но, к сожалению, в Подземелье никогда не додумывались до крутых штук. Ни историю написать незанудно, ни оружейный музей организовать… Эх. А вообще… Жалко, что всё это теперь пылится. Люди не знают вкуса настоящей битвы. Пользуются только огнестрелом… Это гораздо скучнее. И вообще… — Андайн, я нашёл первое в мире огнестрельное оружие! — А, это? Ну вот. Вот с этого и началась человеческая оружейная деградация. Никакого боевого вкуса. — Ну, это как посмотреть! Только представь себя в крутом костюме и с крутым ультрасовременным огнестрелом! Я как-то представлял тебя такую. Хотел даже нарисовать, но руки не доходили. Помнишь, как в том человеческом кино про межгалактические войны? — А, это ты про ту девушку с бластером наперевес… Ну… Ну ладно, да, да. Мне бы пошло. Местные музейные смотрители, все до одного люди, временами неодобрительно посматривали на слишком громко горланящую Андайн и восклицающего ей в тон Папируса, но подойти и сделать замечание опасались. Главным образом из-за воительницы — та слишком уж внушительно выглядела, к тому же из слов Фриск в какой-то передаче по телевизору (ещё тогда, когда барьер едва-едва пал) следовало, что Андайн была как-то тесно связана с военным делом. Окончательно соваться к ней отбило охоту то, что рыба, вернувшись к копьям (они просто не давали ей покоя), материализовала своё магическое копьё и долго рассматривала то своё, то человеческое, придирчиво сравнивая. Тут смотрители даже отошли на приличное расстояние. Они бы попытались вмешаться, если бы Папирус и Андайн что-то трогали руками, фотографировали или ломали, но те не нарушали никаких правил, и поэтому поход в музей удался монстрам без приключений. — Класс, Папирус! Это была отличная идея! Я тебя обожаю! — скелет получил крепкий поцелуй в череп от подруги и зарделся. — А теперь — в бассейн! Папирус слегка поёжился, выходя из душевой в одних плавках. По костям пробежал холодок. В первое мгновение он несколько смущённо огляделся по сторонам, но затем, решив, что крутой парень Андайн должен вести себя иначе, гордой походкой зашагал к бортику, выпятив рёбра вперёд. Андайн уже плавала на нужной дорожке в жёлтом купальнике, в жёлтой шапочке… и без повязки на глазу. — Пришлось шапочку купить. Прикинь, сюда без шапочек не пускают. Хотя волосы всё равно намокают, я проверила. Но да фиг с ним, не будем нарываться на людей. Тебе легко, у тебя нет волос, — засмеялась Андайн. — Хех. И повязку снять пришлось. Я выгляжу, как дебилка, да? — Что ты! Тебе очень идёт! — Андайн приподнялась, и Папирус нежно коснулся челюстями закрытых век левого, повреждённого глаза. — Что ж, тогда начнём урок! Спускайся в воду! Папирус осторожно слез и тотчас застучал зубами: если на открытом воздухе ему казалось прохладно, то теперь он вообще подмёрз. — Это с непривычки, скоро приспособишься. — Я т-т-тебе в-верю, А-андайн! Ч-ч-честное с-слово! — Пока привыкай… А я тебе для начала покажу класс! Смотри на меня внимательно! Андайн оттолкнулась ногами от бортика и поплыла стрелой. Папирус заворожённо наблюдал за тем, с какой скоростью она перемещалась сначала по поверхности, а потом и под водой. Она кружила, опускалась к самому дну, улыбалась и махала ему снизу, а затем… Она подплыла к нему ближе, подмигнула, снова понеслась к середине и… словно дельфин, всем телом выпрыгнула из воды! Куча сверкающих брызг взметнулась вслед за ней, Андайн взлетела так высоко, как только могла… и, приняв вертикальное положение, прямо-таки изящно вошла обратно в воду. — Ваушки! Ты… ты шикарна, Андайн! Я в жизни не видел ничего более потрясающего! — воскликнул Папирус. — Ты… ты… ты… как рыба в воде??? Андайн расхохоталась. — Ха-ха-ха-ха, Папирус! Будешь практиковаться — сможешь так же. А теперь начнём. Для начала повернись лицом к бортику. А теперь ложись на воду. Но пока держись. Задержи дыхание и опусти лицо. Помни, что для воды главное — доверие. Расслабься. Она не любит трусов! Она ненавидит страх! Так… Хорошо. А теперь то же самое, но отцепись от бортика. Лежи. Понял, как? Получается? — Получается! — вынырнул Папирус. — Я же бесстрашный скелет! — Что ж, прекрасно. А теперь повторяй за мной! Андайн показывала базовые плавательные движения, но, правда, порой излишне торопилась или прикладывала слишком много силы — от нетерпения и просто потому, что ей было трудно сдерживаться. Но Папирус старался изо всех сил. Получалось у него потихонечку, понемногу, но Андайн удовлетворённо цокала и подмигивала. — Недурно для новобранца! Эм… для новичка… для новоплавателя. Короче, юнга! Учись, и станешь равным с капитаном! Папирус улыбался и старательно колотил по воде руками и ногами. Андайн плавала рядом кругами, командуя, что ему делать. Наконец она преградила ему дорогу. — До конца нашего сеанса пять минут или чуть больше. Так что знаешь что? Она нырнула вниз, и в следующую секунду Папирус почувствовал, что за его рёбра ухватились руками. Ещё через мгновение его со страшной скоростью понесло вперёд. У него перехватило дыхание. Опомнившись, он попытался делать те движения, которым его учила Андайн. Приходилось повторять в несколько раз быстрее. Андайн возила его туда-сюда по бассейну, не выныривая. Она прекрасно умела дышать под водой. Только когда объявили о конце сеанса, она отпустила парня и показалась наверху. — Прекрасная работа, чувак. Увидимся в холле. — Ты невероятна! Спасибо!!! Андайн первой вылезла из воды, и, провожая её глазами на пути в душ, Папирус ощутил в своей душе весьма странное чувство… Вечером, когда пришло время сна, а Андайн, в высшей степени воодушевлённая экскурсией, прогулкой, бассейном, новой одеждой и вообще вниманием Папируса, распускала и расчёсывала волосы, Папирус смущённо приблизился к ней. — А… Андайн? Я… Ты сегодня в бассейне… Такая… Красивая… Я подумал… Я подумал… Андайн пристально посмотрела на его покрасневшие скулы и как-то хищно улыбнулась. — Кажется, юнга наконец захотел чего-то большего? Что ж… В ответ я скажу тебе… А ну иди сюда!!!

***

Для Альфис утро Дня всех влюблённых началось… не менее необычно. Правда, открыв глаза, она не увидела ничего из ряда вон выходящего. Ничто в комнате не изменилось, никто не поменял интерьер… даже не убрался: все её неловко брошенные не на своём месте вещицы оставались там же, где и лежали. Но стоило ей пройти в ванную и открыть дверь… Какой-то мудрёно устроенный механизм запустился, едва Альфис нажала на дверную ручку. Ящерка прошла внутрь и заметила прикреплённые к стенам тонкие прозрачные трубочки, по которым бежала, переливаясь, какая-то радужная жидкость. Рассматривая это, она приблизилась к зеркалу, вздохнула, посмотрелась, чтобы привести себя в порядок… И в этот самый момент со стен с шипением сорвались разноцветные искорки, образовав, наверное, самый слабенький фейерверк в истории. Впрочем, в формате тесной ванной комнаты смотрелось достаточно эффектно. — Ох, — только и смогла сказать Альфис. — Всего лишь немного науки, — послышался сзади голос Гастера. — Хотелось начать твой день с яркого впечатления. С Днём влюблённых, Альфис. — О-ох… И тебя, Гастер, — улыбнулась ящерка. — Я, эм… Выйди ненадолго, я переоденусь. В отличие от Андайн и Папируса, они сегодня были совершенно свободны. Позавчера, в понедельник, они всё-таки появились на человеческой научной конференции и стали там настоящими героями дня. Наверное, не было вещи, о которой они бы не рассказали. Скелет и ящерка старались выражаться максимально кратко, на каждую тему вести доклад в течение не более чем десяти минут, но им задавали столько вопросов, что они с трудом могли уложиться в целый день, чтобы поведать обо всём. Перерывов почти не было, чай с перекусами поглощался прямо в процессе конференции, все сроки по регламенту истекли, а учёное собрание всё сидело, и сидело, и сидело… Даже при учёте того, что Альфис и Гастер выступали по очереди, они страшно утомились. Но были очень довольны тем, что люди с таким интересом относятся к их изобретениям и разработкам. Это был просто день горячего научного энтузиазма и блистающих интересом глаз. Ни один посторонний человек или монстр вообще бы не понял, о чём шла речь. Термины, формулы, схемы сыпались одна за другой. Полностью включиться в это мог только посвящённый. Кончилось всё тем, что Альфис и Гастера пригласили стать официальными членами государственного учёного сообщества. Им предложили стать частью высших учёных кругов и работать наравне с людьми. Теперь в их распоряжении была бы большая лаборатория с внушительными экспериментальными пространствами, а также достаточное количество помощников. Разумеется, скелет и ящерка тотчас же ухватились за эту возможность и дали согласие. На пятнадцатое число был назначен осмотр нового рабочего места и предварительное знакомство с работниками лаборатории, в последующие дни предполагалось официальное устройство туда с сохранением статуса независимых Королевских Монстро-Учёных. О лучшем нельзя было и мечтать. Альфис и Гастер были очень сильно воодушевлены и обсуждали грядущее научное будущее весь вторник взахлёб. У них уже были планы на дальнейшие исследования и изобретения, и они даже порой сомневались, успеют ли охватить всё. Альфис и вовсе цвела. Времена, когда она считала себя недостойной, глупой недоучёной, окончательно канули в Лету. Гастер открыл для неё целый мир и доказал, что она — выдающийся элемент этого мира. У них оставался ещё день на отдых, и по совпадению это был именно праздник влюблённых. Бурные хлопоты не помешали Гастеру примерно представить, как он хочет отметить его с любимой, и поэтому он подготовил в ванной лёгкий сюрприз, планируя продолжать день куда более интересным способом. После завтрака скелет сообщил Альфис: — Я тут кое-что узнал. Сегодня по случаю «Валентина» в городе проводится аниме-фестиваль. Хочешь туда пойти? — С-спрашиваешь?! Конечно, х-хочу! — загорелась Альфис. Всё-таки карьерные перспективы не отбили у неё вкус к японской анимации. Времени на то, чтобы кого-то косплеить, у парочки не было, так что они отправились на фестиваль просто так: поглазеть. К счастью, таких вот зевак там оказалось предостаточно: Альфис и Гастер очутились буквально среди толп народа, ходящих туда-сюда. Гастер схватил ящерку за руку покрепче и повлёк туда, где намечалось первое аниме-дефиле… Да, если Андайн бурно недоумевала, почему в Подземелье не было крутого оружейного музея, то Альфис искренне жалела, что там не было аниме-фестиваля. Всё только начиналось, а она уже заворожённо наблюдала за выступавшими людьми. Монстров среди них было совсем немного, но это не мешало фанатке впиваться глазами в каждую фигуру, затаив дыхание. Она не сдвинулась с места, полностью поглощённая происходящим, пока не прошли все выступления. Она успевала только любоваться да щёлкать фотоаппаратом… Альфис пришла в себя, только когда начался антракт. Гастер вывел её из ступора, постучав по плечу. — Ты довольна? — О-очень! Я… Я… П-первый раз на таком! Это так… Круто! Столько людей… И они все любят аниме!!! Гастер засмеялся. — Ну… Благодаря тебе как-то и я на него подсел. Хотя, возможно, я и не настолько сильно от него тащусь, как ты. Тебе тут просто нет равных. — Ну, я… Г-гастер!!! Мяу-Мяу!!! И теперь уже учёный ощутил, как его тащат куда-то в сторону. Альфис завидела своего стародавнего кумира (пусть и в лице неизвестной ей косплеерши) и теперь пёрла к ней тараном, волнуясь. В голове у неё успела лишь промелькнуть мысль о том, как странно, что Мяу-Мяу так и не выступила. Поравнявшись с девушкой, ящерка хотела было начать долгую возбуждённую речь о том, как долго она является поклонницей сериала и главной героини в частности, но смогла разве что выдохнуть: — М-мяу-Мяу!.. Я… Эм… Я… М-можно сфотографироваться? — Без проблем! — отозвалась косплеерша, улыбнувшись. Фото делал Гастер, и даже ему не удалось удержать улыбку при виде того, как пылко, чуть ли не сдавливая накрепко, Альфис обнимает своего кумира, вся раскрасневшаяся и счастливая. Увидев фотографию, ящерка даже подпрыгнула: — К-как круто! Я… — и тут её наконец-то прорвало. Она сначала даже схватила Мяу-Мяу за ладони, но затем торопливо отпустила их и принялась суетливо одёргивать свою одёжку и поправлять очки. — Я т-так долго влюблена в твоё… ваше аниме! В-видела все серии, читала мангу и считаю, что там увлекательнейший сюжет о верной дружбе, вот, и я столько фанфиков написала, и я, я… О, только кроме второго сезона, я его не люблю, но, наверное, я не должна этого говорить… Альфис тараторила со скоростью пулемёта, но Мяу-Мяу ласково прервала её: — Какая прелесть! Девочки, посмотрите, житель спасённого нами города пришёл поблагодарить нас за всё! Ящерка огляделась по сторонам и заметила, что Мяу-Мяу-то не одна. Все её подруги, плечом к плечу с которыми она действовала на протяжении аниме, тоже находились поблизости. — О… ого! — Девочки, как насчёт написать наши автографы такой классной поклоннице? — подмигнула Мяу-Мяу, и какой-то листок пошёл по рукам участниц. Вскоре у Альфис оказалась совместная фотография косплеерш с подписями от лица персонажей. И, видя, как она сияет от счастья, Мяу-Мяу наклонилась к ней и шепнула: — Обрати внимание: мы в костюмах первого сезона. Пссс, ты выкладываешь где-то фанфики? Можно ссылку? Уверена, если ты так пылко болеешь за фэндом, то пишешь отличные вещи! — и, окончательно добивая ящерку, Мяу-Мяу её поцеловала. Альфис сама не помнила, как вернулась к просмотру выступлений: кажется, её притащил туда Гастер. Позднее оказалось, что он вообще принёс её туда на руках. А ещё — что он до этого купил ей по её просьбе множество всяких аниме-безделушек. Когда Мяу-Мяу появилась на сцене, она ликовала вовсю… Во втором антракте, после участия в нескольких интерактивах, Гастер шепнул Альфис: — Понимаю, ты счастлива, и наверняка тебе не хочется отсюда вылезать, но… сегодня день влюблённых, помнишь? Давай телепортируемся ещё куда-нибудь до конца дня… Куда-нибудь в более тихое место. Подумав немного, ящерка решила, что это справедливо, и согласилась. Гастеру требовалось больше тишины и покоя, чем ей. Вместе они телепортировались в кофейню далеко отсюда. Здесь было не так много народа. Расположившись в дальнем углу, парочка не спеша попивала кофе, заедая печеньем и пончиками в шоколадной глазури. Гастер поглядывал в окно, за которым уже стемнело. — Другое дело… Нет, на фестивале тоже здорово, но и посидеть наедине тоже хочется… — Д-да. Пожалуй, да. Эх. Прости, я что-то увлеклась. — Да нет, отчего же. Я рад был видеть тебя такой довольной. Ты получила то, о чём мечтала. Прогуляемся? — Да, конечно! Гастер и Альфис, взявшись за руки, двинулись вместе по улице. К вечеру посыпалась метель, Альфис зябко ёжилась, и Гастер поплотнее прижимал её к себе, чтобы согреть. — Не любишь холод, не так ли? — Д-да… Тепло люблю. — Хм. Есть идея. Скелет расстегнул пальто, поднял ящерку, прижал к себе и закрыл сверху полами. — Так-то лучше. Пойдём быстрее. Альфис прижалась щекой к плечу скелета, и ей показалось вдруг так уютно и хорошо… Гастер нёс её, такую тяжёлую, не жалуясь на усталость и даже умудряясь рассказывать ей что-то по дороге. Это были какие-то истории из его прошлой жизни… В квартире Альфис сразу же полезла в горячую ванну и разнежилась, укрытая «одеялом» воды и слоем пены. Из забытья её вывел шорох занавески. Кто-то тронул её, заявляя о своём присутствии. — Ох… Г-гастер, ты? — Да, я. Не помешаю? — Я, я… Думаю… Нет? — Отлично. Просто пришёл сказать, что постель я уже расстелил. Ну и… посидеть рядом, если ты не против. — Н-нет… Совсем не против. Даже… за. — Альфис? Слушай. Сегодня, наверное, всё получилось как-то сумбурно. Но я просто хотел тебя порадовать. И сам вошёл там во вкус… по понятным причинам. И знаешь, я лишь хочу сейчас воспользоваться тихим моментом, чтобы сказать, что я люблю тебя. — Я тебя тоже. Ну… Эм… П-поцелуешь? Гастер приоткрыл занавеску и наклонился, целуя Альфис в лоб. Та улыбнулась, но выглядела задумчивой. О причинах умолчала… Причины стали ясны лишь на следующее утро. Проснувшись, Гастер не обнаружил Альфис рядом с собой, а когда пришёл на кухню, то увидел гору блинчиков — разноразмерных, не идеально круглых, частью пригоревших… но самостоятельно сделанных блинчиков! — Доброе утро, Гастер. Я вчера так ничего толком и не сделала… Но это… это… Однажды я научилась печь блинчики… Угостишься?

***

Да, обеим парам лишь оставалось жить долго и счастливо.