Resentment

      — Грейнджер, ради Мерлина, убери эту книгу. Сейчас чёртово утро, сумасшедшая ты ведьма, — Гермиона смиренно зарычала, когда, словно по щелчку, в её голове прозвучал голос Малфоя. Оторвавшись от книги по зельям, которую девушка изучала, она посмотрела на стол Слизерина, ненадолго встречаясь с блондином взглядом, прежде чем он отвернулся.       — В отличие от тебя, Малфой, я хочу сдать экзамены на отлично, — сделав глоток тыквенного сока, Гриффиндорка снова принялась за чтение, тихо напевая что-то под нос и делая пометки.       — Никто не говорил, что я не хочу сдать экзамены. Я, в отличие от тебя, учусь в положенное для этого время, как любой нормальный человек, — Гермиона вздохнула. Сегодня только второй день, а она уже безумно устала от этого. Прошлой ночью девушка почти не смогла спать, слушая разочарованные мысли Малфоя о том, что сказала или сделала Пэнси. Стоит заметить, что ей вовсе не нужно было знать весь словарный запас Паркинсон, и как она его использует.       Утренний колокол объявил о начале занятий, заставляя Гермиону отложить её книги и засунуть последний кусочек тоста в рот, прежде чем встать с друзьями из-за стола.       — Как она смеет смотреть на меня, — нежелательный голос снова раздался в голове Гермионы, и она оглянулась в попытке найти блондина, но безуспешно. О чём он вообще думал? — Ну, хорошо… Она, конечно, выглядит мило. Жаль, что она с Гриффиндора, — лёгкое разочарование проскользнуло в его голосе, и Гермиона негромко застонала, не желая больше слушать оценивающие мысли Малфоя о девушках.       — Она когда-нибудь расчёсывает свои волосы? — намёк на ухмылку можно было услышать в голосе парня. — Я не удивлюсь, если она держит там птиц, — шатенка прищурилась, зная наверняка, что Малфой должен быть где-то позади неё, и девушка, о которой он думал, была на самом деле она.       — Эй, Уизли, где я могу сдать на пожертвование? Я всегда готов протянуть руку помощи нищим, — ах, да, слизеринец был прямо позади неё. Золотое Трио остановилось, и Гермиона возмущённо обернулась. Он шёл с высоко поднятой головой и мерзкой ухмылкой на губах. — Обычно, я таким не занимаюсь, но мог бы сделать исключение для вас, — Малфой  продолжал приближаться к их группе. Гарри пришлось удерживать Рона, а Гермионе саму себя, чтобы не запустить в него заклятием прямо на месте. — Такое малое количество денег в вашей семье — это позор для волшебного мира.       — Заткнись, Малфой, —  всё-таки попробовала гриффиндорка, хотя знала, что это бесполезно. Она могла сказать ему что угодно, но Малфой всё равно не остановится. Тем не менее это заставило его на мгновение замолчать, чтобы повернуться и, угрожающе подняв светлые брови, посмотреть на неё.       — Я не слушаюсь приказов Грязнокровок.       Он снова пошёл на это, снова использовал слово на «Г». Честно говоря, она не знала, почему слизеринец поступил так ещё раз. С начала года он был очень странным, даже когда происходили такие стычки, как сейчас. Это было не его обычное «я», он стал выглядеть ещё злее, стал сильнее острить и оскорблять.       Они смотрели друг на друга, пока низкий голос не нарушил недолго длившуюся тишину.       — Опустите палочку, мистер Уизли. Десять очков с Гриффиндора, — Гермиона, наконец, смогла прийти в себя, наблюдая, как профессор Снейп стоит за Роном и с мерзкой ухмылкой снимает баллы.       Злясь, Рон опустил палочку и прошёл в кабинет, Гарри ушёл за ним. Последний раз кинув взгляд в сторону Малфоя, она тоже последовала за мальчиками и достала необходимые вещи из сумки, ожидая профессора Снейпа, чтобы начать урок по Защите от Тёмных Искусств.              Гермиона постукивала пальцами по столу, с раздражением перечитывая одну и ту же строчку уже в сотый раз, но до сих пор не понимая, что она читает. Она едва сдерживала разливавшееся в ней разочарование и сохраняла самообладание, чтобы не закричать во весь голос и не снести голову Драко Малфоя. Окинув взглядом библиотеку, она поймала суровый взгляд мадам Пинс и прекратила стучать пальцами.       — Малфой, Мерлин побери, ты можешь перестать петь эту песню? Если ты не заметил, я пытаюсь учиться.       — О, я заметил, Грейнджер. Почему ты думаешь, я начал петь? Я не могу слышать больше и слова о том, какое заклинание приводит к существованию волшебных птиц. Ты читаешь об этом уже два грёбаных часа! — голос практически кричал в её голове, и гриффиндорка в отчаянии захлопнула книгу. Положив её в сумку, она поспешно вышла из библиотеки, под нос проклиная Малфоя.       — Ты хоть понимаешь, что у нас экзамены в следующем году? Важность учёбы?       — Я очень хорошо это понимаю, Грейнджер. Но есть разница между учёбой и маниакальным упорством в виде чтения чего-то несущественного, как история о заклятии волшебных птиц, — продолжал спорить Малфой, и Гермиона почувствовала, как жар приливает к её лицу.  С каждой секундой она раздражалась всё больше. Она ненавидела, когда люди не относились к учёбе серьёзно, а слизеринец, сомневающийся в важности школьного материала, не помогал.       — Изучение истории о волшебных птицах не так маловажно, Малфой. На самом деле, чтобы успешно выполнить трансформацию, лучше полностью знать то, что ты делаешь. Если у тебя недостаточно знаний…       — ГРЕЙНДЖЕР! — громко прокричал голос, отчего девушка слегка подпрыгнула на месте, не ожидавшая внезапного порыва. — Во имя Мерлина, заткнись.       — Прекрасно, — подумала она, стиснув зубы. Увидев странные выражения лиц у идущих навстречу студентов, шатенка немного расслабилась. Скорее всего, она выглядела сумасшедшей от спора происходившего внутри её головы, что и отразилось на лице. Пробормотав пароль Полной Даме, Гермиона прошла внутрь и заметила, что здесь почти пусто. Конечно, этого и следовало ожидать, так как она всегда поздно возвращалась из библиотеки. Если бы не мешавший ей Малфой, Гермиона просидела бы ещё на час дольше.       Не успела она сделать и двух шагов, как портрет снова открылся и зашёл Гарри, приветствуя девушку с раздражённой улыбкой. Он поманил её и Рона собраться у камина, где они были вне слышимости для других студентов.       — Как прошла встреча, Гарри? — спросила Гермиона, интересуясь о том, что могли делать Гарри и Дамблдор. Директор сообщил им, что он будет заниматься с ним, но никто из них не знал, чем именно.       — Честно, я ожидал большего от него, — разочарованно ответил Гарри. — Все, что он сделал — показал некоторые воспоминания, — парень слегка закатил глаза, глубоко вздохнув, но Гермиона была заинтересована. Воспоминания? Какие? И почему Дамблдор показывает ему их?       Вот почему она спросила, слушая ориентировочные объяснения Гарри о том, что он увидел что-то о семье Гонт*. Гермиона была более заинтересована индивидуальными занятиями Гарри, чем он сам.       — Как ты не понимаешь, Гарри? Это важно, и ты знаешь об этом! — воскликнула она, но друг посмотрел на неё так, словно она сошла с ума.       — Важно? Как это может быть важно? Я просто трачу своё время, Гермиона!       — Нет, это не так, — нахмурилась она. —  Это хорошо — знать своего врага и внутри и снаружи. Это единственный способ победить его, — но, похоже, её слова не убедили Поттера.       — Победить его? И как эта информация поможет мне? Я должен использовать его собственное прошлое против него? Пытать его с помощью моих знаний того, что уже совершенно неважно ему? — недоверчиво спросил он, отчего Гермиона тяжело вздохнула.       Это уже второй человек за сегодня, который её сильно раздражает, потому что не понимает. У неё осталось слишком мало терпения на Гарри.       — По сути, я понимаю, о чём ты говоришь,— и только она подумала, что её настроение не может стать ещё хуже, блондин заговорил. Ну конечно… Малфой… Ох, как глупо было забыть о нём!       — Малфой, клянусь Мерлином, если кто-то узнает о том, что ты здесь услышал… — но её угроза была прервана скучающим голосом.       — Ты снесёшь мне голову, знаю-знаю. Не беспокойся, пока ты следуешь своей части сделки, я следую своей, — Гермиона облегчённо вздохнула, однако она не была уверена, насколько может ему доверять, но, не имея другого выбора, остаётся принять этот.       — Я иду спать, — объявила, наконец, девушка, но мальчики не слышали её, полностью уйдя в разговор о квиддиче, который они начали, когда она потерялась в своих мыслях. Бросив последний взгляд на парней, она вдруг почувствовала вину. Гарри доверил ей самую личную информацию, которую только мог. Он всегда так делал, а вот она теперь отплачивала ему враньём. Они имели полное право знать, что происходит, и как же она хотела рассказать им.       — Мы не вернёмся к этому разговору, Грейнджер,— проговорил мужской голос у неё в голове, заставляя Гермиону разочарованно вздохнуть, пока она надевала пижаму.       — А почему нет? Честно, Малфой, неужели это настолько плохо?       — Да, Грейнджер, плохо. А теперь иди спать и перестань думать. Я бы предпочёл засыпать не с твоим занудным голосом, звучащим в моей голове, — девушка нахмурилась, хотя это невозможно было рассмотреть в темноте. Не то чтобы кто-то видел, но всё же…       Однако она легла в кровать и, в конце концов, позволила себе забыться сном, нуждаясь в большем отдыхе, чем предполагала. Видимо, в два раза большее количество мыслей выматывало её.       Весь следующий день она пыталась нормально общаться с Гарри и Роном, но всё равно не была похожа на Гермиону Грейнджер. Точно не с тем, что она скрывала. И даже не потому, что она видела опасность в том, что они могут узнать. В надежде хоть немного успокоиться и привести мысли в порядок, она направилась прямо в кабинет Дамблдора сразу после обеда. Прежде чем Гермиона достигла цели, она остановилась около горгульи, прислонившись к стене, и обратилась в свои мысли.       — Малфой, встреться со мной у Дамблдора.       — Я вроде уже говорил, что не принимаю приказов от грязн…       — Если ты всё-таки решишь закончить это слово, то не сможешь прожить и секунды, формируя его в своём разуме. Теперь иди в кабинет директора, пожалуйста, Малфой,— раздражённо закончила шатенка, заметив любопытные взгляды проходящих мимо людей. Находясь у себя на уме, она всё ещё стояла здесь.       — Гораздо лучше, но, боюсь, мне придётся отказаться. У меня есть более важные дела, чем встреча со стариком для чего-то не касающегося меня, — Гермиона бессознательно подняла бровь.       — Не касающегося тебя? Я полагаю, это ты недавно говорил, что ты того же мнения обо всём этом, потому что это тебя касалось, — если бы разочарованные вздохи можно было услышать через мысли, то она была уверена, что услышала бы его.       — Этот вопрос тревожит меня, а твоя вина, однако, нет.       — Отлично. Если тебя это не касается, то я просто пойду и скажу Гарри и Рону. Если это моя вина — мои проблемы, то я могу решать, как мне поступить с ними, не так ли? — всего на мгновение она была рада, что Малфоя не было поблизости. Мерлин знает, что он мог бы сделать с ней сейчас, пока не услышала его низкий голос в её голове.       — Ты — поганая... ведьма, — по крайней мере, блондин был достаточно умён, чтобы не сказать то, что он хотел сказать изначально. Да, Малфой, два человека могут играть в эту игру. — Буду там через минуту.       Минуту? Почему только через минуту? Разве он не должен пройти весь путь от подземелий Слизерина?       — То, что я там живу — не значит, что я все время заперт в подземельях,— проговорил недовольный голос, и Гермиона покачала головой, даже не удосужившись ответить на это. Увидев светлые волосы Малфоя, вышедшего из-за угла, девушка сказала пароль и стала подниматься по лестнице, зная, что он последует за ней сразу же, не привлекая внимания. Постучав в знакомую деревянную дверь, она дождалась «Входите!» и зашла в кабинет.       — Ах, мисс Грейнджер… —  видимо, Малфой догнал её быстрее, чем она думала. Должно быть, всё из-за его смехотворно длинных ног, позволяющих делать ему большие шаги.       — Мои ноги не смехотворно длинные, Грейнджер.       — …и мистер Малфой. Чем я могу вам помочь?  — мужчина улыбнулся, очевидно, не подозревая о споре в их головах.       — Они длинные, Малфой.       — Нет.       — Извините, что беспокою вас, профессор, — начала гриффиндорка, подходя к столу директора, но он только покачал головой.       — Вы меня совсем не побеспокоили, мисс Грейнджер.       — Длинные. Ты вообще когда-нибудь видел их? — Гермиона выдавила улыбку, смотря на Дамблдора.       — Мне приятно это слышать. В любом случае, у меня есть всего один вопрос, который уже давно беспокоит меня.       — Да, видел. И они выглядят совершенно нормальными. То, что ты привыкла видеть смехотворно короткие ноги и делать в два раза больше шагов, чем делаю я — не моя проблема.       Директор кивнул ей, внимательно слушая, а Гермиона с трудом сохраняла нормальный тон голоса, чтобы не показывать Малфою своё расстройство.       — Мои ноги не такие короткие! — уверенно воскликнула она, кидая на него быстрый и недовольный взгляд через плечо.       — Меня интересует, есть ли возможность сообщить Гарри и Рону об этой ситуации… — спросила шатенка, возвращаясь к глазам Дамблдора, заметив, как он с любопытством смотрит на них двоих.       — О, правда? Позволь не согласиться.       Директор, казалось, внимательно думал над её словами.        — Я не думаю, что это будет разумно, мисс Грейнджер, — в конце концов сказал он, отчего лицо девушки вытянулось.       — Я тебе говорил,— произнёс самодовольный голос из-за спины, вынуждая нахмуренную Гермиону снова сверкнуть на него презирающим взглядом.       — Но, профессор, почему? — она вновь повернулась к мужчине, пытаясь усмирить гнев. Дамблдор мягко улыбнулся девушке, предлагая ей присесть. Согласившись, она довольно терпеливо стала ждать, когда директор снова заговорит.       — Справедливый вопрос, мисс Грейнджер. Но, боюсь, ответ будет не такой. Видите ли, весьма важно, чтобы вы поняли опасность того, что расскажете друзьям. Неважно, насколько я хочу, чтобы было по-другому. Правда в том, что отношения между Гарри, мистером Уизли и мистером Малфоем всегда были довольно неприятными… — продолжил мужчина, мудро подбирая слова. — Мы оба знаем, что в ту минуту, как двое друзей узнают о деятельности мистера Малфоя и о мыслях, они попытаются использовать это против него.       Гермиона рассеянно слушала его слова, не совсем понимая, к чему ведёт Дамблдор.  Что приходилось скрывать Малфою? Или это просто были меры предосторожности?       Как бы она ни ненавидела ложь, она видела правду в словах директора. Ведь Гарри действительно был просто зациклен на том, чтобы найти недостатки Малфоя. Он выглядел сумасшедшим, пытаясь обвинить слизеринца в причастности к Пожирателям Смерти. Она, конечно, находила это смешным. Да, шатенка знала, что Малфой был не в себе в этом году. Девушка видела это во всём. Даже когда он, как раньше, пытался поддеть Рона, это было не то же самое. Там не было никакого наслаждения в глазах, никакой ярости, что она видела однажды.       Нет, сейчас он казался потерянным мальчишкой, пытающимся сохранить свою репутацию, хотя он и не делал этого в полной мере.       — Я не потерянный мальчишка,— сердитый голос внезапно проник в сознание, и Гермиона глубоко вздохнула, снова через плечо глядя на слизеринца, на что он отвечал ей холодным взглядом.       — Перестань слушать мои мысли, Малфой,— ворчливо ответила Гермиона, сведя брови в лёгком раздражении.       — Думаешь, я ещё не пробовал этого, Грейнджер?       — Мне всё равно, — она была не в настроении спорить — не сейчас. Не тогда, когда её голова всё ещё была наполнена множеством вопросов. Сосредоточив взгляд на Дамблдоре, который всё ещё любопытно рассматривал их, она опустила лицо и снова вздохнула.       — Профессор, не могли бы вы написать мне записку ещё раз, чтобы я взглянула в последний раз на книгу, о которой вы говорили, — спросила девушка неуверенно, на что мужчина понимающе улыбнулся.       — Конечно, мисс Грейнджер. На этот раз, однако, убедитесь, что вы получили ответы на все ваши вопросы, прежде чем вернуть книгу, хорошо? — спросил он, написав разрешение, подмигнул и отдал ей. Гермиона кивнула и с улыбкой взяла её.       — Спасибо, — поблагодарила девушка, прежде чем покинуть кабинет. Из всех вопросов, крутившихся у неё в голове, один был самым интересным: а если один из них умрёт?       — Ну, разве ты не прелесть, Грейнджер,— но она никак не ответила на этот комментарий, ибо это всё было чрезвычайно серьёзно для неё. В конце концов, она была лучшей подругой Гарри Поттера. А семья Драко Малфоя — не самая лучшая семья на свете.       Что угодно могло с ними случиться.