Зал заседаний Анфауглит

Многие годы Маэдрос тренировал выражение лица, в котором не было бы ни намёка на нетерпение или скуку — для студентов, которые болтали не умолкая. Но Ульфанг сегодня превзошёл все пределы его терпения! Уже целых сорок пять минут прошло — и не было ни признака того, что он вообще остановится. Маэдрос открыл было рот, чтобы указать ему на то, что рабочее время двадцать минут назад истекло — и об этом оповестил бой часов башни кампуса — но Ульфанг пёр вперёд и вперёд. — А кроме того, я считаю, что то, что вы считаете, что этот вопрос эссе объективен, учитывая презумпцию, изложенную в первом предложении — это полная чу… — Это математическая проблема, — терпеливо пояснил Маэдрос. — Простора для манёвра здесь нет, есть просто единственный правильный ответ. Ульфанг насупился, безотчётно сминая в кулаке свой экзаменационный лист по математике для гуманитариев. Маэдрос подождал — но, похоже, впервые за сегодняшний день Ульфанг не мог найтись с ответом. Уже ни на что не надеясь, Маэдрос продолжил: — Так что если это был единственный ваш вопрос, думаю, вы всё же уясните, что балл «В» более чем приемлемый… — Нет, я хотел ещё обсудить вопрос 3с!!! Маэдрос вздохнул и попытался украдкой бросить взгляд на часы… но из-за мучившего его туннельного синдрома запястья те пришлось уже снять чуть раньше. Тогда он тайком поправил рукав и попытался слегка повернуть голову, чтобы разглядеть за Ульфангом время на настенных часах. …которые остановились три недели назад на десяти минутах восьмого. — Раз уж вы считаете, что эта интерпретация квадратных уравнений объективна, то у меня есть ещё в связи с этим вопросы! …и он даже не мог взять телефон, чтобы хоть как-то дать Фингону знать, что опоздает. Маэдрос подавил стон. *** На другом конце города, в тени Тангородрима-3, Фингон стиснул зубы крепче и попытался скрыть реакцию на то, как ухмылялся ему глава службы Ангбанда по связям с общественностью. В выражении лица того сквозило не просто самодовольство… было что-то такое тревожащее в его зубах… интересно, могло быть такое, что у того их больше, чем у среднестатистического генерального директора?.. Фингон отвёл взгляд, пытаясь сохранять на лице безразличие, и опять взглянул на часы. Уже четверть четвёртого! Маэдроса стоило признать опоздавшим официально. И он как раз шарил в кармане в поисках телефона, когда распахнулась дверь — и он подпрыгнул на месте от облегчения… Но это был не Маэдрос. Тургон. — Тур… — начал было изумлённый Фингон. — Привет, — прошептал тот, скользнув в кресло рядом. — Знаю, знаю, этого мы не планировали, но главврач больницы решил, что надо прислать своего представителя, так что… — он слабо махнул рукой ангбандскому пресс-секретарю, чья ухмылка стала лишь шире. — Сами с Маэ делайте всё, а я тут просто послушаю. — Может статься, — очень тихо проговорил Фингон, — нам понадобится от тебя и большее. — Стой, что, Маэдроса нету, что ли? — Готовы начать, господа? — спросил пресс-секретарь. Фингон попытался посмотреть ему в глаза… а не на зубы. Казалось, тот ничуть не обеспокоен тем, что одного из членов Альянса не хватало. — У моего работодателя, на самом деле, лишь одно требование. И он принялся озвучивать заранее заготовленное заявление, целой стопкой бумаги лежавшее перед ним. На половине речи в руке Фингона сломался карандаш. К моменту, когда тот закончил, Тургон уже отчаянно дёргал Фингона за рукав. — Что? — коротко бросил Фингон. — Знаю! — И сразу добавил: — Можете ли вы дать нам минутку, мистер… как вас там зовут? — Он был слишком близок к срыву, чтобы помнить о приличиях, но, казалось, пресс-секретарю было плевать, и тот слегка склонил голову. — Конечно же, конгрессмен. Я могу дать вашему… сотруднику пошептаться с вами. — И вышел из кабинета, всё с той же широкой ухмылкой — и Фингон развернулся к брату: — Да не может же он это всерьёз! — тут же выпалил Тургон. — Не может это быть реальным предложением, оно просто смехотворно! Он должен знать, что мы никогда такое не примем! — Да, должен! — Фингон швырнул обломки карандаша через комнату. — И знает. Моргот тоже знает. Зачем вообще это всё перед нами выкладывать! — Чтобы заставить нас плохо выглядеть в глазах общественности — якобы, мы отказываемся от переговоров после всего труда по их устройству? То есть, я о том, что теперь они прессе скажут, что делали нам предложение, а мы отказались — и теперь именно мы плохие парни, которые спустили всё дело в унитаз! — Да какой в этом смысл! Если они так сделают, мы просто упомянем все озвученные предложения, и все узнают, что мы просто не могли бы согласиться! Маэдрос с самого начала говорил, что наша лучшая защита — не позволять им прятаться за спиной их пиар-машины, чтобы можно было вытащить все их скелеты на обозрение! — Но где Маэдрос? — с беспокойством спросил Тургон. — Именно он знает, как с их стратегиями бороться, в конце концов, у него опыт, так сказать, из первых рук! Разве он не знает их юриста? — Знает… — ну, можно было и так представить отношения Маэдроса с Сауроном. — Но, что куда более важно, он в таких делах куда лучше меня справляется и не проигрывает… — Фингон бросил взгляд на дверь и стиснул кулаки. — И он бы не дал пресс-секретарю в морду… наверное. — Тень Тангородрим-3 падала на них через широкие окна переговорной, и Фингон всем телом вздрогнул от нехорошего предчувствия. — Пусть даже у него и больше причин их всех ненавидеть… Телефон его завибрировал, он тут же взглянул на него с облегчением — но то была всего лишь смс-ка от Эрейниона о том, что у него рано заканчиваются уроки. Фингон отключил экран и попробовал сделать дыхательное упражнение, которому Маэдрос учил Нелл для преодоления панических атак. — Ты должен остаться тут и сдержать их, — Тургон поднялся на ноги. — А я пойду разыщу Маэдроса, пусть даже мне придётся тащить его на себе из университета, или где бы он там ни был! Ну или я ему прозвонюсь, тут я вне зоны сети. — Он схватил свой портфель и направился к другому выходу. — Держись изо всех сил, пока мы не вернёмся, договорились? — Договорились, — откликнулся Фингон, но, на самом деле он уже не обращал внимания на уходящего брата. Он барабанил пальцами по столу, отчаянно желая вернуть себе карандаш. А ещё он привык проговаривать мысли вслух… даже если не было рядом Маэдроса, помогавшего в них разобраться. Так что он обратился к дальней стене, на которой разрастались тени от башен. Если расфокусировать зрение, те могли показаться даже приветливыми, располагающими… И он тихо беседовал сам с собой, пытаясь глубоко дышать и размеренно выговаривать слова. — Они знают, что мы никогда в жизни не примем их условий… И это не может быть пиар-ход, потому что они знают, и что мы сразу раскроем их предложение общественности. Так зачем же они нас сюда пригласили?.. — он опять взглянул на часы и резко, с нетерпением, выдохнул. — Сдержать их… да уж скорее, они нас удерживают! Но поче… И точно в половине четвёртого взорвалась бомба.