Мой любимый ботан

Эрик не шел, а летел по лестнице наверх. Лифта дожидаться он не стал. Кровь кипела и, наверное, пенилась, как шампанское. По крайней мере ощущения очень походили на легкое опьянение. На душе пели птицы, распускались цветы и скакали розовые пони. Или что там скачет у влюбленных? Эрик окончательно и бесповоротно влюбился в своего одноклассника. Во всяком случае, ему так казалось. Ни к кому он больше не испытывал ничего подобного. Если б ему кто-то сказал день назад, что он будет радоваться, как ребёнок, паре часов, проведенных в компании своего врага, он просто повертел бы пальцем у виска. Но с Сашкой было нереально весело. Рот у него не закрывался. Он бесконечно травил анекдоты, рассказывал какие-то безбашенные истории, приключившиеся с ним, или с кем-то из его друзей, попутно изображая все это лицах. Эрик никогда так не смеялся. От натуги уже болел живот и слезы застилали глаза. У Нифонтова явный комедийный талант. Даже взвешенный, скучный до зевоты Эрик не смог не попасть под его очарование. Эрика подвезли до самого подъезда. Санек жег и в машине, чем вызывал сдержанную улыбку даже у водителя, строгого и сурового на вид мужчины средних лет. Как будто подзарядившись энергией от щедрого источника, Эрик скакал по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки сразу. Не хотелось думать о том, что эти два часа абсолютно ничего не значат и друзьями они однозначно не станут. Слишком разные. Слишком… Да много всяких «слишком» между ними. Ключ доставать не хотелось. Руки тряслись от нервного возбуждения. Бабуля должна быть уже дома. Эрик нажал на кнопку звонка. И еще. И еще. Почему так долго не открывает? Дверь распахнулась и Эрик обмер. На пороге стояла мама. Красивая, хрупкая. Почти как девчонка. Светлые волосы, татуировка на предплечье… Стоп! Татуировка? Переплетение ярких, причудливых цветов опоясывало мамину руку от запястья до локтя. Эрик обалдело завис. Мама изменилась. Очень. За те несколько лет, что они не виделись, она постройнела, все её мышцы казались идеальными. Она своим видом напоминала фитнес-модель с картинки. Сходство усиливалось ещё за счет необычайно красивого загара, явно южного происхождения. Эрик даже застеснялся. Мама не походила на маму вовсе. Скорее, на старшую сестру. Сходство усиливала и ее манера одеваться. Короткие рваные шорты и такая же драная майка. Ну, просто девочка-тинейджер. — Мама? — прохрипел Эрик задушенно. Он ещё не мог отдышаться от бега по лестнице. — Сыночка! Эрясенька мой! Вырос-то как! — Мама подозрительно зашмыгала носом, будто собираясь заплакать, и тут же кинулась обнимать опешившего Эрика. Бабушка маячила сзади, утирая слезы платочком. — Длинный-то какой стал! А, худой какой! — Мать лихорадочно его целовала и ощупывала, как будто не верила в его реальность. — Мама, ты его совсем не кормишь, что ли? — Это уже обращаясь к бабушке. Бабушка оскорбленно поджала губы: — Анечка, я не могу, конечно, на свою пенсию полноценно кормить подростка, но мы не голодаем. И ты не можешь ставить мне это в укор! Ты же нам не помогаешь совсем! — Мама, прости! Сказала, не подумав... Но теперь я сама буду следить за его питанием! Ох, а красавчик-то какой! Губки, глазки! На меня сильно похож. Да, мам? Бабушка всхлипнула, беспомощно махнула рукой и засеменила на кухню. — Э-э-э, а ты теперь с нами будешь жить? — осторожно поинтересовался Эрик, аккуратно отстраняя от себя маму и снимая обувь. — Здесь? — Мама засмеялась. — Нет конечно, глупенький! Я за тобой приехала! Со мной в Америку поедешь? Если захочешь... Ведь ты захочешь, сынок? Да? — В Америку? С тобой? — Эрик изумленно хлопал глазами, не зная что сказать. — Да, малыш, ты ведь поедешь со мной? — Мама просительно уставилась на него своими большими, серыми — точь-в-точь как у Эрика — глазами. — Но… — Не понравится — вернешься. — быстро сказала она. — Английский подтянешь. Кстати, как у тебя с английским? — Никак. Репетиторов не на что было нанимать. — Ничего, там быстро обучишься! Погружение в языковую среду, плюс полуторачасовые бесплатные занятия каждый день для ребят, не знающих английский, при школе. Я уже все разузнала. Окончишь девятый класс здесь, а на следующий год пойдёшь в хай скул. Ну старшая школа у них так называется. В Америку хотелось. Даже очень. Жить с бабушкой в убогой однушке и считать копейки надоело до зубовного скрежета. В России его практически ничего не держало. Разве что… Да нет. Абсолютно ничего. Ну почему тогда на душе так тоскливо? — Можно мне подумать? — выдавил он. Настроение начало стремительно падать. Он прошёл наконец в комнату и уселся в старенькое, расшатанное кресло. — Конечно, моя любовь! Там тебе понравится! У нас с Фредом там небольшая вилла с бассейном. — Мама заметно волновалась. Она потерянно теребила руки и закусывала нижнюю губу. — С бассейном? — изумился Эрик. — Да, милый! Это же Флорида! — Флорида? — Ну да! Тепло, пальмы, океан. У Фреда там фитнес-клуб. — Кто такой Фред? — Мой муж. — Официальный? — Теперь понятно, почему у мамы такая идеальная фигура. Хорошо иметь мужа с собственным фитнес-клубом. — Да. Это он настоял, чтобы ты жил с нами. У него тоже есть сын, он живёт отдельно, но приезжает к нам на воскресные ланчи, и вообще… — Значит, если бы не он, то ты бы обо мне и не вспомнила? — Эрик невольно сжал кулаки. — Сынок, я всегда о тебе помнила! — заплакала мама, снова кидаясь к нему с объятиями. — И всегда-всегда любила! На следующее утро Эрик встал злой и не выспавшийся. Настроение находилось на нулевой отметке. Ехать в далекую страну с чужой, по сути, женщиной было как-то стремно. Хотя сама Америка манила. Только вот нужен ли он будет там своей моложавой маме и её мужу Фреду? Или поиграют в хороших родителей и сольют его обратно, как надоест? Он плохо спал, ворочался, думал. Вспоминался Нифонтов. Почему-то уже без былого восторга. Очарование спало. Ничего хорошего ждать от этого придурка не приходилось. Просто вчера тот переборщил, испугался, вот и был как шелковый весь вечер. Эрик не удивится, если он снова начнет оттачивать на нем свое мастерство острословия. Душу снова стала затягивать тоска. Под утро он забылся тяжёлым, тревожным сном. Бабуля с мамой, полночи просидевшие за разговорами, заснули так крепко, что не услышали звон будильника. В результате Эрик проспал. В школу он пришёл почти к концу первого урока. Идти в класс было уже бесполезно, и он решил спрятаться от чужих глаз в раздевалке спортзала. Не хватало еще повстречаться с кем-нибудь из учителей. Пробравшись в полутемную раздевалку, он привалился к тёплой батарее и не заметил, как заснул. Поспал он совсем недолго. Разбудил его горячий шепот и девчачье хихиканье. Где-то совсем рядом с ним, видимо, расположилась любовная парочка, вздумавшая уединиться для поцелуев. Надо было, конечно, сразу встать и уйти, но это выглядело бы как-то глупо, да и до конца урока оставалось минуты три, поэтому Эрик решил не делать лишних телодвижений. Если что, притворится спящим. — Катюш, давай, открывай ротик. Какие классные губки! Я с них тащусь! — Шепот парня был почему-то до боли знаком. — Ещё чего! — глупо захихикала девчонка. — Ты озабоченный… ммм! Послышались хлюпающие звуки. Без сомнения парень добился своего. Голос парня был похож на голос Нифонтова. Или Эрику уже везде мажор мерещится? Он осторожно выглянул, чтобы подтвердить свою догадку и напоролся на взгляд в упор. Сашка, посадив девчонку себе на колени, целовался с ней взасос и при этом не сводил прищуренного взгляда с обомлевшего Лотова. Челюсть Эрика беспомощно отвисла, и он только растерянно таращился на Нифонтова. В глазах Сашки загорелись веселые огоньки и он, не переставая целоваться, нахально подмигнул Эрику. Голова закружилась, и к горлу поступила тошнота. Ещё не хватало повторить вчерашний казус. Бежать! Почти не соображая, что делает, Эрик со всех ног припустил из раздевалки, не разбирая дороги. Как он просидел уроки, Эрик не помнил. В груди жгло, а голова не переставала кружиться. Хотелось реветь в голос, размазывая сопли и слюни. Или вмазать кому-то конкретному по ухмыляющейся морде. Он несколько раз ловил на себе насмешливый взгляд синих глаз и от этого на душе становилось ещё нестерпимее. После уроков он хотел было незаметно улизнуть, но его уже ждали. Нифонтов грубо сцапав его за рукав, потащил Эрика в ту же раздевалку, где произошла утренняя сцена. Толкнув его на лавку, он закрыл дверь на щеколду и хищно улыбнулся. — Чего это ты куксишься весь день, Эрастий? Неужели в Катьку влюбился? Ревнуешь? — вкрадчиво сказал Нифонтов, все также насмешливо рассматривая сжавшегося в комок одноклассника. — Нужна мне твоя Катька! — искренне возмутился Эрик и тут же осекся. — Катька тебе не нужна, а сам сбледнул весь, затрясся и убежал, — ехидно продолжал Сашка. — А может, ты меня влюбился, Эроидий? Глаз с меня не сводишь. Ты правда педрила? И внешка у тебя подходящая. — Что ты несешь, идиот? — омертвелыми губами промямлил Эрик. — Кто это здесь педрила? — Ну не я же, уебок! Меня девочки интересуют, — презрительно усмехнулся Сашка и смачно сплюнул на пол. — Меня тоже… интересуют, — Эрик еле ворочал языком от ужаса. — А давай проверим, Эря, встанет у тебя на парня или нет, — Нифонтов легко подхватил Эрика за шкирку и впечатал его в стену. — Если не отреагируешь, значит не гомик! — Отпусти меня! — Эрик отчаянно задергался. — Ещё чего, — зло ухмыльнулся Сашка и, навалившись на хрупкое тело Эрика, принялся грубо и жёстко его целовать. Эрик, зажатый между стеной и телом Нифонтова, задыхался от нехватки воздуха в почти сплющенной грудной клетке. От страха он уже почти не сопротивлялся, а только слабо дергался и царапал стену ногтями. Это был его первый поцелуй. Его целовал парень, о котором он вчера ещё буквально грезил, но сейчас ничего кроме ужаса и отвращения он не испытывал. Наглый язык хозяйничал у Эрика во рту, вызывая лишь чувство гадливости и легкую тошноту. Это даже радовало. Никакой реакции, так ожидаемой Нифонтовым. Послышался характерный звук. На вытянутой руке мажорик держал свой навороченный телефон и, не отрываясь от губ Эрика, беззастенчиво фотографировал. Решил доказательство на руках иметь. Чтобы потом вообще загнобить жалкого ботана. Эрика замутило. Он не врал, когда говорил про слабый желудок. Желудок — не желудок, но на нервной почве он с лёгкостью прощался с его содержимым. Он закатил глаза и сделал рвотное движение. Хорошо бы наблевать мажору в рот, вот была бы потеха! Сашка резко отпрянул и уставился на побледневшего Эрика. — Лотя, ты чего? Тебе опять плохо? — неожиданно участливо спросил он, виновато заглядывая в глаза. — Блять, я ведь совсем забыл, что ты раненый. — Отъебись, дебил! — прохрипел Эрик, тяжело дыша. Тошнота потихоньку отступила. — Ну прости. Сам не знаю что на меня нашло. — Сашка смотрел так покаянно, что Эрику даже стало смешно. — Бог простит, Фантюша. А теперь смойся отсюда, видеть тебя не могу. — Ты че, ботан, вообще берега попутал? — взвился Сашка. — Бесишь меня, ясно тебе? Бесишь! Смотреть на тебя противно, говнюк мелкий! — Вот и свали в сирень, если бешу, — устало выдохнул Эрик. — Тем более, скоро некому будет тебя бесить. — В смысле? — не понял Нифонтов. — В смысле — некому? Сдохнуть что ли решил, дебилоид? Сашка так испуганно уставился на Эрика, что тот не выдержал и рассмеялся: — Ага! От несчастной любви к тебе в петлю полезу! Как же, не дождешься! — А почему тогда… ну? — Физиономия у Нифонтова перекосилась, но в глазах горел интерес. — Уезжаю я. В Америку. На пмж. — Да врешь ты всё! Кому там такой нищеброд как ты нужен? — Нифонтов радостно оскалился. Ясно — не верит. — У маминого мужа крутой бизнес, связанный с фитнесом, и несколько вилл во Флориде. Так что я теперь покруче тебя буду. — Эрику хотелось уесть нахала, поэтому он преувеличивал богатство Фреда. — Так ты и в самом деле не врешь? Хотя ты и врать толком не умеешь, — Сашка заметно погрустнел. — Ты за фотки не волнуйся, я их удалю, — зачем-то добавил он. — Да мне плевать, куда ты их денешь, Фантя. Хоть распечатай и на стеночку повесь. Хоть с дружками своими хором на них дрочите, — чувствуя слабину Сашки, Эрик заметно обнаглел. — Очень уж ты высокого мнения о себе, Лотя. Кто захочет на твои кости дрочить? — Кто-нибудь да захочет, — пожал плечами Эрик. — К тому же в Америке я со своей внешкой не пропаду. Они же все там страшные и толстые. — Чего хорошего в твоей внешке? — усмехнулся Сашка. — Губошлеп-кучеряшка. — Для тебя я такой, а там за красавчика сойду. — Ну да, если у них мода на лягушек пучеглазых, — хмыкнул Сашка. — Утомил ты меня, Нифонт, все я пошёл, — Эрик подошёл к двери и отодвинул щеколду. — Эрик! — Эрик замер. Первый раз Нифонтов не исказил его имя. — А ты навсегда уезжаешь? Что-то было в его голосе такое… Просительное что-ли. Эрик так и не понял. Не оборачиваясь, он ответил как можно безразличнее: — Навсегда. И стремительно вышел из раздевалки.