Чувства умирают в октябре.

Почему любовь так и норовит умереть в октябре? Что за проклятый месяц...Единственный в году. Забываются мелкие янтарные трещинки в его всепоглощающих, почти черных глазах. Улыбка. Этот каменный безэмоциональный характер, хотя, ты подозреваешь, что за скрываемыми эмоциями еще глубже стоит твердость духа. Твердость в делах и поступках. Уже не выбираешь каких-то особенных слов, не стараешься понравиться. По инерции здороваешься, когда пересекаетесь в коридорах университета и заводишь разговор, который не цепляет. Отчего же так? Отчего чувства в октябре умирают? Почему я чувствую себя абсолютно спокойно, когда должен биться в истерике? Человек уходит из твоей жизни. Уходит, и ты не в праве что-то изменить. Ты обязан его забыть, и он навсегда уйдет из твоих мыслей. Ложь. Он никогда не покинет твоего сердца. И даже убедив свой больной мозг в том, что ты забыл его - ты каждый раз, проходя мимо вашей лавочки, будешь возвращаться мыслями в то лето, в ваше лето, и не сможешь сдержать слез. Они будут катиться градом, тяжелыми, неподъемными льдинами и тогда, когда ты, в надежде найти банку кофе, заглянешь на верхнюю полку кухонного шкафчика и мазнешь взглядом по пакетику травянного чая с календулой и ромашкой, который ты заваривал ему после ночных разговоров по душам под стук дождевых капель о подоконник. Сейчас ты изливаешь душу коту. Н-да...Под аккомпанемент собственных слез, бьющихся о ледяной кафель в кухне. Все проходит, и это должно. Но каким-то образом, мой больной разум не хочет отпускать его. Не хочет снова оставаться один на один с собой. Почему любовь так и норовит умереть в октябре? Когда разум заставляет держать его подле себя? Почему мой остывший сладкий кофе с молоком все еще вызывает в памяти его темные синяки под глазами и эту еле сдерживаемую улыбку в уголках желанных губ? Просто все вошло в привычку. Я парадоксален... Вошли в привычку и его хаотично разбросанные по моей кухне мокрые вещи (он всегда приходил в дождь), и его, наоборот, мерные, как монометр или часы, постукивания ложкой по внутренней стороне моей черной с какими-то белыми цветочками кружке, пока он размешивает сахар в чае. Его насквозь проникшийся запахом бензина серый шарф, в который я утыкался носом при встречных объятиях. И громкое, но настолько забавное и милое сопение за спиной по совместно проспанным ночам. В этом весь он, как сам и говорит. Он не из светлых существ. Он из жутких тварей, что поселяются в твоей голове и не желают улетать туда, откуда появились. А я бы и не пустил, чего уж там. Когда однажды пошел дождь, а он не пришел, я снизошел до гадания на картах. Прелесть, не правда ли? Мне выпали две шестерки и бубновая девятка. "Он не хочет думать о тебе". Я сжег обе колоды, которые валялись на просторах моих пыльных полок и с тех пор не прикасался к картам, даже когда пребывающий в особо приподнятом настроении король драмы Попович предлагал пропустить партейку-другую. Через пару дней я сдался и спросил у Отабека, мол, не хочешь думать, значит? Он тогда как-то нервно усмехнулся и выдал: - Ты и так засел в моей голове прочно. Мне и об учебе подумать нужно. Уж прости, тебя в мыслях слишком много. Сейчас перелистываю старый блокнот со смешным белым котом на корешке и дико улыбаюсь. Треть страниц исписана значениями карт и инструкциями к их раскладке. Наивный дурачок. К слову о блокноте, в середине нашел пару всунутых туда совместных фотографий и одну, где он один. Красивый. Такой необычный. Таких нигде больше нет. И ни у кого. Только у меня. Еще помню, как он ни стого, ни с сего начал декламировать мне 149-й сонет Шекспира. И наотрез отказывался замолкнуть, пока я доступно не объяснил, что к чему и не поцеловал его, прервав на запоминающейся фразе "мой приговор - ресниц твоих движенье...". Это был мой первый поцелуй. Наш первый поцелуй. Навсегда запомню. Конечно, у него было две девушки в период, пока мы дружили. Но когда я понял, что ревную и высказал ему все, он промолчал и поцеловал во второй раз. Больше мы не дружили. В плане нежностей, как со мной, у него никого кроме меня, оказывается, не было. До мурашек приятно, черт. Но, видимо, так все и кончится. Дожди идут все чаще. Он приходит все реже. Отчего чувства в октябре умирают?